Друзья, хочу рассказать вам одну удивительную историю, которая со мной приключилась буквально вчера. Вы будете смеяться, но она таки опять про виндсерфинг.
А история вот такая.
Вчера в нашем большом городе средней полосы России был ветреный день, другими словами, катальный.
Напоминаю: виндсерфинг – это катание на доске с парусом. Мачта с парусом прицеплена к доске на шарнире и может свободно поворачиваться и наклоняться во все стороны, и управление скоростью и курсом выполняется с ее помощью. Висишь себе на трапеции, упираешься ногами в доску и летишь кайфово по поверхности воды со скоростью хорошего катера, подскакивая на волнах – если ветер хороший.
Ну да, удовольствие для ненормальных, не отрицаю, но, как говорится, кому арбуз, а кому свиной хрящик. Кому диван, кому доска с парусом.
Так вот, день был катальный, по сей причине мы двинули на берег нашего местного озера, несмотря на позднюю осень. Быстро собрали доски с парусами, надели гидрики гидрокостюмы, и вперед, гонять!
Катание выглядит довольно просто: стартовал, летишь поперек ветра минут 5 в одну сторону, поворот, летишь обратно. Один такой отрезок мы называем галсом, спасибо Петру Первому, который ввел в России голландскую морскую терминологию.
Так вот, сделал я пару галсов туда-обратно, размялся, и вовсю радуюсь жизни. Ветер хороший, день солнечный, скорость приличная, лечу, повиснув на трапеции, и только успеваю подумать: «Какой классный день под занавес сезона», как вдруг вижу прямо по курсу в воде болтается бревно. Издали его не видно, поэтому осталось до него три метра, и никаких шансов избежать столкновения уже нет. Доска пролетает над бревном и, если бы у нее не было плавника в хвостовой части, опущенного в воду на полметра, так бы она благополучно и миновала препятствие.
Но плавник есть. И врубаюсь я этим ее плавником в бревно.
Что будет, если вы несетесь на велосипеде на хорошей скорости, и вдруг переднее колесо отлетает или перестает вращаться? Правильно, полет через руль, морда в ссадинах, тело в синяках.
У нас это называется катапульта.
Полет вверх тормашками вперед по инерции, вместе с мачтой и парусом – или по отдельности, тут уж как повезет – и приводнение. К счастью, вода, в отличие от асфальта, не такая твердая, и принимает в свои объятия прилетевшего относительно ласково. Если не приложит по башке после выныривания мачта (такое тоже случается), то обычно серфер отделывается легким испугом. Он выныривает, отплевывается, ловит доску с парусом, делает водный старт и летит дальше.
У меня получилось именно так: я в полете отцепился от доски и паруса, поздоровался с мелькнувшим над головой солнышком, сгруппировался и бултых – привет, глубина.
Дальше все довольно просто, примерно как после прыжка в воду вниз головой – развернулся и греби вверх к поверхности, глотнуть воздуха и ловить доску (обычно она недалеко).
Выныриваю я и чувствую – что-то не то. Вместо мягкого осеннего солнышка жарит мне на голову горячее южное светило с безоблачного неба. Вода на вкус очень соленая и странно синего цвета, а берега не видно вообще! Начинаю я крутить головой, чтобы восстановить свое положение в пространстве и, слава богу, вижу вдали берег, откуда я стартовал.
Но что за х... чертовщина? Выглядит он, этот берег, совершенно по-новому. Вместо родной полосы поредевшего осеннего прибрежного леса над водой поднимаются высоченные коричневые горы пустынного вида, без каких-либо признаков растительности. Вдоль воды виднеются какие-то мелкие белые постройки, утопающие в зеленых пальмах.
Пальмах?! Что за…
Однако разбираться особо некогда. Надо ловить доску, которая неторопливо дрейфует, удаляясь от меня. Без нее я до берега не доплыву, до него навскидку пару километров.
Добрался я до доски в несколько гребков, развернул ее носом к берегу, стартовал и погнал обратно к берегу, благо ветер дует хороший, сильный и ровный. А подо мной пролетает вода изумительных цветов, плавно меняющая цвет от бирюзового на мелководье до глубоко-синего, где глубже. А в воде видны кораллы, а в кораллах мелькают рыбки разноцветные! А навстречу пролетают другие паруса!
И вся эта картина мне до боли знакома, потому что да, бывал я раньше на Красном море неоднократно. В городке по имени Дахаб, местной столице виндсерфинга и дайвинга. Синайский полуостров. Страна Египет.
Долетаю я до берега, торможу, спрыгиваю с доски и вижу – ну все тут как всегда. Толчея из туристов, которые доску с парусом пытаются освоить, инструктора орут, девушки фотографируются, два верблюда туристов катают.
Выволок я снаряж на песок, смотрю, мои друзья сидят под зонтиками, а среди них жена моя законная.
– Вы как?.. – говорю. – Вы откуда?... Как я сюда попал?
– Что, телепортировался? – говорит жена.
– Я не знаю… Похоже на то…
– Ну и молодец. Пиво будешь?
В общем, ничего я не понял пока. Буду разбираться. Но так или иначе, я в Дахабе, Египет.
А что же с Дзеном будет? Да надеюсь, ничего особенного. Интернет тут не супер, но есть. Рассказы тоже есть. Так что думаю, будем публиковаться так же, ежедневно.
Пользуясь случаем, хочу отметить, что прошло 3 недели с нашей первой публикации, и пока все идет неплохо. Великий Дзен нас не забанил и даже показывает. И даже неплохо показывает. А почему мы ему нравимся? Потому что вы, друзья, читаете наши рассказы и некоторые даже подписываются на наш канал, и даже ставят лайки, и даже комментируют. Спасибо вам большое за это, и не менее спасибо всем нашим авторам.
Ну а раз я тут, в Дахабе, так внезапно оказался, буду кататься пока, а что делать? Катуха тут хорошая, и тепло.
Автор рассказа: Игорь Метальский
---
Бойтесь данайцев
Третий день Дарья находилась в дурном настроении. Сосало под ложечкой. Тяжелое, томительное чувство не давало покоя, выбивало из колеи, мешало дышать, работать, просто жить. Если бы давление беспокоило или какой-нибудь ревматизм – ерунда, это можно перетерпеть, плохо, больно, но можно.
Но беспокойство было вовсе не хворью, а предчувствием чего-то дурного. Бывает так – одному человеку все нипочем, ничего не беспокоит и не мучает. Несчастье падает на него сверху неожиданно, как кирпич на голову. Человеку плохо и страшно. Но все плохое уже случилось и надо жить дальше, хорошо или не очень, но жить.
А бывает, что перед горем или просто неприятностями сердце одолевает муки и томления. Человек ждет, гадает – с какой стороны обрушится гадость? Где соломки подстелить? Что его ждет? С сыном стрясется что-то? С самим человеком? С родителями? С супругом? На работе? А, может, с любимой собакой? Господи, да намекнул бы хоть как-нибудь! Когда? Где?
А внутри сосет и сосет, ноет и ноет. Может, день проноет, а может, две недели. Тошнехонько! Под конец, мученик, измаявшись в конец, готов и на стенку лезть, лишь бы не ждать. Лишь бы не гадать. Случилось бы уже, Господи. Ну сколько можно? Провались пропадом эта интуиция, толку от нее – все равно не угадать!
Предчувствия Дарью никогда не обманывали. Все сбывалось. И перед увольнением она так страдала. И перед болезнью матери. И перед смертью отца. И перед тем, как муж завел интрижку, обернувшуюся его громким разводом, с разделом имущества и женитьбой на Дарьиной подруге. И перед тем, как любимый пес под машину попал. И чем тяжелее горе, тем тяжелее его ожидание.
Потому и сейчас Дарье ничего не оставалось, как укутаться в глухое одеяло и замереть в томительном ожидании. Но ведь не будешь медведем в берлоге лежать? Надо как-то подниматься, умываться, работать, оплачивать квартиру и кредиты, ходить в магазин, поливать цветы, действовать. Жить.
Дарья вылезала из постельной норы, тащила себя за шиворот на улицу. Пялилась в монитор компьютера на работе. После шести ползла через снежные завалы к дому, мыла посуду и так же, как и в офисе, пялилась на стиральную машинку, крутившую белье. Вроде, отвлечется, и тоска откинется от души, забудется. Но наступит ночь, как она с новой силой привалится к груди, присосется и начинает по новой откачивать кровь из артерий, забирать оставшиеся силы и радости.
Через десять дней в груди, будто тумблер отключился: снова можно было дышать и ничего не боятся. Или враги угомонились, или неприятности обошли несчастную Дарьину голову стороной. Она начала спокойно спать и даже шутить с коллегами.
Она всегда любила посмеяться. Чувство юмора, казалось, родилось вместе с маленькой Дашей. Где она – там смех. Такие, как Дарья – незаменимы в местах, где тяжело. На войне или в хосписе, в тюрьме или еще в каком аду. Слава Богу, пронесло. Дарья не была нигде: ни на войне, ни в больнице, ни в тюрьме. От сумы и от тюрьмы не зарекайся, но Даше везло. Во всем, если сравнивать с другими людьми.