Дело в том, что боялась она вовсе не меня и даже не исчезнувшего хозяина дачи. Присутствие других я ощутила, только когда открыла тяжёлую дверь в подвал. Сначала запах: пряный аромат кожи ударил в нос и заставил все мышцы приготовиться к возможной атаке, а уже потом боковым зрением я уловила легчайшее движение в дальнем углу и за полками справа.
начало рассказа: "С ней что-то не так"... (назад)
Невнятная груда тряпья оживала на глазах, подрагивая нелепыми и тонкими руками-ногами и неестественно бледными в искусственном освещении девчачьими лицами — и у всех волосы спутаны, а одежда в жутком беспорядке, как будто их прилично потрепало перед тем, как собрать куча-мала. По очереди они поднимали по-детски накрашенные веки, принюхивались и яростно отпихивали друг друга, инстинктивно стараясь держаться подальше от других хищников. Понимание наползало на них постепенно, но через полминуты каждая прижималась спиной к ледяным кирпичам и дико таращилась по сторонам.
Их взоры сошлись в одной точке — на полноватой и миловидной уборщице в мятой униформе. Та скорчилась на полу и зашлась в молчаливом крике. Она всё ещё не опустила руки и машинально загораживала себя от опасности, но глаза и мысли её были уже безнадёжно пусты — она сдалась и не надеялась на сколько-нибудь благоприятный исход.
Девочки ещё не решались первыми ринуться к ней, ожидая неминуемую битву за явно недостаточную для всей компании добычу, но это ненадолго. Жажда и голод захлёстывали их всё сильнее, заставляя сделать очевидный выбор — рисковать. Бороться за пищу. Выживать.
Уборщица сипло втянула воздух, словно это был последний в её жизни вдох, обхватила колени руками и спрятала лицо, чтобы не видеть близкий конец.
Я оценила, успею ли покрыть расстояние между нами и утащить женщину до того, как накинется вся девчачья стайка — можно ведь запереть их прежде, чем хоть одна выскочит из подвала. Конечно, это глупо и смешно — засов крепкий, но вампиров, даже таких новеньких и слабых, ему не задержать, сломают массивную щеколду в два счёта.
История с чёртовой удачей и домовыми: "Алиса и её Тень"
Голова внезапно стала настолько вместительной, что я догадалась, почему девочки кажутся одинаковыми — это не просто школьницы из одного класса, не просто ровесницы. Скорее, они из одной спортивной секции или танцевального кружка, их даже специально могли подбирать, чтобы гармонично смотрелись на сцене вместе. Этакие кудрявые ангелы в дерзких нарядах, но сейчас никто не назвал бы их безгрешными — то были голодные хищницы перед рывком. Очень голодные.
Шагов профессора я не услышала — он бесшумно возник за спиной и шепнул, чуть коснувшись губами уха:
— Дорогуша, отойди в сторону, не хочу тебя задеть.
Девочки угрожающе зашипели, а я с бесконечным облегчением отметила, что они зря боятся. Теперь всё-всё обязательно будет хорошо. Меня буквально обволакивало ощущение безопасности, и я благодарно прильнула к Жоре, но тут же отодвинулась — сейчас он всё исправит.
А дальше я просто не понимала, что происходит. Он достал из внутреннего кармана пиджака крохотное устройство, нацепил на ухо и устало пробормотал в темноту, ни на кого в особенности не глядя:
— Я, третий московский распорядитель, свидетельствую о нарушении закона. Одиннадцать новообращённых, виновник Геннадий Павлович Тишинский, тоже новообращённый. Сбежал, — в безразличном голосе на одно только слово прорезалась ярость. — Требуемая зачистка будет выполнена немедленно, — и он зачем-то поправил устройство ещё разок.
Вряд ли от меня что-то зависело, но на такое я точно не подписывалась. Что их не спасти. Никого из них, кроме обмякшей уборщицы, чьё сознание гуманно отключилось, потому что отказалось воспринимать реальность.
Профессор словно растворился, перемещаясь между девочками быстрее, чем могли фиксировать даже мои глаза, и ещё этот жуткий треск — наверное, так реагирует тело монстра, когда его делят на куски. И едкий дым — обломки тел сами по себе пузырились и плавились, как от немыслимого жара.
Подвал опустел, и сквозь дымку я разобрала, как натужно кашляет всё ещё живая женщина.
