С километровой высоты открывался потрясающий вид на равнину, кудрявые зеленые рощицы, синюю речку и разноцветные крыши деревенских домиков. Что ж, не зря мне даны крылья – красиво! Спасибо, Олам. Недавно взошедшее солнышко греет ласково, ни тучки, ни ветерка. Так будет сегодня и завтра, потом дождик. Иногда я чувствую ближайшее будущее.
Однако пора вниз, завтракать.
И что у нас на завтрак? Пока не знаю, еще надо что-то добыть. Я начал спуск, внимательно высматривая что-нибудь движущееся. Зрение пока хорошее, восемьдесят лет это не возраст… но что-то пока ничего не вижу. Только людей в деревне, кое-где кур и другую птицу, но мне мораль не позволяет на этих нападать. Да и крупноваты, прямо скажем.
Так-так… а это кто у нас? Голубь. Неплохо, но что-то мне и этого жалко. Лоя слопала бы без колебаний, а у меня настроение сегодня какое-то сентиментальное. Наверно, из-за красоты утренней.
Полевка шмыгнула. Нет, тоже не пойдет, невкусно.
Направлюсь-ка я к речке, к моим любимым местам.
Постепенно я спустился почти до верхушек прибрежных деревьев, и тут я кое-что увидел. И то, что я увидел, мне совсем не понравилось.
***
Так, все взял? Удочки, подсак, ведро, черви, перловка… вроде все.
Антон влез в сапоги, спустился с крыльца и двинулся к мосткам, в очередной раз поразившись про себя тому, как удивительно они с Инной живут последние два года. От дома до речки пятьдесят метров, вид на воду из окна, тишина оглушительная, интернет нормальный, соседские дома не видны (за деревьями), дорога приличная, до города сорок минут. Купили заброшенный участок, расчистили, построили домик, насеяли газонов и цветов, да и переехали сюда насовсем. Сочетание удаленной работы с рыбалкой в течение дня – не всем так везет.
***
А увидел я, собственно говоря, свой завтрак. Черная блестящая полоса зигзагом струилась в траве рядом с мостками. Это не самое мое любимое блюдо, но… я знал, что произойдет. Я иногда чувствую будущее. Человек уже вышел из дома с удочками, направляясь к мосткам. Он встретится с гадюкой через 20 секунд. А мне надо его оберегать. Это мой участок.
Хватит ли мне 20 секунд? Я сложил крылья и отдался закону всемирного тяготения.
***
Антон преодолел пятьдесят метров, сделал шаг на мостки… и тут быстрая темная тень ветром скользнула по его лицу, и он чуть не свалился в воду от внезапного шума в метре от себя рядом с мостками.
Здоровенная коричневая птица с крючковатым клювом и желтыми глазами шумно хлопала крыльями, подскакивая и снова садясь в траву и дергая головой. В когтях у нее извивалось что-то черное. Антон застыл, как вкопанный, наблюдая невиданное зрелище, потом осторожно положил удочки и крадучись двинулся обратно в дом: он решил сфотографировать удивительную птицу. Он вспомнил, что уже видел ее этим летом, да вроде бы и прошлым, только не столь близко – обычно она плавно парила над речкой и домом, иногда опускаясь почти до крыши.
Но фокус не удался: не успел он вернуться в дом, как танец птицы прекратился и еще через несколько секунд она расправила огромные крылья и улетела куда-то за реку. Антон снова подошел к мосткам и увидел в траве большую черную змею, без головы. Хм, похоже, я помешал этому хищнику подкрепиться. Он решил отложить рыбалку и, вернувшись в дом, устроил там наблюдательный пункт с телеобъективом. Не каждый день залетают во двор такие пернатые. Его терпение было вознаграждено: минут через десять хищник вернулся за добычей и, схватив ее цепкими когтями, снова улетел.
Антон успел поймать несколько хороших кадров. Поиск в интернете по фото дал результат: это коршун.
***
Я снова парил на высоте в километр, наслаждаясь погодой, чудесным видом и чувством исполненного долга. Завтрак, правда, получился не очень, но пища и вообще все материальное - это не главное в жизни. Я усвоил эту истину еще в 90-е, когда был человеком.
Усвоил, правда, не сразу: пока молодой был, все рвался к богатствам да роскоши, благо времена были дикие. Грехов много натворил, прямо скажем, и судьбы, и даже жизни чужие были на моей совести, да только когда Марина моя погибла, решил я соскочить - и смылся в глушь . Вот сюда как раз. С главой сельским договорился, получил участок у речки, да и жил себе по-деревенски. Лет пять пожил спокойно, одиноко, ни с кем не ссорился, соседям помогал, как мог. Увы, за все в жизни приходится платить. Нашли меня дружки мои бывшие, вот и все, до шестидесяти не дожил. Попал я к Оламу, а он говорит, грешил ты много, в человека не могу тебя вселить. По твоему характеру, могу тебя хищником сделать или земным, или небесным, выбирай. Ну я и выбрал небесного. И, надо сказать, не жалею: классно тут в небе.
Уже двадцать пятое лето тут провожу, и все не надоедает, и всегда с Лоей. Моногамным стал в новой жизни. Кто бы мог поверить, ха! Какие-то места тут особенные, и люди хорошие. Может, Олам помогает, не знаю.
Всех людей в деревне уже знаю. А два года назад смотрю, и мой заброшенный участок вдруг преображаться стал: заросли расчистили, газоны, цветочки, домик новый. Люди живут спокойные, добрые. Так что я доволен, что помог человеку сегодня. Гадюка, ты уж прости – пищевая цепочка, знаешь ли, куда от нее деться!
А вон и Лоя летит. Интересно, а как у нее утренняя охота прошла?
Автор рассказа: Игорь Метальский
---
Как Тоня не хотела замуж, да вышла
Нет, все-таки правильно сейчас воспитывают мамы своих дочерей. Как будущих принцесс. Принцессами они, конечно, не станут, но зато чувство собственного достоинства будут иметь. По христианским меркам, конечно, это неправильно. Жена должна быть другом и помощницей, терпеливо сносящей капризы, неудачи мужа, его плохое настроение и перманентное безденежье.
Не возникать, не нарываться, не мешать, не вякать – покорно нести ношу супружества. Как пристяжная лошадь. Ничего, если тягловый конь лягается и кусается. Ничего, если он начнет халтурить и отлынивать от основной своей работы. Или башку налево повернет, а то и весь в ту сторону потянется – ты все это стерпишь. Предназначение такое – молчать и тащить. Вы же в одной упряжке.
- А почему я? - Спросит пристяжная.
- Потому что, ты провинилась перед Господом. Ослушалась его. И за это рожать тебе в болезни, быть битой и униженной. Ты наказана во веки веков.
- Но я причем? Это Ева ослушалась. С нее спрос. Чего я-то?
И если разобраться, то и не с нее, а со змия спрос. Он соблазнил бедную женщину. Что она ему – не таких зубров уламывал. Сатана, все-таки, не какой-нибудь Безруков из рекламы кредитов. А тут новенький человечек женского пола, юридически совершенно неграмотный, без жизненного опыта… И – нате – виновна! Незнание законов не освобождает от ответственности!
И вот – получите, товарищ Женщина, две с лишним тысячи лет сроку. Будешь теперь ты и бита, и унижена. Будут тебя уводить в рабство и пинать в живот. Будут в тебя сапоги летать и башмаки. Будут тебя за волосы таскать и кнутом полосовать. Или просто с утра по зубам давать исключительно в воспитательных целях, чтобы неповадно было. А благоустроенные родильные дома с комфортным содержанием и передовым медицинским оборудованием ты получишь, дай Бог дожить, в году 2020, и то за деньги. Так что – терпи. Терпи и вспоминай свой дерзкий поступок, гражданка второго сорта. Вспоминай и думай, прежде чем что-то этакое сделать. С тебя, милая моя, спрос!
К мужчинам у Антонины отношение было, мягко говоря, не совсем лояльное. Прямо сказать, она их ненавидела. Причина ненависти понятна: все мужчины, которые появлялись на ее жизненном пути, были, как на подбор: уроды. Папенька – урод номер один. Она навсегда запомнила его «светлый образ». Что-то такое бесцветное и пропахшее самогоном. И орущее на весь дом. Пьяный папа колотил мать всем, что попадалось на глаза. Просто так. За родину! Он так и говорил:
- За родину!