Какие все-так они были разные четыре его сына, рожденные одной женщиной. И внешне, и по характеру. Выдержанный Мехмед, из которого мог получиться хороший прекрасный полководец и грамотный правитель; сибарит и миролюбец Селим, которому сама мысль о войне казалась преступлением; воинственный Баязид и эстет Джихангир…
Когда они, повзрослев, собирались все вместе и принимались что-то шумно обсуждать, султан никогда не задумывался о будущем, о страшном законе Фатиха, принятом ради того, чтобы в стране не допустить междоусобной войны. Они были его любимыми сыновьями и родитель всегда желал им счастья.
Первым ушел Мехмед, захватив с с собой верную Дайе-хатун, которая не смогла пережить его безвременную кончину. Женщина так страдала, что ее сердце просто не выдержало горя.
За ним мир покинул Джихангир. От старшего сына осталась кровиночка, прелестная Хюма-шах-султан, которую, как и дочку Хатидже-султан, воспитывала Хюррем-султан. Его рыжеволосая госпожа очень любила детей и всегда старалась окружить заботой и вниманием. А вот младший шехзаде свой род не продолжил…
Трудно сказать почему. Ведь у него, как у остальных братьев имелся гарем, где хасеки собрала красивых девушек, всегда готовых подарить своему господину ласки и наследника. Султан подозревал, что это было личным распоряжением Хюррем, которая не хотела иметь больных внуков…
Сейчас у него сталось два сына. Султан уже давно для себя сделал выбор и знал, кто после его смерти сядет на престол. Сделал это не по причине старшинства. Просто знал — шехзаде Селим не позволит себе подлости по отношении к другим. Он искренне надеялся — будет править мудро. Пусть его и хасеки не будет рядом, в конце концов, они не вечные — но останется хитрая Нурбану и мудрая Михримах, советам которых он всегда внимает.
Чего нельзя сказать о Баязиде. Он слушает только свое сердце, из-за чего постоянно попадает впросак. Ни к лицу повелителю руководствоваться эмоциями… Им должен править холодный разум. Порой султан искренне переживает, что Михримах не родилась мальчиком, ибо в ней сочеталось все, что должно быть у правителя большой империи — ум, смелость, беспощадность, хитрость, образованность, мудрость, дальновидность…
Но, к великому сожалению, в исламском государстве женщина не может быть падишахом. Быть может в далеком будущем такое и случится, но сейчас — подобное не возможно. Жаль, конечно... Из златовласой Михримах получился бы очень хороший султан, кстати, это признают абсолютно все, кому так или иначе доводилось общаться с принцессой.
Сейчас она взяла на себя руководство материнским вакфом и Хюррем не перестает радоваться — у дочери дела идут очень даже не плохо. Чего нельзя сказать о самой Хюррем, которая слабеет на глазах. Ей с каждым днем становится все труднее выдерживать долгие приемы, общаться с поданными, вести переговоры.
Султан с тревогой смотрит, как ее гладкий лоб покрывает легкая испарина, а тонкая белоснежная рука, которая прежде так нежно его ласкала, бессильно лежит на груди. Лицо порой кривится от боли, но Настася держится, не желая показать своей слабости.
Ему ли не знать, как болит ее сердце от тоски по рано ушедшим сыновьям! Порой по ночам, когда любимая спит рядом , слышит, как с ее, все еще красивых и по-прежнему таких желанных губ, срывается: Мемиш! Абдаллах! Джихангир!… В том мире, куда любимую уносят сновидения, она, в чем нет сомнения, видит детей, в которых вкладывала частичку своего сердца. Не потому ли оно так болит, в чем хасеки стесняется признаться даже ему…
Публикация по теме: Меч Османа. Книга третья, часть 31
Начало по ссылке
Продолжение по ссылке