Роман «Звёздочка ещё не звезда» глава 61
В реанимации Алёнка пролежала три дня, потом её перевели в обычную палату, чему она была очень рада. Только она успела расположиться на свободной койке в левом углу палаты, как её обступили соседки и стали знакомиться на перебой:
— А я Света Маркова, а ты? — подошла к ней девочка в тёмно-синем спортивном шерстяном костюме с манжетами в белую и красную полоску на рукаве.
— Алёна Ширяева.
А потом полненькая девочка с двумя тоненькими белёсыми косичками, напоминающими хвостики поросёнка, назвала своё имя и фамилию:
— Маша Суслова я.
— Очень приятно, Алёна.
— А ты из какой школы? — задала вопрос красивая смуглолицая чернобровая девочка азиаткой внешности, с густой смоляной косой шириной почти с ладонь, с вплетённой ярко-красной ленточкой.
— А я из сорок второй, Алёна Ширяева.
— А-а… Понятно, а я из сорок первой, Аяна Толонбаева.
— Ого, какая у тебя коса толстая! Не то что у меня, — удивилась Алёнка и прикоснулась к своей, которая раза в три была тоньше. Фамилия её Алёнке показалась знакомой, но она не могла вспомнить, где она её раньше слышала. Её так и подмывало об этом спросить. — Странно: мы с тобой раньше не встречались, а фамилию твою я уже где-то слышала.
— А нас много Толонбаевых, у меня ещё три родных сестры есть: Айбике, Мээрим, Жубаныш, а папа о сыне мечтал, да утонул в канаве.
— В канаве?
— Да, — подтвердила Аяна свои слова.
— А если бы у тебя был брат, то его как бы назвали?
— Батырбеком.
— Батырбеком?! — воскликнула Алёнка, не веря, что такое возможно.
— Да, а что ты так удивилась?
— Да нет, имя просто необычное… — ответила Алёнка, раскрыть то, что она знает почему утонул её отец в канаве она не могла. Алёнка уже забыла про эту историю и вытеснила её из своей памяти, а сегодня вдруг она опять всплыла и отозвалась болью в душе.
В палату заглянула медсестра и сообщила:
— Ширяева, к тебе пришли!
— Спасибо! — поблагодарила Алёнка и отправилась смотреть, кто к ней пожаловал. В фойе для посетителей она увидела бабушку Валю.
— Здравствуй, баба Валя, — робко поздоровалась Алёнка.
— Здравствуй, внучка! — приветливо улыбнулась ей бабушка. — А я услышала, что ты заболела и думаю, дай-ка я навещу.
— Спасибо!
— Как здоровье?
— Уже лучше.
— Выздоравливай поскорей!
— Спасибо, постараюсь.
Бабушка погладила её по голове, и Алёнка покраснела от смущения. Ей было так приятно, что она готова была заурчать как кошка.
— Я вот тебе гостинцы принесла, в палату сходи отнеси, а потом мне сумку вернёшь.
— Да не надо, баба Валя, спасибо. Тут хорошо кормят.
— Как это не надо? Ещё как надо. Ушка там горяченькая, похлебаешь и на поправку пойдёшь, а для аппетита я тебе капустки немного в баночке принесла.
Уху Алёнка поесть была не прочь и что-нибудь солёненького тоже, у неё моментально потекли слюнки, и она их проглотила.
— Иди в палату, внучка, я тебя задерживать не буду, а то тебе ещё тяжело со мной долго стоять, а я здесь тебя подожду.
Алёнка ещё раз поблагодарила, взяла сумку и пошла в палату. Она освободила содержимое сумки в прикроватную тумбочку и вернулась к бабушке.
— Спасибо большое, баба Валя! Мне столько не съесть.
— Ты не съешь, так твои соседки помогут. Выздоравливай скорей! — пожелала бабушка и прижала её к себе ненадолго. Алёнка замерла от навалившегося на неё счастья, мечтая, чтобы оно никогда её не покидало.
— Ты иди, внучка, а то ушка остынет, а мне пора домой. Пока!
— Пока-пока, баба Валя! Спасибо!
— Да не за что, выздоравливай!
— Постараюсь!
Бабушка пошла, а Алёнка ещё долго провожала её взглядом подойдя к окну в палате. Когда бабушка исчезла из вида, на Алёнку навалилась лёгкая тоска: в её двенадцать лет, можно было пересчитать по пальцам сколько раз её гладили по голове и обнимая, прижимали к себе.
«Какая у меня бабушка добрая! А я и не знала…» — сделала приятный для себя вывод Алёнка и была благодарна своей судьбе за него.
Девочкам в палате она предложила присоединиться к своей трапезе, но те отказались есть уху, но поглядывали на поллитровую баночку с капустой на тумбочке. Алёнка открыла её и сказала:
— Попробуйте, вдруг вам понравится! Мне бабушка принесла.
Девчонки в охотку опустошили почти всю банку оставив немного на дне.
— Какая вкусная! — не скрывая своего восхищения громко произнесла Аяна. — Моя мама такую делать не умеет.
— Моя тоже, — попробовав, ответила Алёнка и Света с Машей поддержали её.
— Сейчас обед будет, а потом сон-час, — предупредила Аяна глядя в глаза Алёнке.
— А я не пойду, я уже пообедала.
— Нет, ты уж лучше сходи, но не ешь, а мы твою порцию разделим, — предложила Маша Суслова.
— Хорошо, договорились!
***
Девочки пообедали, в сон-час легли спать. Света с Машей долго шушукались между собой, о чём-то споря. Алёнка лежала на кровати и смотрела в окно, наблюдая за облаками. Из-за облаков выглянуло солнышко и как будто бы улыбнулось. К Алёнке пришло вдохновение, и она придумала четверостишие:
— Небо нежно-голубое,
Тучки белые как вата.
Улыбаясь, солнце светит
Мамам, папам и ребятам.
Она закрыла глаза и представляя, как улыбается солнышко всем на планете, незаметно уснула с еле заметной улыбкой на лице. Проснулась, когда в коридоре кто-то прокричал:
— На уколы!
— Надоели эти уколы… И ставят и ставят весь день не переставая, — расстроенно произнесла Света.
— Мне тоже уколы надоели, особенно капельницы, — призналась Алёнка.
— Придётся потерпеть, если домой выписаться хотите побыстрее! — посоветовала им Аяна.
— Да, придётся, хоть домой я и не хочу. — сказала Алёнка, — Здесь врачи добрые, и бабушка навещает.
— А она разве тебя дома навестить не может? — переспросила Аяна удивлённо.
— Нет, мама с ней не в ладах.
***
…Когда за окном стемнело, в палату зашла санитарка с ведром и шваброй и задала вопрос:
— Ширяева кто?
— Я, — отозвалась Алёнка, подняв правую руку как в школе, и насторожилась.
— К тебе пришли, Ширяева!
— Спасибо! — поблагодарила Алёнка и пошла посмотреть кто к ней пришёл в это раз. Увидев мать, Алёнка обрадовалась и здороваясь протянула к ней руки, чтобы её обнять:
— Мама, здравствуй!
Но мать отступила от неё на шаг в сторону и объяснила почему:
— Здравствуй, дочь, я холодная, не прикасайся ко мне, а то ещё сильнее простынешь. — Алёнка опустила руки и взгрустнула, мать посетовала, — Ох и напугала ты нас, дочка. Я уж думала всё, не увижу тебя больше.
Мать села на кушетку, поставила рядом авоську. Алёнка молчала и не знала о чём говорить с матерью. Ей хотелось ласки, но мать её не проявляла, а хвастливо трещала языком:
— А мне как сказали, что ты в реанимации, так я сразу побежала в церковь молиться за тебя. Еле-еле вымолила твоё спасение у Богородицы, если бы не я, то тебя бы уже на берёзовую горку унесли. Повезло тебе с матерью-то, мою-то молитву Богородица услышала, а вот тёти Нины Кузнецовой нет, и лежит сейчас её Мишенька уж который год в земле.
Алёнку передёрнуло от её слов, но она поблагодарила:
— Спасибо, мама…
Но мать продолжала рассказывать дальше и слова её звучали как укор:
— Стою, реву, а сама молюсь и молюсь. Если бы кто увидел меня в церкви из партийных, так мигом бы из партии взашей выгнали. Вот мать-то у тебя какая, цени!
— Ценю, мама, спасибо, — ответила Алёнка, а мать не могла остановиться, её словесная шарманка крутилась по кругу.
— Ох и натерпелась я, батюшки мои… Ладно хоть я у тебя боевая, а то бы берёзовой горки тебе не избежать… И молитва-то моя материнская сильная!
— Спасибо, мама, — ещё раз произнесла Алёнка, от материнской болтовни у неё заболела голова и она обхватила её руками, ей хотелось кричать. — Не молись за меня больше, не молись… — но она с трудом сдержала себя.
— Тебе плохо? — испуганно задала вопрос мать.
— Голова что-то разболелась…
— Слабая ты ещё, иди в палату полежи. — Татьяна протянула дочке авоську, в которой лежало два яблока и семьсот граммовая банка с тушёной капустой и жареной печенью, обмотанная махровым полотенцем. — Возьми, поешь пока горяченькое. В столовую забежала и для тебя купила.
— Спасибо! Я не хочу, мам, ко мне бабушка приходила.
— Галя?
— Нет, баба Валя.
— Чё это на неё нашло? Злыдня злыдней, а смотри-ка, пришла. — удивилась словам дочери мать. — Погода точно испортится — помяни моё слово.
— Она хорошая, мам! — искренне сказала Алёнка.
— Давно ли она хорошей-то стала? — Татьяне невмоготу было слышать добрые слова о своей свекрови из уст дочери. — Стоило ей раз к тебе прийти и уже хорошая?
Алёнка смотрела на мать и не знала, что ей на это ответить. Ссориться с матерью у неё не было желания, и отзываться о бабушке Вале нелестно, чтобы порадовать мать, тоже.
— Принесла-то хоть она тебе чё?
— Шоколадку, карава́йчики, яблоко, клюквенный морс, уху и капустку в баночке очень вкусную, я такой вкусной ещё не ела.
— Маринованную, что ли?
— Не знаю, она сладкая и с гвоздичкой.
— Значит маринованная. Ну и свекровь — нашла что в больницу ребёнку принести. Неси её сюда сейчас же, — повысила голос мать.
— А мы её с девочками съели, баночка маленькая была.
— Вот значит ты как, мою капусту ты есть не хочешь, а её так слупила, — с обидой в голосе выговорила Татьяна дочке.
— Я же не знала, что ты капусту принесёшь, нас тут отлично кормят, мне всего хватает, ты даже можешь совсем ко мне не ходить. — ответила Алёнка и вскоре пожалела.
— Ты значит мать родную видеть не хочешь? — вспылила Татьяна. — Эх ты…
— Мама, я же этого не говорила, ты не так меня поняла. — оправдывалась Алёнка спешно, — Мама, прости! —, но было уже поздно: мать обиделась и ушла с авоськой в руках. Алёнка подумала: «Лучше бы мама совсем не приходила, чем так».
© 08.07.2021 Елена Халдина, фото автора
Все персонажи вымышлены, все совпадения случайны
Запрещается без разрешения автора цитирование, копирование как всего текста, так и какого-либо фрагмента данного романа.
Продолжение 62 Воспитательный процесс продолжается
Предыдущая глава 60 Молитва матери
Прочесть роман "Мать звезды", "Звёздочка", "Звёздочка, ещё не звезда"
Прочесть Разговор с Ангелом