Роман «Звёздочка ещё не звезда» глава 60
До церкви Татьяна Ширяева добежала на одном дыхании, ей было всё равно: заметит её кто-то, что она заходит в церковь или нет. Слова соседки Нины Кузнецовой: «Молись, Танька, молись… Мне-то сына не вернуть, а ты ещё дочь можешь», — не выходили у неё из головы и не давали отвлечься.
Она вошла в церковные ворота, поднялась по ажурным ступенькам, отлитым из чугуна, на крыльцо, перекрестилась, перед тем как открыть дверь и юркнула в церковь.
В храме кроме молящихся трёх старушек, никого из прихожан Татьяна больше не увидела и обрадовалась: «Ну надо же повезло!»
Татьяна купила свечку, подошла к иконе Богородицы, зажгла свечу и стала молиться. Молиться она не умела толком, молитв тоже не знала. Она молилась сердцем и душой: «Дева Мария, Богородица наша, у меня дочь заболела. Прибежала сейчас к тебе из больницы просить помощи. В больнице-то мне, даже посмотреть на неё не дали: будто бы лежит она в реанимации. Представляешь себе такое? Ты же мать, кто как не ты меня должна понять? И верю, что поймёшь. Я уж и ревела, да разве же это поможет? Нет, вряд ли. Кроме тебя мне и обратиться-то больше не к кому. Вот до чего дожила… Хотела как лучше, лечила травками, а всё бес толку: только хуже стало. Ещё и горчичниками ей спину сожгла, да ты же сама знаешь, что я не со зла это сделала. Умоляю тебя, прости меня и дочь мою спаси. К сыну уж твоему обращаться не стала: сын, он и есть сын, а ты мать — тебе и решать по справедливости — жить моей дочери дальше или нет. Она у меня хоть и упёртая, но ведь родная. Каюсь, не хотела её рожать, но уж если родила́, то пускай живёт столько, сколько на роду у неё написано».
Татьяна смотрела на икону и ей показалось, что Богородица подмигнула правым глазом. Татьяна приоткрыла рот от изумления, и тут же перекрестилась. «Свят, свят, свят… Уж не бла́знит ли мне?» — засомневалась она и заметила, как правый краешек губы Девы Марии дёрнулся, словно от усмешки.
«Матушка Богородица, ты не веришь мне? Да я же обращаюсь к тебе от чистого сердца, неужто ты не видишь?! Твой-то сын до тридцати трёх лет прожил и до сих пор его всем нам жалко, а моей-то дочке всего двенадцать. Несправедливо это, дети должны жить! Мне твоего сына жаль, а тебе мою дочь разве нет? Да сроду этому не поверю. — Татьяна стояла и плакала почти беззвучно, а потом перекрестилась перед тем, как уйти и сказала, — Помоги! Пусть она живёт. Сама не сможешь, так сына своего попроси. Он послушает тебя, ты же мать его».
Татьяна вышла из храма. Остановилась на крыльце обдумывая, что ей делать дальше и куда идти. Она посмотрела на наручные часики и решила: «Надо бы на завод вернуться, хоть Ваньку предупредить, а то оставила я его сегодня без обеда. Убежала сломя голову, а у него денег-то нет, я у него всю мелочь из карманов выгребла — двойняшкам в школу на обеды дала».
Она спустилась с горки, огляделась по сторонам: знакомых поблизости не встретила и облегчённо вздохнула: «Кажись пронесло — никто не видел, как я из церкви выходила, а то мигом из партии попрут. Хотя, чё я переживаю зазря — попрут и ладно, на партийные взносы денег тратить не придётся, хоть на этом сэкономлю, а то, на одни обеды в школу по рубль двадцать троим раз в неделю вынь да положь».
Слёзы закончились, в душе у Татьяны появилась уверенность в том, что с дочкой всё обойдётся. В этот момент в реанимации Алёнка открыла глаза и смотрела на капельницу, по которой в неё по капле возвращалась жизнь и прошептала: «А меня мама любит!»
Врач реаниматолог Николай Борисович Куликов улыбнулся Алёнке и погладив её по голове, подтвердил: «Конечно любит!»
***
Татьяна незаметно для себя подошла к заводу, поднялась по ступенькам на крыльцо проходной, вошла, но в цех возвращаться не стала, а решила зайти в профком и оттуда позвонить мужу в цех. В дверях профкома она столкнулась с дядей мужа.
— Здравствуй, Татьяна, ты ко мне? — спросил её председатель профкома Ширяев Михаил Михайлович.
— Здрасте, я позвонить Ивану хотела от вас.
— Случилось что-то? — глядя в зарёванные глаза Татьяны задал он вопрос.
— Да, Алёнка моя в реанимацию попала с двухсторонним воспалением. Мне на работу позвонили и я к ней в больницу убежала, а Ивана не предупредила.
— Что говорят?
— Молись сказали… Вот я и молюсь, — призналась Татьяна.
Он удивился откровенности родственницы, похлопал легонько её по плечу и сказал:
— Молодец, мать моя покойная, всегда за нас всех молилась. Хоть и не верю в бога — я же партийный, но молитву матери небеса слышат. Крепись, Татьяна, всё будет хорошо. Выкарабкается твоя Алёнка, а я с путёвкой помогу, обещаю.
Татьяна прослезилась, зашмыгала носом и поблагодарила:
— Спасибо-о, Михаил Михайлович. Вы уж простите меня. Если что не так, характер-то у меня горячий, сами знаете: скажу с горяча, а потом жалею, да гордость просить прощения не позволяет.
— Кто у нас без греха? Так ведь люди говорят?
— Так, — подтвердила Татьяна.
— Тогда всё, я пошёл. — уходя сказал родственник, — Ивану, привет от меня передавай!
— Передам, — заверила она его и подумала удивлённо, — Ну надо же, а дядька Ивана, мужик-то неплохой оказался.
Татьяна позвонила мужу, а потом побежала в больницу к дочке. Сердце её бешено колотилось от волнения, но она не сбавляла темп. По дороге она вспомнила, что ей можно было из профкома позвонить в больницу и всё узнать о самочувствии дочки.
«Сглупила я, да ладно, уж добегу до больницы и всё сама разузнаю, а заодно и у Нины прощения попрошу. — совесть в душе у Татьяны проснулась и стала её цеплять. — Всё же поганый у меня язык: сначала ляпну, а потом жалею. Что я за человек-то такой?»
У здания больницы Татьяна спохватилась: «Куда это я авоську-то с гостинцами дела? Потеряла где-то, а где не помню. Ну, растяпа».
Она залетела на крыльцо, вошла в больничное фойе и стала ждать, кого-нибудь из медперсонала. На её счастье, Нина Кузнецова первая показалась в коридоре детского отделения. Татьяна окликнула её:
— Нина-а! — и замахала рукой.
Кузнецова, увидев её в сердцах пробурчала себе под нос:
— Явилась не запылилась. Ну, Танька, Танька. — и подошла к Ширяевой.
— Нин, ты уж прости меня дуру за мой поганый язык. Прости, если сможешь… — искренне попросила Татьяна, — В меня словно бес вселяется, не ведаю что творю...
Нина недоумённо покачала головой и сказала:
— Дурында ты, Танька, а на дурынд я не сержусь. Алёнка в себя пришла.
— Не зря я в церковь-то ходила!
— Не зря, помогла твоя молитва, — улыбнулась Нина и попросила, — Постой тут, я тебе твою авоську принесу.
— Да не надо, Нин, чай сами попьёте за Алёнкино здоровье.
— Ну, если за Алёнкино здоровье, то отказываться не буду, а авоську сейчас верну.
© 07. 07. 2021 Елена Халдина
Запрещается без разрешения автора цитирование, копирование как всего текста, так и какого-либо фрагмента данного романа.
Все персонажи вымышлены, все совпадения случайны
Продолжение 61 Лучше бы мама совсем не приходила, чем так
Предыдущая глава 59 Мать образцово-показательная
Прочесть роман "Мать звезды", "Звёздочка", "Звёздочка, ещё не звезда"
Прочесть Разговор с Ангелом