Мне давно хотелось продолжить тему Ричарда Дадда, ну, а от темы Фредди Меркьюри я практически и не отходила. В этой публикации будет два в одном - Дадд и Меркьюри. Музыка и живопись.
Так получилось, что имя Ричарда Дадда мне открылось только в связи с Queen. Увидев эльфов, фей и прочий добрый народ я с энтузиазмом новобранца погрузилась в творчество Дадда. Из этого родилась целая серия публикаций.
Постараюсь их здесь систематизировать. Несколько слов о том, как я вижу эту песню. Ну, несколько слов, это мягко сказано. Там по ссылке две полноценные публикации.
Мы с вами заглянем туда, где одной летней ночью собрался маленький народ (Part from the shades designed Part a vain fancy - родившиеся частично из теней, частично из фантазии) для того, чтобы посмотреть на то, как Лесоруб сделает новую карету для феи Маб. Познакомимся с этими
fays, gnomes, and elves and suchlike... Идемте...
To where a canvas glowed
With fays, a leafy node
Encircling wild about.
Туда, где сверкает холст, полный фей и переплетений листьев ...
The fairy feller's master-stroke
He's a fairy feller
Он - волшебный дровосек (дровосек-эльф)
The fairy folk have gathered 'round the new moon's shine
Волшебный народ собрался при свете новой луны
To see the feller crack a nut at night's noon time
Посмотреть, как дровосек расколет орех в полночь
To swing his axe he swears, as it climbs he dares To deliver the master stroke
Размахнувшись, он сквернословит, и дерзает нанести мастерской удар
Ploughman, "Waggoner Will", and types
Пахарь, возничий Уилл и прочие типы
Politician with senatorial pipe - he's a dilly dally-oh
Политик с сенатской трубкой – он бездельник…
Pedagogue squinting, wears a frown
Педагог щурится, хмурится
And a satyr peers under lady's gown -
И сатир подглядывает под дамскую юбку
he's a dirty fellow
Похабный парнишка
What a dirty laddie-oh
Какой похабник!
Tatterdemalion and the junketer
Оборванец и кутила
There's a thief and a dragonfly trumpeter - he's my hero
Там и воришка, и стрекоза-трубач - он мой герой
Fairy dandy tickling the fancy of his lady friend
Эльф-модник дразнит воображение своей леди подружки
The nymph in yellow
Нимфа в желтом -
(Can we see the master stroke)
«Сможем ли мы увидеть мастерской удар!»
What a quaere fellow
Какое любопытное создание!
Soldier, sailor, tinker, tailor, ploughboy
Солдат, моряк, жестянщик, портной, пахарь
Waiting to hear the sound
Все ждут звук
And the arch-magician presides
А верховный маг возглавляет
He is the leader
Он предводитель.
Oberon and Titania watched by a harridan
За Обероном и Титанией наблюдает карга.
Mab is the queen and there's a good apothecary man
Меб – королева, там также добрый аптекарь
Come to say hello
Пришел поздороваться.
Fairy dandy tickling the fancy of his lady friend
The nymph in yellow
What a quaere fellow
Волшебный модник будоражит фантазии дамы своего сердца
The ostler stares with hands on his knees
Конюх уставился, сложив руки на коленях.
Come on mister feller
Ну же, господин дровосек!
Crack it open if you please
Уважь нас – расколи его!
Естественно, после такой картины нельзя было не полюбопытствовать, что же еще нарисовал Ричард Дадд. Вот я и налюбопытствовала на следующие публикации.
Ричард Дадд и его рывок к свободе (в названии публикации обыгрываются слова I Want To Break Free)
Под самой публикацией ссылки на вторую и третью части.
Публикация, откуда проистек мой интерес к Паку, в частности
Забытое имя. Любимый художник Фредди Меркьюри
К слову, чем глубже я погружаюсь в тему, тем больше уверенности - рокеры читают книги, много хороших книг! Необразованные люди не смогут писать хорошую музыку с хорошими текстами. Как-то так...
Как изумительное дополнение к картине "Мастерский замах..." в частности и к творчеству Ричарда Дадда в целом эссе мексиканского эссеиста, поэта, переводчика, дипломата и философа Октавио Паса (1914 - 1998). Это такой "матерый человечище", один из лидеров культуры XX века.
Отрывок из эссе Октавио Паса в переводе Бориса Дубина
"Я думаю о Ричарде Дадде, девять лет, с 1855-го по 1864-й год, трудившегося в сумасшедшем доме Брэдмура над своим "The Fairy-Feller's Masterstroke". Его миниатюрное полотно представляет собой скрупулезнейшее исследование пространства в несколько сантиметров – травинок, цветущих маргариток, ягод, камней, виноградных усиков, орехов, листьев, семян – чьи глубины населены мельчайшими существами, одни из которых – порождения волшебных сказок, другие – вероятно, портреты товарищей Дадда по заключению, его тюремщиков и надсмотрщиков. Так что полотно – это картина в картине: зрелище сверхъестественного мира, разыгранное на подмостках мира природного. Один спектакль тут содержит в себе другой, тревожный и цепенящий, его тема – ожидание: персонажи, населяющие холст, ждут неминуемого события. В центре композиции – пустое пространство, точка пересечения всех взглядов и сил, просвет в чаще намеков и загадок; а в центре этого центра – лесной орех, на который должен обрушиться каменный топор дровосека. Что заключено в орехе, мы не знаем, но догадываемся: как только топор расколет его надвое, всё преобразится, – снова брызнет жизнь и спадет заклятье, окаменИвшее обитателей картины. Дровосек молод, крепкого сложения, на нем одежда из сукна или кожи, на голове шапка, из-под которой выбиваются волнистые рыжеватые волосы. Он крепко стоит на каменистой почве и обеими руками сжимает занесенный вверх топор. Кто это, сам Дадд? Откуда нам знать, если он повернулся спиной? И хотя с уверенностью утверждать не могу, я все-таки поддаюсь соблазну и вижу в фигуре дровосека самого художника. Он попал в сумасшедший дом после того, как во время загородной прогулки, обезумев от бешенства, зарубил топором собственного отца. Дровосек собирается повторить тогдашний удар, но последствия этого символического повторения будут совсем иными: в первом случае – заточение, каменная неподвижность, во втором, дровосек разобьет вместе с орехом колдовские чары. Будоражащая деталь: топор, который должен разбить окаменИвшие героев чары, выточен из камня. Гомеопатическая магия.
Лица всех остальных персонажей мы видим. Одни поднимаются из неровностей почвы, другие загипнотизированным полукругом замерли вокруг рокового ореха. Каждый как будто пригвожден к своему месту колдовской силой, а между участниками образуется незаполненное, но намагниченное пространство, и это излучение немедленно чувствует всякий смотрящий на полотно. Я сказал "чувствует", а нужно бы сказать "предчувствует", ведь пространство полотна – это место неминуемого явления. Потому оно не заполнено и, вместе с тем, намагничено: здесь ничего нет, только ожидание. Персонажи вросли корнями в почву, они – и в прямом, и в переносном смысле – растения и камни. Их обездвижило ожидание – ожидание, которое упраздняет время, но не тревогу. Ожидание вечно: оно уничтожает время; ожидание мгновенно, ведь оно накануне неминуемого, того, что вот-вот наступит: оно ускоряет время. Приговоренные ждать мастерский удар дровосека, духи бесконечно вперяются в лесную прогалину, которая создана скрещением их взглядов и на которой ничего не происходит. Дадд изобразил видЕние вИдения, взгляд, глядящий в пространство, где объект взгляда отсутствует. Топор, который при падении разобьет цепенящие участников чары, не упадет никогда. Перед нами событие, которое вот-вот случится и которое никогда не наступит. Между этими всегда и никогда и вьет себе гнездо тревога, существо с тысячей лапок и одним-единственным глазом".
И напоследок автопортрет того человека, благодаря которому мы сегодня все это с вами читаем. Ричард Дадд!
И самое последнее - найти репродукцию картины в таком хорошем разрешении было очень, просто ну очень нелегко! А расчленить - это уже дело техники)
По ссылке внизу восемь публикаций, посвященных Дадду.
Если вам нравится мой канал, если вам интересно и время, проведенное за чтением, прошло не зря, вы можете поддержать меня
Поддержка канала Сбербанк 4279 3806 2812 9613