Ссылка на Ridero: https://ridero.ru/books/khroniki_myortvykh_gorodov_2/
Ссылка на ЛитРес:https://www.litres.ru/sergey-mihaylovich-kulagin/hron..
О книге
В сборник вошли рассказы-призёры конкурса «ХРОНИКИ МЁРТВЫХ ГОРОДОВ — 2» — организатор сообщество ВКонтакте «Леди, Заяц & К», при поддержке писателя Тима Волкова и «Проект СВиД — Сказки для Взрослых и Детей». Отдельная благодарность Нитке Ос — подготовка иллюстраций для каждого этапа. Конкурс проводился в три этапа: мистическо-приключенческий триллер, фантастическая сказка-боевик и трансреализм. Друзья, спасибо за добрую атмосферу, внимание и доброжелательность во время проведения конкурса.
Нитка Ос
ЛЕДЕНЧИК
Сентябрь выдался на изумление тёплым и сухим. Путь из Костромы до фамильного поместья не казался утомительным, ввиду отсутствия распутицы. Глаз радовали пейзажи: прибранные поля и пашни, тёмная вода рек и цветастое убранство лесов на фоне ярко-синего неба. Я с вселенским блаженством подставлял лицо ласковому осеннему солнцу.
До родимого дома оставалось совсем чуть-чуть, когда спины коснулся слабый шёпот зимы. Едва уловимый, морозный. Я поёжился и набросил заботливо припасённую извозчиком, изрядно поношенную доху.
— Потерпи, барин, — он точно услышал мои мысли, — ещё с пяток вёрст и будем кушать горячие шти, да луковой головкой похрустывать.
От этих слов я укутался ещё сильнее, а живот мой настойчиво заурчал. Вспомнив, что в саквояже припасён леденчик, я, кряхтя, согнулся, насколько позволила доха. После недолгой возни выудил на свет сахарного петушка на палочке. Его янтарные прозрачные бока отразили осеннее солнце, заиграли бликами. Я невольно залюбовался, покручивая леденец в пальцах, поворачивая то одной стороной, то другой, разглядывая сквозь него плывущие по небу облака.
А получил я эту сладость при странных, мистических обстоятельствах. Где-то в начале пути наша бричка попала в Костромских лесах в густой туман. Спустились сумерки, и даже фонарь, что держал извозчик, помогал рассмотреть не больше сажени вокруг. Мы долго плутали по просёлкам, пока одна из дорог не вывела к высокому глухому забору с массивными воротами. Удивительный прямолинейный узор покрывал дощатую поверхность. Кое-где линии пересекались, образуя строгие геометрические фигуры. В тусклом свете фонаря рисунок ожил, будто устремились потоки бледно-зелёной крови по руслам идеально прямых вен.
Створы медленно распахнулись. В свете факелов предстал постоялый двор с балюстрадами и фронтонами. Пока я, открыв рот, рассматривал резные балясины и скульптуры, ямщик выпряг кобылку и повёл под уздцы к деннику. Животное нервничало, крутило головой, словно пыталось обернуться.
В потёмках безликими пятнами сновала челядь. Извозчик издалека кнутом указал на пару освещённых окон второго этажа, дав понять, там мои апартаменты на ночь. Подхватив саквояж, я ступил на парадную лестницу.
Первое, что в отведённой для ночлега комнате бросилось в глаза — массивный иссечённый чурбак, подсвеченный жарко растопленным камином. Я вздрогнул, а сердце на мгновение замерло. Уж больно чурбак напоминал колоду для отрубания голов. Конечно, виной всему воображение. Да ещё тот странный зеленоватый узор отпечатался в глазах и теперь был везде, куда я ни кину взгляд.
Рядом на столе ждал незатейливый ужин, заботливо оставленный хозяином гостиницы: урезок пирога, кружка медовухи и тарелка жирного мясного рагу. Но, гнетущее впечатление осталось. Я, наскоро поев, разделся и забрался в кровать, натянув толстое одеяло по самую макушку. Но, даже на смежённых веках пульсировал колдовской узор. И вроде становился ярче.
Мне показалась, или где-то рядом прозвучал тихий детский смех? Высунув из-под одеяла нос, я медленно обвёл взглядом комнату. Потрескивали поленья в камине, за окном на ветру шелестела листва. Никого. Но стоило смежить веки, как тут же началась возня. Может крысы доедают остатки моей вечерней трапезы?
— Уть вам! — вскрикнул я грозно, откинув одеяло.
И уставился на малыша. Тот сидел на освещённом пяточке перед камином и сосредоточенно потрошил мой саквояж. На полу уже валялась чистая смена белья, звякнув, отлетела и открылась опасная бритва, рассыпался зубной порошок. Мальчуган чихнул и снова тихо рассмеялся. Почему-то от этих звуков волосы на затылке встали дыбом, а лоб покрылся холодной испариной. Я заворожённо смотрел на ребёнка, а тот напихивал в рот, всё, что находил съедобного в недрах саквояжа.
— Во! — взвизгнул малыш, вытащив помазок.
Радостный вскрик приглушил большой мыльный пузырь, надувшийся изо рта ребёнка. Переливаясь, шар медленно поплыл к камину, где от жара лопнул, разбрызгивая шипящие искры. Пламя взметнулось. И мне на мгновение показалось — там, за языками огня испуганно шарахнулись тени.
— Немедленно положи на место, — я решительно вылез из кровати.
Нашаривая босыми ступнями боты, с ужасом заметил, как негодник поджёг щетину помазка на манер свечи. Громко икнув и выпустив очередной пузырь, мальчишка сиганул к двери, ярким пятном мелькнув в проёме. Подхватив сюртук, я опрометью бросился за сорванцом, дабы остановить неразумное дитя, покуда оно не устроило пожар.
За порогом ног коснулся холодный осенний сквозняк. Я бежал по тёмным коридорам и лестницам вслед маячившему впереди пятнышку света и колотил во все попавшиеся двери. Но не слышал ни звука в ответ. Вокруг царила могильная тишина. Видимо, я был единственным постояльцем в эту ночь, а хозяева с прислугой ютились где-нибудь в дальнем конце крыла.
На какое-то мгновение я потерял сорванца из вида. Замерев посреди просторного холла, покрутил во тьме головой, прислушиваясь, не прозвучит ли где шорох. А услышал отдалённый детский смех. Почти на ощупь нашёл приоткрытую дверь. За ней на стенах плясали крохотные блики от огня, а вниз вели каменные ступени. Шагнул на первую.
Нога не нашла опоры и, я, перелетев через высокий порог, упал. Видимо, мальчишка впереди выбрался на улицу — ледяной сквозняк лизнул мою оголившуюся спину, а дверь позади со скрипом захлопнулась.
Только теперь я смог осознать — воображение снова сыграло злую шутку. Ибо то были не ступени, а хитро выложенный пол. Видел такой в одном трактире. Хозяин устроил для пьяных посетителей похожий аттракцион, чтоб без спросу не лазали в винный погреб.
Потирая ушибленное колено, я поднялся и попытался открыть дверь. Толкнул плечом, но тщетно. Остался единственный путь, идти следом за мальчишкой наружу. Прихрамывая, я двинулся в сторону, откуда слышался детский смех. По пути, с удивлением отмечая то тут, то там прилипшие к стенам мыльные пузыри. Но, трогать их не решился.
Коридор вывел в каменный мешок. Всё, дальше пути нет. Наверху, на расстоянии чуть больше вытянутой руки зиял створ колодца, и сквозь дымку тумана, проглядывало голубое небо. Я несказанно удивился, неужели пробегал за сорванцом всю ночь? Пока осматривался, за что бы уцепиться, в колодец заглянула ехидная мордашка ребёнка. Мальчишка перевесился через край и протянул руку. Я инстинктивно за неё ухватился, задним умом осознавая нелепость затеи. Глазом моргнуть не успел, некая сила выдернула меня на поверхность.
И оторопел. В мареве тумана едва виднелось солнце, расплываясь по небосводу зеленоватым пятном. А прямо перед нами из пожухлой травы возвышались гигантские каменные усыпальницы. Они были настолько высоки, что вершинами упирались в небо. Отполированные серые стены не имели ни барельефов, ни надписей. Просто нескончаемые ряды одинаковых тёмных проёмов, похожие на ячейки для почтовой корреспонденции. Подойдя ближе, я заметил — некрополь не пощадило время. Вблизи стены выглядели не столь гладкими, а некоторые и вовсе покрыты трещинами. Кое-где зияли дыры, словно нечто огромное пробивало себе дорогу изнутри. Я шёл, задрав голову, ощупывая шершавый камень, и совсем не смотрел под ноги.
В какой-то момент запнулся и только тогда опустил взгляд. На земле лежал человек. Одежда изорвана в клочья, в пятнах запёкшейся крови и разводах сажи. Я наклонился и в ту же минуту в ужасе отшатнулся. Веки незнакомца дрогнули — на меня уставились зеленовато-мутные бельма.
Вдали прогрохотал обвал, а чуть ближе зашуршала каменная крошка. Из глубин мироздания нарастал стрёкот. В тумане шевельнулись тени, и я понял — мы потревожили покой вечных жителей чудовищного города. Хватило мимолётного взгляда, чтобы больше не пытаться рассмотреть туманные образы. Слишком пугающие и мерзкие они были. Один за другим из дымки появлялись мужчины и женщины разных возрастов, перепачканные, в разорванной одежде. Они вылезали из щелей и проёмов, подобно голодным крысам. Сотни, а может тысячи подёрнутых поволокой смерти глаз, следили за каждым мои движением.
Я вздрогнул, когда детская рука схватила за пальцы и робко дёрнули в сторону. Мальчишка звал куда-то в сторону. Я оттолкнул его и бросился к спасительному колодцу и если бы прыгнул, то оказался бы растерзанным десятком мертвецов, что тянулись из-под земли навстречу. В этом зловещем месте, укрытом туманом, под ликом зелёного солнца детский смех прозвучал погребальным набатом. Мальчишка бегал вокруг приземистой постройки, подпаливая сухую траву горящим помазком. К небесам взметнулось оранжевое пламя, будто в него плеснули бочонок масла. Несколько мертвецов вспыхнули, остальные раскачивались за стеной огня в причудливом танце, напоминая те самые тени в камине.
По щекам моим катились слёзы отчаяния, а пересохшие губы беспрестанно шептали молитвы. Я покорно пошёл за ребёнком в странный металлический дом, на полу которого пульсировал знакомый ярко-зелёный узор. На пороге мальчишка вложил мне в ладонь леденчик такого же мутно-зелёного цвета, как и местное солнце, и толкнул внутрь. Часть стены со скрежетом поехала, наглухо перекрыв проём, отрезав меня от внешнего жуткого мира. А через мгновение сотни рук заскреблись со всех сторон. Что-то глухо ударилось снизу и стены задрожали от натиска мёртвых тел. Дом скрежетал и качался. Эти звук сводил с ума. Казалось, ещё чуть-чуть и убежище сомнут как бумажку. Я зажмурился, стиснув в кулаке петушка на палочке.
А открыл глаза посреди двора, окружённый прогоревшими факелами. Светлел горизонт, возвещая начало нового дня. С неба на мой разгорячённый лоб упала первая снежинка. Я смотрел на леденец и цвет его менялся с мутно-зелёного на янтарный.
Опубликовано с разрешения автора.