Кулагин Сергей

Часть десятая. Новичок Парня звали Лёха. Ему было двадцать лет, глаза горели, а руки тряслись — классический новичок. Он пришёл с одним рюкзаком и наивной мечтой разбогатеть на артефактах, как большинство зелёных. Я налил ему чаю, чтобы не вырубился от виски, стоял и слушал его сбивчивый рассказ. — Я из Чернобыля, дядь. Туда сейчас туристов водят, всё чисто, прилизано. А я хочу настоящего! Хочу Зону почувствовать! — Почувствуешь, — усмехнулся я. — Когда первый мутант кишки выпустит. Он побледнел, но не отступил...

Аннотация: На оживлённой остановке появляется необычный человек в сером пальто. Он раздаёт бесплатные лотерейные билеты, которые обладают удивительной силой. Рассказ погружает читателя в мир магии повседневной жизни, исследует темы одиночества, надежды, прощения и судьбы, а ещё он задаёт вопрос: что важнее — оставить всё как есть или рискнуть и посмотреть правде в глаза? Автобусная остановка «Площадь трёх вокзалов» задыхалась от вечерней давки. Толпы людей выбирались из подземки, налетали друг на друга, злыми глазами искали нужный транспорт...

Аннотация: Главная героиня сталкивается с необъяснимыми явлениями, нарушающими привычный порядок вещей. Нечто Даша проснулась от звука шагов на веранде. Они смешивались с тихим скрипом половиц, словно человек учился ходить заново: медленно, неуверенно. Звук становился всё ближе. В комнате было душно. Предгрозовое лето запечатало воздух в стёклах, занавески свисали, как мокрые простыни. Даша лежала, неподвижно. Она приехала в деревню к бабушке всего на три дня, но уже на вторую ночь поняла: что-то не так...

Аннотация: Поезд стремительно мчится сквозь непроглядную тьму, нарушая покой единственного пассажира. Последний пассажир Поезд мчался сквозь ночь, но я слышал не привычный перестук колёс, убаюкивающий пассажиров, а какую-то лихорадочную, болезненную спешку, словно он куда-то опаздывал. Я сидел у окна в пустом плацкартном вагоне. Тусклый свет одинокой лампочки вырывал из темноты серые, обшарпанные стены и застеленную нижнюю полку напротив. Мой чемодан лежал рядом, и я вдруг поймал себя на мысли, что не помню, как оказался здесь...

Аннотация: Анна, позывной «Ива», — медсестра, работающая на передовой. Ее стройное тело скрыто под тяжелой разгрузочной системой, а длинные русые волосы выбиваются из-под каски. Они путаются в пыли и грязи, но она продолжает спасать людей, несмотря на риск. У нее мало опыта в обращении с оружием, но ее храбрость и самоотверженность делают ее незаменимой на фронте. Она не слышала первого взрыва. Вернее, слышала, но ухом, залитым кровью, сквозь вату в голове. Звук пришёл приглушённым, будто хлопнули дверью в соседней комнате огромной пустой квартиры...

Часть девятая. Последний рейд Осень снова красила Зону в рыжий. Я сидел на крыльце, чистил автомат и смотрел, как листья падают на ржавые перила. Красиво. Даже слишком красиво для этого гиблого места. Внутри бар гудел голосами. Там собралась странная компания: Вест, пришедший из парка с новостью, что Ленка родила двойню; Катя с Климом, которые теперь не разлей вода; молодой сталкер, притащивший какой-то странный артефакт; и даже Сыч с женой — те самые, из-за стены, которых я когда-то спасал от пули...

Раньше для Кати «карта» была чем-то абстрактным. Линии, леса, варды, точки замера — всё это существовало лишь в её воображении. Она была капитаном и мозгом команды «Феникс». Её каманжа — так они себя называли на сленге, сокращая фразу «камон, гайз». Паша, снайпер, методично фармил крипов и никогда не паниковал. Лёха, инициатор, вечно лез в самое пекло с байтбэкером наперевес. И Димыч, саппорт, всегда прикрывал Катю. А потом «карта» изменилась. Серо-зелёная, мокрая от дождя, с перепаханной минами землёй вместо рек и сгоревшими остовами машин вместо лагерей нейтралов...

Аннотация: Добрая и весёлая история о том, как неожиданно и непредсказуемо может пройти Международный женский день в обычной семье. Восьмое марта наступило, как всегда, внезапно. Для мужчин оно подкралось где-то в ночь с седьмого на восьмое, аккурат после того, как закончился хоккей и они осознали, что завтра, кажется, выходной, но почему-то тревожно на душе. Для женщин же оно начало наступать ещё десятого февраля. Именно тогда в магазине канцтоваров закончились открытки с котиками и тюльпанами, а в отделе игрушек — все более-менее приличные наборы посуды для кукольной кухни...

В гримёрке пахло пылью, старым гримом и одиночеством. Эдуард Арнольдович, он же клоун Бим, сидел перед зеркалом и заканчивал наводить красоту. Белый грим ложился ровно, красный нос горел сигнальной лампочкой, а огромные ботинки, сорок пятого размера, сиротливо стояли в углу, похожие на двух уставших такс. В зеркале отразился помощник режиссёра — вечно потный, с папкой в руках. — Бим, твой выход через семь минут. — Помреж заглянул в список. — Ты там с шариками или с собачками? — С душой, Петя, — не оборачиваясь, ответил Эдуард Арнольдович...

«Лада» выехала на трассу, и Ева, откашлявшись, объявила: — Маршрут построен: до дома четыреста двадцать три километра, но с учётом пробок — часов шесть. По пути три заправки с хорошим кофе, две с плохим (я их в чёрный список внесла), один пост ДПС, где инспектор крестится, и море, которое будет по левую руку ещё часа два. Можно я буду петь? — Пой, — улыбнулся Лёха. И Ева запела. Не «Владимирский централ», а что-то своё, сочинённое утром — про море, про горы, про тётю Нину и про то, как хорошо, когда...

Ленивое утро начинается не с рассвета. Оно начинается с мысленного усилия, которое по своему масштабу равно попытке сдвинуть континент. Глаза открываются ровно настолько, чтобы убедиться: за окном всё тот же враждебный, суетящийся мир. Вот он, этот страшный момент. Момент Икс. Нога, эта предательница, ещё минуту назад мирно лежавшая под одеялом, вдруг совершает роковую ошибку — высовывается наружу. И тут же получает ледяной поцелуй реальности. Воздух в комнате, оказывается, имеет температуру, лишь немногим выше абсолютного нуля...

Часть восьмая. Тот, кто ждёт Весна пришла в Зону неожиданно, как выстрел из-за угла. Снег растаял за три дня, обнажив почерневшую траву, ржавые остовы машин и странные цветы, раньше их никто не видел. Они росли прямо на аномалиях, светились в темноте и пахли чем-то сладким. Я сидел на крыльце бара, курил и смотрел, как солнце пытается пробиться сквозь вечную серость неба. Полгода прошло с той ночи, когда мы потеряли третью меня и как Хрон рассыпался пылью. Полгода тишины. Вест и Виктор приходили редко...