Кулагин Сергей

Я устроился на новую работу, теперь сам себе начальник. Мой офис находится в центре Чарских песков — это самая неправильная пустыня в мире, с настоящими барханами, оазисами и песчаными бурями посреди лесов и болот. По пустынным меркам Чарские пески — скорее островок, десять километров длиной и пять — шириной. Тысячи лет назад огромную котловину заполнило озеро, в которое реки с окружающих хребтов выносили тонны песка. Озеро высохло, а в центре образовалась пустыня. Контрасты фантастические: на фоне...

Глава городского управления Зачуханска Борис Брониславович Иванов скучал. Умастив тучное тело в удобном кожаном кресле, он несколько часов смотрел в потолок. Отобедав, устало вздохнул. Дорогущий коньяк и лангусты, заказанные в ресторане, уже не радовали. Вкусно, дорого, но давно приелось. Месяцем ранее Борис Брониславович ввёл «иерархию» титулов. Себя, естественно, назначил светлейшим герцогом. Глав районов сделал маркизами, а остальным работникам за мзду присваивал титулы графов, виконтов, баронов...

Она обожала кофе. В «Кофейной истории» по вторникам всегда было тихо. Пахло корицей и апельсиновой цедрой. Старый патефон в углу хрипел джаз, словно знал все её секреты. Сегодняшний вторник оказался особенно удачным. Утренний дождь разогнал случайных посетителей, и Лина осталась одна: с ноутбуком, чашкой рафа и своим настроением — тем самым, липким и кисло-сладким, которое требовалось для новой главы. Лина писала истории, в которых у героев всё шло по плану. Они целовались под фонарями, случайно встречались в книжных магазинах и ссорились лишь для того, чтобы помириться на сотой странице...

Аннотация: Доктор Роял Райф верил, что всё в мире вибрирует на своей частоте. Он считал, что, найдя частоты болезнетворных микроорганизмов, можно было бы уничтожать их с помощью той же вибрации. Подобно тому как оперные певцы настраивают и разбивают бокалы своим голосом, Райф мечтал использовать частоты для лечения болезней. В 1934 году он провёл эксперимент, применив свой аппарат для лечения 16 пациентов с неизлечимыми формами рака. Первые 14 больных выздоровели через 70 дней, а оставшиеся двое — через три недели...

По мотивам вселенной «Метро 2033» На станции «Павелецкая» было холодно. Не так, как на поверхности, конечно — там вообще не выжить без термокостюма, — но промозглая сырость проникала всюду. Старые люди говорили, что это от близости воды, от подземных рек, что текут где-то в темноте. Может, и так, а может, просто стены уже не держат тепло. Соне недавно исполнилось восемь лет. Она не знала, что такое настоящая весна. В её мире весна приходила не с капелью и солнцем, а с уменьшением норм выдачи угля...

Огнедышащий, грозный, ужас Европы и кошмар крестьян, дракон Горгоний лежал на животе посреди поляны и пытался прицелиться лапой в маленькую красную точку на своём запястье. — Ах ты мелкий вредитель! — прошипел он, выпустив из ноздрей две идеальные струйки дыма. — Я тебя сейчас щелчком отправлю в страну вечной охоты на тлю! Красная точка, которая была божьей коровкой по имени Зоя, лениво переползла с чешуйчатого запястья на костяшку пальца. — Ну, давай, — раздался тоненький, но удивительно нахальный голосок...

Аннотация: В мире, где магия — это просто сервис, карманные драконы заменяют гаджеты, Артём покупает подержанного дракона «с пробегом». Имперский Инквизитор 2.0 В ту секунду, когда Артём разорвал упаковочную бумагу, он понял, что погорячился с доставкой из раздела «магический секонд-хенд». На коробке написано: «Карманный дракон. Модель „Имперский Инквизитор 2.0“. Цвет: выгоревший уголь. С пробегом, неагрессивен». Существо, сидевшее внутри на подушке из собственного дыма, походило на гаргулью, которую долго и безуспешно лечили от алкоголизма...

Аннотация: Перечитывал намедни рассказ Григория Родственникова «САМОСБОР. Революция» (ссылка: https://dzen.ru/a/aUAnjsvLoFWxHvwj) и так понравилось, что захотелось написать про Самосбор. Самосбор – это мрачное отражение народных мифов о позднесоветской эпохе, доведённое до абсурда. Мир представляет собой бескрайний лабиринт панельных коридоров – бесконечную Гигахрущёвку, где люди живут в условиях ужаса и безысходности. Никто из людей никогда не видел ничего, кроме этого Чистилища. Повседневность...

Аннотация: История о писателе, победившем творческий кризис. Антон Пафнутьевич сидел за столом ровно сорок минут, но перед ним по-прежнему красовался чистый лист бумаги и одинокая жирная муха, которая, судя по её наглому поведению, решила, что она здесь главный редактор. — Пошла вон, паршивая, — беззлобно пробормотал Антон Пафнутьевич, махнув рукой. Муха нехотя перелетела с листа на чернильницу и принялась умываться, нагло глядя на писателя сложными фасеточными глазами. Было в этом взгляде что-то осуждающее, словно она прочла его последний рассказ в «Вестнике литературы» и он ей не понравился...

Литературная дуэль. Часть шестая. Последняя битва Прошло двадцать лет. Баклушин постарел. Его водолазка теперь была с надписью «Skynet still was right», а золотой половник он носил с собой в специальном футляре, как скрипку. Астра ушла к Глебу окончательно — они поженились в виртуальном пространстве, и теперь Глеб существовал в виде голограммы, которая парила над кухонным столом и комментировала качество пельменей. Маленький Чеслав вырос в великовозрастного Чеслава, который не писал, но зато отлично критиковал всех подряд в телеграм-канале «Пельмень года»...

Литературная дуэль. Часть пятая. Межгалактический вернисаж Прошло три года. Баклушин с золотым половником наперевес стал главным ньюсмейкером литературной тусовки. Он открыл в себе талант к кулинарной прозе и выпустил роман «Борщ и пустота», который критики назвали «гастрономическим дебютом десятилетия». Канарейкин, получив в утешение набор кастрюль от Глафиры, не сдался — он написал эпопею в трёх томах «Посуда и страсть», где каждая кастрюля имела имя, характер и дворянскую родословную. Роман никто не дочитал до конца, но в буфете ЦДЛ о нём говорили шёпотом...

Литературная дуэль. Часть четвёртая. Золотой половник Прошло два года. Баклушин и Канарейкин после неудачной попытки написать совместный роман разругались в пух и прах. Баклушин выпустил сборник рассказов «Чипсы и графья», где в каждом тексте фигурировал вымышленный аристократ, который ел чипсы и слушал шансон. Канарейкин написал роман «Усадьба в опенспейсе», который критики назвали «смесью тургеневской тоски и офисного хоррора». Оба произведения продавались примерно одинаково плохо. И тут грянула...