Глава 1.
.
За Мухаммед-муллой пришли рано утром. Вернее, приехали. Лошадь, впряженная в телегу, встала рядом с крыльцом. Два молодых милиционера, спрыгнули с нее и, топая кирзовыми сапогами, вошли в дом. На застеленной белым покрывалом кровати сидела маленькая женщина, крепко вцепившись обеими руками за локоть мужа. Лицо ее было бледнее покрывала, синие глаза смотрели на вошедших с ужасом, губы дрожали.
Мухаммед-мулла казался совершенно спокойным, лишь крепко сжатые кулаки выдавали его напряжение. С другой стороны муллы, прижавшись к его руке, сидела девочка-подросток, похожая на хрупкую фарфоровую куколку. Карие глаза девочки смотрели с гневным недоумением, словно она хотела закричать: «Как вы смеете?».
«Ну что же, до агитировался против народной власти» - выплюнул один из милиционеров. Мухаммед-мулла встал, одернул рубаху, поправил тюбетейку.
- Пожалуйста, не так громко, дети еще спят. Не нужно им видеть, как я ухожу.
- Э-э, гражданин, то ли еще твои детки увидят. Ладно уж собирайся, вижу ты готов, предупредили значит, чего тогда не бежал?
- Куда я побегу от пятерых детей? Да и не за чем мне бежать. Перед Советской властью вины моей нет.
Женщина едва сдерживала рыдания, складывая в чемодан приготовленные с вечера вещи мужа.
«Папа же еще не пил молоко» - внезапно вспомнила Сююмбике. Она схватила синий эмалированный чайник и пустилась вон из комнаты. Соседка, Наиля-апа, только что подоила корову и процеживала молоко в стеклянную банку.
«Апа, молока, пожалуйста скорее, папу забирают!» Девочка почти прокричала эти слова. Соседка чуть не села, прошептав: «Уф, Алла! Все-таки забирают. За какие такие провинности муллу-то забирать?» Она плеснула в чайник парного молока. Когда Сююмбике выбежала на улицу, телега, увозившая ее папу, была уже у переулка, заворачивала за угол.
«Пожалуйста, ради Аллаха, остановитесь! Папа сегодня не пил молока. У него больной желудок» - закричала девочка. Милиционеры заржали. «Скоро желудок твоего папочки и так перестанет болеть» - произнес один из них и стеганул лошадь кнутом.
Сююмбике бежала. Ноги запутывались в длинном подоле платья, завязанный по-татарски платок, слетел с головы и болтался на шее. Белое молоко выплескивалось из синего чайника. Девочка бежала. Уже деревня осталась позади. Милиционеры придерживали лошадь, когда Сююмбике сильно отставала. Как только она начинала догонять, снова подстегивали коня.
Девочка упорно бежала за телегой, поднявшейся в это время до вершины высокого холма, а сама она находилась только на середине подъема. В боках кололо, в горле стоял сухой шершавый ком, мешая полностью вдохнуть воздух, перед глазами мелькали разноцветные круги.
Сил не было никаких. Девочка споткнулась и со всего размаха упала, ударившись грудью и лбом об острые камни. Чайник, описав полукруг, упал прямо перед ее лицом. В глазах на мгновение потемнело. Она с ужасом подумала, что папа навсегда запомнит ее валяющейся в пыли. Нечеловеческим усилием она подняла свое обессиленное тело, встала на склоне горы прямая, как свеча.
Так Сююмбике простояла, пока телега не скрылась за горой. После она грохнулась прямо рядом с лужей молока, вытекшей из чайника. Край подола, кончик платка и одна коса упали в эту лужу. Девочка сидела и тупо смотрела, как серая пыль поглощает белое молоко, сворачиваясь в отвратительные жирные комья.
«Эта пыль сжирает жизнь моего папы, мамы, детей и мою» - подумала Сююмбике. Она чувствовала отчаянное горе от того, что не смогла попрощаться с папой, словно видела его в последний раз. Сююмбике еще не знала, что так оно и будет.
Начало.
Продолжение читайте здесь: Глава 2