Ссылка на Ridero: https://ridero.ru/books/kosmos-2020/
Ссылка на ЛитРес: https://www.litres.ru/sergey-mihaylovich-kulagin/kosm..
В сборник вошли рассказы Литературного конкурса рассказов в жанре «Космоопера» — организаторы: Портал «Литмаркет», Проект СВиД — «Сказки для Взрослых и Детей», сообщество ВКонтакте «Леди, Заяц & К».
Составитель: Сергей Кулагин
Редактор: Сергей Кулагин
Ссылка на сборник: «КОСМОС-2020» https://ridero.ru/books/kosmos-2020/
Андрей Шиканян
НЕ ЖЕЛАЯ ПОГИБАТЬ
Сбитый перехватчик, клюнув носом, перевалил через холм и на брюхе сполз по склону в низину. Когда движение прекратилось, и боевая машина застыла на месте, пилот повреждённого корабля старший лейтенант войск Земной Конфедерации Иван Зарубин запустил диагностику бортовых систем. Маршевый двигатель приказал долго жить. Это значит, что самостоятельно стартовать даже в стратосферу возможности нет. Хорошо хоть не взорвался. Спасибо конструкторам-двигателистам, энергетикам, наладчикам и ремонтникам. Маневровые двигатели были целы. Ни единого повреждения, что странно. Это радовало, но смысла от них без основного двигателя не было. Связь тоже не работала. Только аварийная была в норме. Оружие и системы жизнеобеспечения также были целы. Все эти факты вселяли надежду на возможность выжить.
В полукилометре от перехватчика в поверхность, поднимая тучи пыли, почти вертикально врезался штурмовик лорхов. Каплевидный корабль воткнулся в грунт и ушёл в него почти на треть. Через секунду штурмовик взорвался. Иван со своего места видел, вспышку и разлетающиеся в разные стороны куски обшивки. Возможно, сдетонировал боеприпас. А может быть, рванул реактор. Хотя вряд ли. Лорхи и телорхи принадлежали к так называемым Младшим культурам, то есть расам, на двести-триста лет позже землян, вышедших в космос. А значит, фотонные реакторы в кораблях они пока не использовали. Просто, двигатели на протонной тяге. В них не было реакторов. Только устройство для разгона протонов. Почти следом за штурмовиком в то же место рухнул пылающий истребитель телорхов. Его постигла та же участь — огненный цветок взрыва и обломки обшивки в стороны. Фрагменты кораблей разлетались достаточно далеко. Доставалось и поврежденному перехватчику. Но пилот оставался невредим. Индивидуальная бронекапсула не позволяла нанести какой-либо вред тому, кто в ней находился.
Иван вздохнул и включил аварийный передатчик, который транслировал сигнал бедствия. Каждый служащий войск и флота Земной Конфедерации имел право на помощь государства в том числе и в нештатных ситуациях. Теперь на всех частотах взрывал эфир позывной Ивана с требованием срочно эвакуировать его в безопасное место. Но вызов спасателей — это замечательно, а вот дожидаться их прилета Иван явно не собирался. Не потому что был весьма деятельным человеком, хоть так и было, поскольку на флот не брали лентяев, а потому что с орбиты планеты на ее поверхность стали падать сбитые в бою корабли и их фрагменты. А быть погребенным под обломками более крупного звездолёта старшему лейтенанту совсем не хотелось.
Зарубин про себя выругался (вслух нельзя, поскольку в кабине были установлены микрофоны, а за сквернословие офицеров флота нещадно штрафовали). В километре от него, теряя по пути части корпуса, пылая, как болид, рухнул изрядно потрёпанный корвет телорхов. Корабль сам по себе был полкилометра длиной, так что куски от него отваливались преизрядные. Один из них — башня со спаренной реактивной пушкой врезалась в землю в десятке метров от беспомощного перехватчика. Яркими трассерами атмосферу рассекали индивидуальные капсулы спасения и катера-шлюпки со счастливчиками, успевшими покинуть гибнущее судно. Таковых на удивление Зарубина оказалось мало. Впрочем, судьбой команды телорхского корвета Иван не особенно интересовался. В данный момент его всецело заботила участь своей тушки и корабля. Разумеется, старший лейтенант мог бы переместиться в трюмовый отсек, где его ждал индивидуальный бронированный ракетоцикл — маленький герметичный защищенный катер, на котором он мог бы добраться до базы, расположенной в ста двадцати километрах от места падения. Но... Оно всегда есть, это «но». Ценность человеческой жизни, солдата и любого военспеца Земной Конфедерации превыше всего. Это декларируется всеми военно-юридическими документами звёздного государства. Однако, если этот субъект умудрялся спасти, хотя бы частично, дорогостоящее оборудование, то командованием ему выплачивалась премия равная сумме от трех до десяти процентов остаточной стоимости такого оборудования. Это были весьма немаленькие, по меркам жалования флотских офицеров деньги. Поэтому Зарубин планировал осуществить попытку спасения перехватчика. Точнее того, что от него осталось. К тому же шансы на выживание в надёжном и безопасном, как утроба матери для младенца, нутре хоть маленького, но космического корабля гораздо выше, чем в капсуле ракетоцикла.
Завибировал зуммер прибора аварийной связи. Кто-то настойчиво требовал разговора с пилотом.
«Как быстро», — с гордостью за спасательные подразделения флота подумал Зарубин нажимая кнопку приема.
Но действительность разочаровала.
— Сбитому перехватчику с бортовым номером 327 БПН. В данный момент помощь оказать не можем. Ждите или решайте вопрос своими силами.
— В чем дело? Почему мне отказывают?! — возмутился Зуров.
— Не до вас, старший лейтенант. База атакована.
Все началось до неприличия банально. Три стандартных земных года назад разведчиком лорхов была обнаружена планета. Если быть точнее, мир, пригодный для проживания. И атмосфера с допустимым уровнем нужных газов, и недра, полные нужных минералов, вода, почвы, всего в достатке. А главное — свободная. Ни цивилизации, ни переселенцев, ни следов таковых. Даже диких племен, которые, гипотетически, могли бы эволюционировать со временем во вполне цивилизованное общество, не наблюдалось. Уникальность планеты заключалась еще в том, что ее недра были полны минералов, которых редко встретишь в таких количествах в других мирах, а синтезировать в нужных объемах дорого. Но была и проблема. И проблема заключалась в том, что почти одновременно с лорхами на планету наткнулись и корабли телорхов. Эти две молодые космические расы по геному были родственниками, но уже лет сто пятьдесят как враждовали с переменным успехом в победах и поражениях. Когда-то это был один народ, который так и называлась — лорхи. Но в результате козней одной из Древних культур, уже сто лет, как ушедших со звёздной арены, из неё выделилась своя народность, которую называли телорхи. То есть, «отторгнувшие семью». Так вот, стопяттидесятилетнее соперничество двух ветвей одного народа сошлось на этой планете, которая в земных справочниках числилась как Эрини. Каждая из рас хотела получить этот мир в своё владение и разрабатывать её недра, использовать её ресурсы. Но вмешалась Земная Конфедерация. На правах Старшей культуры, она прекратила военные действия и потребовала мирного разрешения спора. При этом, Земная Конфедерация ненавязчиво намекнула, что не прочь также приглядывать за разработкой недр Эрини, профинансировать строительство нужных объектов, но, разумеется, не в качестве благотворительной акции, а за немаленькую такую долю добычи и прибыли. Лига Старших культур при ходатайстве лорхов и телорхов постановила, что арбитром в споре упомянутых Младших народов выступать Земной Конфедерации. И все бы ничего, но хитрое правительство землян поставило себя в щекотливое положение. Потому что открыта планета была фактически, одновременно, разведка ресурсов также велась спорящими сторонами с равными успехами. Лорхи с телорхами даже едва не устроили маленькую войну. Но широкомасштабные боевые действия никого не устраивали, а Лигу Старших культур тем более. На дипломатическом же поприще разрешить конфликт ну никак не выходило. И тогда решение предложил генштаб Земной Конфедерации. Некоторые военные ещё помнили благословенные времена середины двадцать первого века, когда в ряде государств тогда ещё планеты Земля был принят на уровне официального закона дуэльный кодекс и кодекс поведения гражданина. Чиновники генштаба выдвинули предложение, которое, в принципе, устроило всех. Даже спорщиков. Все просто и изящно: дуэль. Каждая из сторон выставляет одинаковое количество кораблей одинакового класса — по два крейсера, пять эсминцев, десяток корветов и тридцать кораблей мелкого тоннажа. Вооружение на бортах тоже должно примерно соответствовать по суммарной массе удара. Количество боевых единиц могло быть и меньше оговоренного — на выбор участника. Таким образом, в честном бою стороны-спорщики решают вопрос с владением планеты. Тактику боя каждый участник дуэли выбирал самостоятельно. Однако, проигравшая сторона не остаётся совсем в накладе. Пять процентов доли прибыли получит сторона, от которой отвернулась удача. Такой, вот, был расклад сил. Местом проведения дуэли планировалось сделать орбиту спорной Эрини. Военные корабли Земной Конфедерации, находящиеся в зоне поединка должны были обеспечить оговорённый паритет. На всякий случай, для подстраховки своих войск и защиты инвестиций, Конфедерация спешно возвела на поверхности планеты свою военную базу. В оговоренный день офицеры Конфедерации поднялись на корабли спорных сторон, чтобы проверить наличие только оговоренного вооружения. После удовлетворения результатами началась дуэль.
Иван Зарубин был одним из пилотов, которые, находясь вне сферы боя должны были осуществлять надзор за соблюдением правил сторонами. Поначалу всё шло как положено. Честный бой равными силами. В какой-то момент лорхи начали переигрывать своих соперников тактически. Они выставили на поле боя только три четверти кораблей, укрыв часть малого флота и пару фрегатов в подпространстве. Создав, таким образом, некий засадный полк, лорхи после сигнала к атаке, первыми ударили по боевым порядкам телорхов, используя корабли малого флота. Юркие перехватчики и штурмовики, сблизившись с противником, осыпали его ракетами и зарядами из импульсных орудий. После чего первая волна лорхийского флота, не дав связать себя долгим боем, откатилась назад — к более тяжёлым кораблям. Наблюдавший на экране своего перехватчика действия лорхов Иван одобрительно усмехался. Он внутренне болел именно за них. Пилотам Конфедерации, особенно тем, кто участвует в наблюдении, было запрещено делать какие-либо ставки на тотализаторе касательно дуэли, но между собой пари заключались и Зарубин поставил на лорхов. Многие ставили на телорхов, считая их более пострадавшей стороной и исторически угнетённым народом. Но Иван полагал, что разделение этих рас не более, чем чьи-то политические игры и болел за тех, кто, по его мнению, пострадал больше. Телорхи клюнули на древнюю, как Вселенная тактику. Зарубин читал о ней в рамках курса истории еще в школе. На Земле в седой древности кочевники активно пользовались подобными схемами. Большой отряд на конях налетал на вражеский строй, осыпал стрелами, а потом пускался в бегство и выводил кинувшихся преследовать воинов на своё войско, которое и разбивало торопыг. Этим же способом, только чуть более изощренным, пользовались и лорхи. Связанные боем телорхи не должны, по мнению стратегов их противников, вовремя обнаружить угрозу. А грамотно построенный и нанесённый удар в спину вполне может рассеять и уничтожить даже мощную эскадру. Так и шло поначалу. Телорхи клюнули и с размаху угодили в расставленную ловушку. Увлекшись преследованием удирающих мелких целей, они, по всей вероятности, не заметили, как из боя вышел один из лорхийских крейсеров, который появился из подпространства в составе маленькой эскадры из укрытых ранее кораблей и ударил в спину (если так можно сказать в отношении боя в космосе) не ожидавшим вражеским судам. Попавшие в клещи телорхи заметались и, теряя боевые единицы, начали отступление. Со стороны глядя на побоище, Иван никак не мог отделаться от ощущения, что что-то тут не то. Эфир не был заполнен паническими сообщениями телорхов о провале операции, спешном отступлении и признания проигрыша. Сухие, четкие доклады, отраженные переводчиком, указывали, что все происходящее контролировалось командованием и неожиданностью ход противника для телорхов не являлся. Нутром почуяв подвох Иван подобрался. Он не понимал, в чём дело, но ощущение опасности не покидало его. В древности это чувство называлось гокуи — шестое чувство или сакки — ощущение угрозы. Пилотам флота Конфедерации развивали это качество. Инструктора рекомендовали не только уметь работать с приборами, но и полагаться на свою интуицию. Это не раз спасало пилотов, в том числе и самого Зарубина в боях. А Ивану в свои не столь зрелые годы довелось поучаствовать уже в трёх небольших, но вполне кровавых конфликтах. Прислушавшись к своим ощущениям, Зарубин принялся спешно сканировать пространство в разных диапазонах. Но едва приступил, тут всё и случилось. Со стороны спутника Эрини — небольшой луны — как раз в тылу наступающих лорхийских кораблей, вдруг зарябило пространство. Затем возникла переливающаяся воронка. Это открывался межпространственный переход. Из него буквально вылупилась странная конструкция. В центре её располагался корабль, класс которого системы перехватчика Зарубина опознали, как средний крейсер. Из бортов судна тянулись четыре толстенных кабеля, которые соединялись с двигающимися рядом кораблями, примерно такого же класса и тоннажа. Эта конструкция напомнила Ивану древний стиль искусства под названием стимпанк, в котором монструозные машины с паровыми движителями летали по воздуху, путешествовали в глубине земли и меж звездами. Впору бы рассмеяться, если бы не одно «но». Пристегнутые кабелями корабли были обычными судами снабжения Свободной Уллиирийской республики (уллиири — якобы самоназвание телорхов, которое появилось у этого народа в период отделения). А вот центральный корабль всей конструкции был не телорхским крейсером и даже не кораблем землян. Это был каллийский ионный фрегат! Это было неожиданно и от того ошеломляюще! Но откуда у телорхов, не знавших пока ионного оружия и технологий для его производства такое судно?!
И тут наступил «Большой БАХ!». Корабли, вооруженные ионными излучателями, имели их на борту в количественном соотношении равном классу. Чем мощнее судно, тем больше единиц вооружения, соответственно. Фрегат, к примеру, своей энергетической системой и накопителями мог запитать только один излучатель. Соответственно, производился один выстрел по скоплению кораблей с перезарядкой, длительностью приблизительно в двадцать земных минут. В это время выживаемость корабля обеспечивали импульсные орудия с автономными накопителями, ракетные установки и системы залпового огня. Фрегат выстрелил. Никакого видимого спектра излучения ионная пушка не давала. Только в точке пространства, куда наносился удар, сам космос, казалось, сходил с ума. Если использовать такое оружие бездумно, то можно было наворотить массу бед, поэтому представителей Младших культур старались ограничивать в подобных знаниях. Ранее стертые с лица Вселенной подобным оружием цивилизации служили этому веской причиной.
Иван даже не успел подумать, откуда у телорхов это древнее, страшное, а главное, запрещённое оружие, как его перехватчик подхватила невидимая силовая волна и швырнула на поверхность Эрини. Зарубин видел на экранах, как распадались в пыль попавшие в зону удара лорхийские и телорхские корабли. Последних, правда, было меньше, поскольку многие успели отступить. Досталось и наблюдателям. Но Ивану повезло. У него только отказал маршевый двигатель и система связи, за исключением отключенного в этот момент аварийного канала. И, судя по полученному отказу, и сведениям, что база атакована, Зарубин понял, что ионным ударом тут не обошлось. Скорее всего, коварные телорхи решились атаковать и базу Земной Конфедерации чтобы не делиться богатствами планеты. Впрочем, рассуждать было некогда, нужно было спасаться, потому что в небе показались телорхские атмосферные штурмовики в сопровождении истребителей, которые принялись методично утюжить пространство, на которое ещё падали сбитые корабли и их обломки.
Ещё раз протестировав системы и поняв, на чём он сможет выбраться пилот принял следующее решение. Маршевый двигатель не работал на девяносто пять процентов. То есть, подняться на силе его тяги даже в стратосферу не представлялось возможным. Но оторваться от земли, посредством импульсов маневровых двигателей и лететь горизонтально метров триста-четыреста, с последующей посадкой и дальнейшим подобным прыжком было вполне возможно. Таким вот незатейливым способом требовалось преодолеть расстояние в сто с лишним километров — до горного хребта. Оттуда до базы было недалеко. А то, что персонал цитадели Конфедерации вполне может отбиться от любой атаки, в этом Зарубин нисколько не сомневался.
Стилем лягушки-перехватчика, как сам назвал лейтенант это способ передвижения, Иван преодолел на своем кораблике уже тридцать километров. Позади осталась полоса странных папоротникообразных деревьев, болото, в котором Зарубин едва не утопил повреждённый перехватчик. Иван уже дважды использовал весь свой запас матюков, потому что экстренный способ перемещения оказался довольно неприятным, а посадки — жёсткими. Не смотря на сконструированную должным образом систему амортизации и шлем, у лейтенанта отчаянно болела спина и шея, ныли отбитые при посадках ягодицы. Но Зарубин терпел и только ругался про себя. Жадность пилота конструкторы в расчёт не брали. Только возможность максимально спасти его жизнь.
«Надо было оставить машину в болоте. Это сохранило бы ее и дало б возможность потом поднять и эвакуировать. На ракетоцикле уже добрался бы до хребта» — с досадой думал лейтенант, сотрясаясь при каждом прыжке.
Датчики системы жизнеобеспечения уже давно пищали, намекая на то, что состояние пилота близится к критической. Встроенный робот-медик три раза за последние два часа ставил инъекции. Одну — обезболивающую и две поддерживающе-укрепляющие.
Взвыл сигнал тревоги. Зарубин включил экран кругового обзора и увидел, как в его сторону направляется тройка телорхских кораблей — штурмовик в сопровождении двух истребителей.
«Засекли, таки, гады» — зло подумал лейтенант.
И впрямь, наивно было рассчитывать, что для спасательной операции выделили штурмовик.
Между тем истребители сопровождения разошлись в сторону, а штурмовик «свалился» в пике, намереваясь атаковать. Оружейная панель включилась с экраном кругового обзора и оповестила пилота красивым женским голосом:
— Противник находится в зоне эффективного огня.
Зарубин, злорадно усмехаясь, поймал пикирующего наглеца в прицел. Телорхи явно рассчитывали на то, что космический корабль Земной Конфедерации не приспособлен к защите от атак наземного вооружения. Так оно и было лет триста назад и это же переживали в данный период сами телорхи. Но с изобретением инженерами Конфедерации особых композитов, ситуация в корне изменилась. Поэтому Зарубин чувствовал себя как стрелок в тире. Ведь его корабль можно было уничтожить только прямым попаданием тактического ядерного заряда. Можно ли таковой поместить на штурмовик, Иван не знал. Поэтому поймав пикирующий корабль противника в перекрестье прицела, Иван нажал гашетку. Небо Эрини прочертили трассеры и штурмовирк, наткнувшись на них взорвался в воздухе, так и не выйдя из пике. На землю вокруг рухнули уже обломки. Не теряя времени, Зарубин, поймал в перекрестие один из истребителей.
— Противник находится в зоне эффективного огня — известила система.
И вновь нитка трассеров точно ушла в цель. Правда с большим разбросом, поскольку цель была меньше и двигалась немного другим, чем штурмовик курсом.
— Какой же это эффективный огонь? — недовольно проворчал Ивана, глядя, как истребитель противника разваливается в воздухе на части. Видимо, система огня все-таки сбоила после ионного удара. Впрочем, противник был поражён, а это тоже определённый критерий эффективности.
Второй истребитель не стал рисковать и поднялся на пару километров выше. Он принялся кружить как стервятник в покрытом облаками небе Эрини над местом нахождения перехватчика Зарубина, по всей вероятности, вызывая подмогу. Лейтенант поймал телорха в прицел, но система услужливо сообщила:
— Противник находится вне зоны эффективного огня. Расход боеприпасов может быть неоправданно большим.
Зарубин плюнул про себя и задал бортовому компьютеру параметры для самостоятельных, без его участия, прыжков. До этого он вел корабль на ручном управлении, полагая, что машина хуже справиться с этой задачей. Но теперь появилась необходимость защищаться. А это доверить компьютеру, пока он сознании, Иван не мог. Вот когда Зарубин впадет в беспамятство, тогда все системы заработают в автоматическом режиме.
Примерно через три прыжка, Иван обнаружил, что у истребителя, продолжающего его сопровождать на условно безопасном расстоянии, появилась компания. Они держались на той же высоте, видимо, планируя сначала набрать максимальный численный перевес, а потом атаковать не желающий погибать корабль. Две тройки кораблей в таком же составе, как и почти уничтоженная кружили в вышине.
«Интересно, чего ожидают?» — зло подумал Иван, планируя, не смотря на предупреждение системы, открыть огонь незамедлительно. Тем более, что орудийный накопитель был почти полный, а его обычно хватало на час интенсивного боя. Поэтому ближайшие сорок минут Зарубин мог палить в белый свет как в копеечку, не боясь перерасхода. А после потери уже сорока процентов заряда, накопитель начинал процесс самозаряжения. Так что, если не увлекаться, можно был драться очень долго. Вместе с тем, лейтенант не хотел демонстрировать врагу возможности своего аппарата раньше времени, предпочитая бить наверняка. Как знать, может продолжать бой и не придётся.
Но телорхи были наглы и напористы, и вели себя так, будто перехватчик Зарубина единственный оставшийся на планете относительно целый корабль Конфедерации. Сдаться ему не предлагали, решив, видимо, уничтожить вместе с кораблем. Но и Зарубин не ждал. Его транспортное средство продолжало неуклонно двигаться в сторону горного хребта, хоть и в стиле лягушки. В любом случае это было лучше, чем застыть на месте. Между тем, к телохским кораблям присоединилось ещё две тройки. А это уже четыре штурмовика и девять перехватчиков! То есть силы, с точки зрения противника вполне достаточные, чтобы безнаказанно атаковать и получить шанс уничтожить свою цель, которая как раненый лев была ещё сильна, но, по мнению телорхов, не способна сражаться с несколькими противниками одновременно.
Штурмовики попарно свалились в пике. Двойки шли с разных сторон и на разной высоте. Таким образом, противник пытался рассеять внимание. Вместе со штурмовиками к поверхности устремились и истребители. Вооруженные более слабо, они, тем не менее, должны были добавить огневой мощи, таким образом, увеличивая шансы на успех атаки.
Зарубин хищно оскалился, словно дикий зверь, демонстрируя клыки. Но нападавшие не увидели их за многослойным композитом брони и забралом шлема. Поймав в перекрестье прицела первый штурмовик, он нажал гашетку. Стопятидесятилетняя разница в технологиях сказывалась. Бронированный корабль телорхов взорвался в воздухе, так и не прекратив штурмовку. Один за другим летательные аппараты подрывались, напарываясь на энергетические импульсы. Но телорхи продолжали настырно наседать, пытаясь вбить в почву непокорного землянина. Иван понимал почему — небо заволакивали грозовые тучи. А в такие бури, как бушевали на Эрини летали только земляне. То есть, телорхи планировали разделаться с Зарубиным до наступления природного катаклизма.
Вдруг на поле боя появился ещё один игрок. Одинокий лорхийский перехватчик серебряной стрелой вывалился из туч. Он летел выше телорхских истребителей, поэтому они его не заметили. Не тратя время на рекогносцировку, лорхийский перехватчик сходу атаковал врага. Не зря во все времена наглость и неожиданность давали ошеломляющие результаты. Застигнутые врасплох телорхи мигом потеряли два истребителя. Они явно не ожидали, что в небе, кроме них есть ещё сила, способная бороться с ними на равных. И пока телорхи осознали опасность, лорхийский перехватчик сбил ещё два истребителя и последний из уцелевших штурмовиков. При этом, он сам пострадал, «словив» в корпус несколько попаданий. Посему, качнув стабилизаторами, снова исчез в наползающем грозовом фронте. Вмешательство союзного корабля отчасти спасло положение.
«Ф-фух!» — Иван мысленно с благодарностью и облегчением выдохнул, расслабляясь.
Атаку удалось отбить, хоть телорхи уже почти пристрелялись, вычислив рваную траекторию прыжков. А выдержит ли защита штурмовку таким количеством боеприпаса на квадратный метр корпуса, Зарубин не знал. Возможно, да, а может и нет. И проверять данный факт он не собирался. Более того, он начал подозревать, что его идея заработать на спасении перехватчика может выйти ему боком, поскольку связана с немалыми рисками. Ведь корпус летательного аппарата слишком хорошая мишень, причём вне зависимости от того, подвижен он или нет.
Ракетоцикл резво нёс Зарубина в сторону горного хребта. Небольшое, защищённое транспортное средство напоминала конструкцией машину на воздушной подушке на реактивной. Двигаясь с приличной скоростью, легко преодолевая ямы, неглубокие овраги и неширокие водные преграды, ракетоцикл был весьма удобен и практичен. А с учётом того, что это была военная, а не гражданская и даже не спасательная модель, то транспортное средство было защищено и вооружено.
Зарубин принял решение сменить транспорт, когда осознал, что перегрузка от прыжков скоро достигнет критической массы и он банально потеряет сознание. Или встроенный корабельный инъектор заколет его стимуляторами до такого состояния, что после всей операции придётся долго реабилитироваться, а, может, и уйти в отставку в связи с невозможностью нести службу по состоянию здоровья. Не смотря на хорошие скоростные данные ракетоцикла, Иван не гнал. Во-первых, он не был уверен в рельефе перевала. Даже с учётом карт, имеющихся в навигаторе ракетоцикла, и информации сканеров пространства, двигаться по незнакомой местности было просто опасно. Во-вторых, Зарубин всерьёз опасался засад. После преследования со стороны телорхов, закончившегося для них, кстати говоря, плачевно, Иван осторожничал. В-третьих, он вёз не только свою бесценную тушку и информацию о спрятанном в ближайшем к хребту болоте перехватчике, но и информационный кристалл с записью происшедшего. Зарубин не знал, что творится с базой, поскольку ионный удар сыграл с системой связи ту же шутку, как электромагнитный всплеск с электроникой. То есть попросту, нивелировал действие приборов. Заряда хватило только на остыл сигнала бедствия по аварийному каналу и получение ответа. Отослать информацию об ионной атаке приборы перехватчика не успели. Точнее, так считал Иван.
Когда земляне вышли больше трёхсот лет назад за пределы солнечной системы и колонизировали свой первый мир в космосе, они столкнулись с тем, что Вселенная вполне обитаема и человек — отнюдь не венец творения и единственное разумное существо. Уже до появления людей существовала так называемая Лига старших культур. Для вступления в неё кандидат — молодая цивилизация (это было низшей ступенью в Лиге) оценивалась по разным признакам. И научно-техническое развитие с военным потенциалом были не самые главные критерии. Основным было духовное и моральное развитие общества вышедшей на межзвёздную арену расы. Многие цивилизации по разным причинам так и оставались вне Лиги. Это не возбранялось. Но те народы, которые становились членами этого альянса получали доступ к инновационным технологиям, более углублённым знаниям, а также новым отраслям науки. Руководили Лигой Старшие культуры, которые приняли бразды правления от Древних. Они контролировали развитие технологий и старались не допускать, чтобы знания о разрушительных процессах попадали в руки не созревших для этого существ. «Наука — не солдат, наука — рабочий» — вот как звучал девиз Лиги в переводе на общеяз Земной Конфедерации. Именно поэтому Иван был потрясён, увидев в рядах войск телорхов — молодой культуры — фрегат древней Калийи — цивилизации, исчезнувшей из галактики за сотню лет до того, как первый человек вышел в космос.
В засаду Зарубин угодил, почти выбравшись в долину с другой стороны хребта. Ловушка была организована грамотно. Чувствовалась хорошая подготовка. Сначала ракетоцикл два раза тряхнуло, словно невидимый великан хорошенько врезал дубиной, и его окутало пламя, будто облили горящим топливом. Но кораблик, сотрясаясь, продолжал двигаться вперед. Тревожное мигание датчиков состояния транспортного средства указывало, что до границы горного хребта оно не дотянет. Оружейные системы сигнализировали о возникновении трёх десятков мелких целей. Похоже, что телорхи проводили уже наземную операцию, не считая достаточными атаки с воздуха. Иван не видел врага. Для него, укутанного уютным и надежным бронеколпаком ракетоцикла, противники виделись только точками на экране, помеченные тревожным красным маркером. Транспортное средство Зарубина было оснащено двумя курсовыми орудиями, которыми старший лейтенант не замедлил воспользоваться, доверив управление встроенному автопилоту. Он с удовольствием ловил в прицел эти точки и гасил их огнём своего оружия. Иван не испытывал ненависти или вражды к телорхам это было невозможно, поскольку последние были представителями младшей культуры. Однако, телорхи играли нечестно, нарушив оговоренные правила, атаковали базу Конфедерации и теперь хотели убить его самого. Поэтому Иван стрелял, расчищая себе дорогу.
Вдруг свет померк перед глазами Зарубина и страшный удар сотряс ракетоцикл. Бронекапсула лопнула, как яичная скорлупа и пилота вышвырнуло наружу, хорошенько приложив о камни перевала, который он проскочить так и не успел. Шлем треснул. Экран украсился сеткой трещин, и Иван избавился от бесполезной уже амуниции. Встроенный в летный костюм инъектор уколол обезболивающее и тонизирующее, отчего у Зарубина слегка просветлело в глазах. Настолько, что пилот тут же пожалел об этом, потому что в полутора десятков шагов от себя он увидел первого телорха. Нет, разумеется, представителя этой культуры он видел и раньше, но в живую, в боевом облачении никогда. Телорхи были похожи на вставших на задние конечности баранов. Только высотой в два метра, более широкие в плечах и с минимумом шерсти на теле. Копыта верхних конечностей трансформировались в трехпалую кисть. Рожки же были маленькие. От лорхов телорхов отличал только рост и форма рогов. У первых они были скруглённые, у последних — прямые и острые. И те и другие использовали свои рога в бою.
Телорх выстрелил первым. Но пилотов Конфедерации в летных училищах обучают как тактике боя с использованием личного оружия, так и рукопашным приемам. Это делалось для того, чтобы, оставшись без своих летательных аппаратов специалисты не чувствовали себя беззащитными. Правда, среди курсантов ходила циничная байка о том, что командование ввело такую программу обучения, чтобы в случае чего у армии было несколько дополнительных пехотных дивизий. Так или иначе, но курсанты умели стрелять, драться, метать гранаты и даже закладывать фугасы (краткий курс минно-взрывного дела шел «факультативом»). А в набор спасательных средств входил в том числе и штатный парализатор и винтовка-расщепитель. Поэтому сразу же после атаки телорха Зарубин почти инстинктивно уклонился от выстрела и контратаковал сам. Заряд расщепителя не чета примитивным экспансивным пулям. Пробив телорха навылет, сгусток тепловой энергии проплавил камень, находящийся позади падающего пехотинца. Как винтовка оказалась у него в руках, Зарубин представлял слабо. Видимо, выхватил из пазов ракетоцикла, когда принудительно покидал ставшее грудой металла транспортное средство. Парализатор на таких расстояниях бесполезен. Да и с защитной экипировкой телорхского пехотинца вряд ли справился бы.
Вслед за первым противником появились ещё. Зарубину пришлось спасаться бегством, укрываясь за камнями и отстреливаясь. Это было непросто после такого количества перегрузок. Стимуляторы едва справлялись. Но Зарубин держался. На одних морально волевых. Рядом от попадания крупнокалиберной пули буквально взорвался осколками камень. Один из кусков попал Ивану в лоб, слегка оглушив его и порезав кожу. Пелена застлала взор пилота, кровь из раны начала заливать глаза. Теперь он видел всё расплывчатым и нечетким. А вражеские пехотинцы и вовсе казались силуэтами. Зарубин бежал обратно — в сторону спрятанного перехватчика, отстреливался, наугад целя в неясные тени. Он слышал высокие, похожие на блеяние овец голоса телорхов. Кажется, они окружали его. Но Ивану нужно было одно — убежать, отсидеться. А потом вернуться на базу или связаться с командованием. Сейчас главное было выжить и сохранить кристалл со сведениями. Потом силуэты вражеских пехотинцев оказались прямо перед старшим лейтенантом и он, используя винтовку как дубину дрался с ними, одновременно пытаясь смахнуть пелену и кровь с глаз. Его повалили на камни, топтали ногами, но почему-то не убивали. Лейтенант дрался как зверь, пытаясь спасти уже не кристалл с информацией, а свою жизнь
Но вдруг всё кончилось. Его перестали бить. Наоборот, дружеские руки подняли его с камней. Потом лейтенанта посадили на что-то твёрдое. Кто-то вытер ему лицо, стёр кровь и перевязал голову. В руки Зарубину сунули бутыль с водой. Иван открыл заплывшие веки и поднял взгляд. Вокруг стояли десантники с базы войск Конфедерации и улыбались, глядя на него. Вероятно, крылатых пехотинцев веселил потрёпанный вид «реактивного шкета», как они называли летчиков и пилотов космических кораблей. Только улыбки были добродушные и с оттенком уважения. Незнакомый ему капитан допрашивал пленного телорха. Иван с трудом ворочая отбитой в бою головой оглянулся вокруг. Десять тел телорхских пехотинцев лежали на камнях.
— Это все я? — спросил Зарубин недоверчиво улыбнувшись и потерял сознание.
Теперь было можно. Он среди своих.
Планета Эрини стала частью Земной Конфедерации после обнародования сведений с кристалла памяти перехватчика Ивана Зарубина на заседании трибунала Лиги созванного в связи с применением запрещённого оружия. Телорхи не получили ничего кроме последствий своего шага. Возникло много вопросов, основной из которых — откуда у представителей Молодой культуры корабль Древних и кто помог Свободной Уллиирийской республике адаптировать технологии. Научного потенциала телорхов для этого было явно недостаточно. Лорхи получили на рудниках Эрини обещанную концессию. Все это Зарубин узнал только тогда, когда выписался из госпиталя. Он провалялся на больничной койке почти два месяца и, не смотря на категоричные требования врачей пройти реабилитацию, рвался на службу. Зарубин выжил, его раны затянулись и теперь он рвался в бой снова. Иван чуял, что стычка с телорхами — это не последнее, что ждёт его и Земную Конфедерацию. Эрини оказалась слишком нужной телорхам и они просто так её не отдадут даже такому сильному сопернику, как земляне. Ко всему прочему, Иван соскучился по запаху обшивки кресла и приборов, по мерному гудению двигателя за спиной, суете на взлётно-посадочной палубе звездолёта и круговерти боя. Тем более, что Зарубин возвращался на флот уже не рядовым пилотом и даже не командиром звена. Флот доверил ему начальствовать над эскадрильей. А для этого нужно было ещё поучиться. Звания получать не требовалось. Из госпиталя Иван вышел уже майором.
Опубликовано с разрешения автора.