Пожалуй, у каждого художника, даже заведомо нелюбимого, мрачного, скучного и непонятного, можно найти трогающие сердце работы.
Для меня творчество одного из главных передвижников Василия Григорьевича Перова (1833 – 1882) ассоциируется с двумя картинами. Это печальная «Тройка» из школьных учебников и веселенькие, немного ненастоящие «Охотники на привале», написанные им для выставки в Европе. Их иногда вышивали на ковриках, которыми украшали стены. Такой коврик висел у бабушки, я в детстве любила его рассматривать и думала, что бородатый слева – это мой дедушка.
Перова (его настоящая фамилия – Васильев) называют «певцом скорби» и продолжателем традиций критического реализма Павла Федотова. Художник был незаконнорожденным, в юности ему доводилось жить в нужде, в зрелости он потерял любимую первую жену и двух старших сыновей. Возможно, поэтому в живописи Василия Григорьевича нередки сюжеты страдания простых людей, детей. Смотреть на эти картины тяжело. Он рисовал похороны, нищету, малосимпатичных представителей купечества и духовенства, глухих к человеческой боли.
Сам же Перов был обостренно чуток к душевным движениям героев картин, и поэтому они у него зачастую получались живыми и вызывающими сочувствие. Речь не об «Охотниках», «Рыболове» и некоторых других жанровых картинах, написанных как будто для развлечения, чтобы отдохнуть от горьких впечатлений о жизни народа. А в первую очередь о прекрасных портретах писателей (чего стоят изображения Достоевского, с которым художника часто сравнивают, или Даля), образах простых людей, женских и детских портретах, евангельских сюжетах.
Не знаю как вы, а я, кажется, нашла за что можно полюбить Перова.
