В парке под ивой и жёсткий урок.
Татьяна вышла на работу. Поменялась с подругами сменами, так- как Ей понадобились дни неиспользованного до конца отпуска для поездки к своим родителям.
Я набрал себе побольше рабочих часов в воздухе, запланировав несколько дополнительных полетов на «Ми-2». Начальство не возражало и покорно подписывало все мои план - задания. Работу я планировал себе самостоятельно, а начальник управления в мелкие детали не вдавался. Эдуарду Зиновьевичу нужны были показатели в мою программу он не вникал. С каждого полёта я привозил ему пару Протоколов, а то и исковых заявлений на возмещение ущерба, причинённого родной природе недобросовестными рыбаками или нерадивыми хозяйственниками. Стоило кому- то слить в озеро с фермы нечистоты или в речку нефтепродукты и я был уже там, в очередной раз оправдывая своё прозвище Свирепый.
С каждого Протокола и иска в карман «капали» законные 18% и было за что мне сражаться с браконьерами да злостными загрязнителями водоёмов. Работа «живая», интересная, но далеко не лёгкая и не такая уж безопасная. Откажи в небе техника и...
В общих чертах, мотался я днями на вертолете над реками и озерами, иногда над Рижским заливом и прибрежными частями Балтийского моря, «делая план» всему управлению по протоколам, не давая расслабиться промысловикам, директорам совхозов, председателям колхозов, промышленных предприятий и нефтехранилищ. Заодно вел подсчет рыболовов- любителей, так- как то была только моя тема и более ей никто не занимался. В плане любительского и спортивного рыболовства вся Латвия была под моей опекой.
К браконьерам жалости не испытывал, выписывал протоколы и штрафы направо-налево, ибо терпеть не могу злобных бракашей, прочих нарушителей природоохранного законодательства. Что бездумно, а то из элементарной алчности, уничтожают природу! В те годы объяснение директора некоего условного завода о якобы «горящем» плане я за оправдание не принимал и в их «положение» не входил, лишь безжалостно всех казнил да казнил. Конечно же образно на бумаге.
Итак... С каждого протокола в мой карман капал процент, Контора перевыполняла план по всем показателям и все были довольны. Время бежало своим чередом, работа сменялась отдыхом и по выходным дням, держась за руки, Ее ладошка - в моей ладони, вместе с Татьяной мы бродили по городу. Кино, театры и концерты. Кофе в кафе…
Любимым местом встреч для нас стал парк у городского канала в самом центре Риги. Влюблённые рижане предпочитали часы «Лайма» неподалёку возле памятника «Свободе» на Ленина, но мы выбрали иву возле Бастионной горки и дерево надолго стало нашим.
Рядом с ивой в обрамлении густых кустов стояла самая обыкновенная парковая деревянная лавка и, если она пустовала, не лил с небес дождь, там мы могли укрыться от посторонних глаз. Любопытных взглядов прохожих мы старательно избегали, хоть и вели себя в общественных местах тихо, достойно.
Как- то гуляя в парке поздно вечером, повинуясь внезапному порыву, остановились под той развесистой старой ивой в ярком свете уличного фонаря. Она внезапно обернулась и... Наши глаза встретились. Глаза в глаза и в Ее глазках вдруг засверкали незнакомые мне чёртики. Я ничего не успел сообразить, я будто остолбенел...
Тане пришлось привстать на цыпочки, ведь я на пол головы выше. Танины руки легли на мои плечи, скользнули за спину и сомкнулись. Почему- то девушки в такой момент общаются с землей лишь одной ножкой... Она потянулась навстречу мне и поцеловала. Несмело, скорее робко, однако поцеловала!
Наверное, наши первые поцелуи, со стороны выглядели неумелыми и неуклюже наивными, ведь я совершенно не умел целоваться. Я следовал своим инстинктам, не более того. Мои ладони осторожно сжали ее ушки. Закружилась голова, а Татьяна почему- то закрыла глазки. Время для нас остановилось и тот первый поцелуй остается с нами навсегда.
- Лапочка моя! Лапка! - Шептал я Татьяне на ушко, едва касаясь губами, ее глаз и носика, пока наши губы вновь не слились воедино. Продолжили действо уже как бы осознано на лавочке, скрывшись от всех за кустами. Кусты... Но в кустах мы были уже вдвоём. И я был с Ней, а не со своей собакой на коротком поводке, как то когда- то, казалось очень давно в лесу.
Крепость далеко ещё не пала, но рушиться и сдаваться мне в плен начала. Татьяна оттаяла, но я понимал, до победы мне ой- как далеко и Она всё ещё не моя. Одно неверное слово, неосторожный порыв и всё могло закончится, толком и не начавшись. Поцелуя мне было мало, но о более серьёзном с моей стороны не могло быть и речи. Недотрога так и осталась той милой, однако строгой к себе, недотрогой.
Прогулка закончилась и я проводил Её в Пурвциемс, где Она обитала.
- На том же месте в тот же час!- Она поняла, уточнять не стала и долгий безумно вкусный поцелуй на время разлучил нас.
--------------------------
Погода вновь обрадовала. Установилась по – настоящему летняя, жаркая аж до 28-и градусов по Цельсию и в один из дней мы вдвоем отправились отдыхать на речку, где почти на берегу жили тогда наши друзья- пенсионеры. Там, в поселке Царникава на реке Гауя у них была дача, куда ранее я довольно часто приезжал в гостил со своим Ярангом.
Тем днем мы заявились к старикам вдвоем, я Татьяна без пса, а значит без защиты в виде острых клыков Яранга. Бандитов я тогда не опасался, как оказалось бояться следовало реки. Хозяев не застали и пошли купаться.
Сначала тряслись час электричкой. Затем, легкая прогулка по лесу к даче... По пути горстями собирали перезрелую чернику. Я набирал горстку ягод, убирал листики и случайные хвоинки. Подзывал подруге в ладони и осторожно, стараясь не капнуть соком на платье, высыпал ягодки прямо ей в ротик. Покормив подругу с ладони, не отказывал себе в удовольствии коснуться ее губ поцелуем. Так и дошли, как оказалось, напрасно.
У запертой на висячий замок калитки и посетила меня дурная идея, а не искупаться- ли нам? Ведь нам ничего не мешало и мы изрядно пережарились. Уж очень нам захотелось освежиться в той Гауе... Сообразили, решили и потопали на знакомый мне пляж. Делов- то нам пройти по тропинке метров пятьсот и наслаждайся сколь угодно прохладной речной водичкой.
Путь лёгок и во всех отношениях приятен. Я с Ней, Она со мной и тот счастливый миг, когда вокруг на сотни метров нет никого, так- как то не забитая до отказа народом Юрмала, а тихий совсем нетуристический рыбацкий посёлок.
Прожаренные Солнцем сосны пьянили, источая аромат расплавленной смолы. Легкий бриз ласкал кожу, а в голубом небе пронзительно орали чайки. Издали доносились звуки работавшего на полную мощь рыбзавода и портальных кранов на колхозных причалах. Наверное, докеры разгружали траулер, что вернулся в родной порт с добычей из дальних морей.
Из труб коптильного цеха колхоза дым стоял, как говориться, коромыслом. Почему коромыслом? А кто его знает! Стоял... Может, валил... Колхозники коптили салаку и шпротов на консервы «Рижские шроты в масле». Салака горячего копчения в деревянных аккуратных ящиках расходилась по магазинам Республики, а банки шпрот развозились вагонами по всей огромной стране.
Нам не мешали короткие сигналы электричек, отходивших от поселковой железнодорожной платформы и стук колёсных пар по стальному мосту над быстрой рекой.
Ни души вокруг. Мы вырвались из суеты шумного города и я стремился максимально выжать все лучшее из последних жарких дней уходящего лета.
Добравшись до левого берега реки, мы решили хорошенько искупаться. Смыть с себя дорожную пыль и летние запахи переполненного народом вагона. Полные вагоны пригородных поездов в те времена были нормальным явлением, зачастую всю дорогу приходилось буквально висеть, вцепившись свободной рукой во что попало, чтобы не упасть от очередного толчка поезда да не придавить кого- то своей тушкой. Запросто могли оттоптать ноги. Душно, тесно, плохо... Однако народ всё равно ездил электричками кто на пляж в Юрмалу, кто- то домой, а некоторые на дачу в пригород Риги. Нам повезло и вагон был пуст, мы сидели всю дорогу рядом и о чём- то болтали. Вагон был пуст, но все его специфические летние ароматы никуда не делись.
Таня переоделась в прибрежных кустах и решительно полезла в воду. На песке поверх аккуратно постеленного полотенца появилась кучка женской одёжки. Лёгкое льняное белое платьице в мелкий цветочек прикрыло от моего взора всё прочее. ГДРовский раздельный купальник скрыл от меня то, что до поры- до времени не должен видеть мужчина.
Любуясь подругой, я начал было переодеваться сам, чуть замешкался и это стало моей непростительной оплошностью. Как я, опытнейший профессионал смог допустить такое, до сих пор не понимаю?!
Не подождав меня, Татьяна решительно и неосторожно сделала первый шаг...
Безобидная на взгляд река в этом месте славилась мощным течением и водоворотами, а пляж с мелким приятным песочком служил вовсе не для купания, но местом стоянки рыбацких баркасов рыбколхоза «Царникава». Пара лодок как раз отстаивалась чуть ниже у кромки камыша. Остальные баркасы ушли в залив на промысел к ставным неводам.
Предупредительных табличек и знаков опасности поблизости, увы, не имелось, но мог и сам сообразить. Делать нам там нечего и купаться с данного пляжа не стоит. Обидно! Разум смолчал и опыт меня не предупредил, а ведь эти места я знал неплохо. Однако и как всегда... Что случилось, то произошло.
Еще Её вовсе неосторожные шаги по тёплой ласковой воде... Татьяна миновала прибрежную отмель, шагнула раз, второй и ее подхватило течением. Я даже не успел расстегнуть пуговицы на своей рубашке!
-Ляг на спину, не бей по воде руками и хватайся за лодку! - Заорал я, даже не успев испугаться.
На удачу, ей это удалось. Она смогла достать до планширя крайней лодки и вцепилась в него мертвой хваткой.
- Только бы Она удержалась! - все, о чем я думал в тот момент.
-Таня, держись! Держись, милая!- кричал я подруге. Никого вокруг и помощи ждать неоткуда! Ори не ори, без толку и рассчитывать я мог только на Бога и на себя самого.
-Господи! Помоги-и-и!- взмолился я и кинулся как есть в остатках одежды за Ней. Слава богу, расстояние совсем невелико, толком даже плыть не пришлось, так- как с таким течением мог не совладать и сам. Не успей Она схватиться за баркас, мощный поток вынес бы Татьяну на середину реки, а ниже неподалеку ждали свою добычу каменные опоры железнодорожного моста с водоворотами, корягами- топляками и валунами.
Сумел как- то обхватить Ее одной рукой, оторвать от планширя и невероятным усилием вытащить на прибрежный песок. Все произошло настолько быстро, что я опять не успел испугаться.
Я сделал еще пару важных выводов. Я за нее в ответе! Вот он, жесткий урок, ведь моя безответственная беспечность могла ее погубить. Плавать моя подруга не умеет и у воды за ней нужен глаз да глаз! С ней нельзя терять бдительность нигде и никогда, ни на секунду, так-как обязательно подруга куда-то да влипнет! Это отложилось в моем сознании навсегда.
Никогда еще я переживал такой ужас. Казалось, что Она так и не осознала грозившую смертельную опасность. Мы долго грелись на песке, отдыхали, отлеживались. Еще поплавать в водичке нам расхотелось и мы позагорав, отправились обратно в город.
Опять навалилась проклятая бессонница. Я не спал несколько ночей, виня себя за пережитое. Ворочаясь в постели, перебирал в голове события того дня. Как я мог такое допустить? Что могло произойти, если бы я не успел или не сумел? Если бы Ее покинули силы, и она разжала руки?
Последствия однозначны... Татьяну неминуемо бы затянуло потоком под днище баркаса в глубину мутных речных вод или унесло течением аж в залив с неизбежным трагическим финалом. Слава Богу, обошлось. Свершилось Чудо!
- Спасибо тебе, Господи! Спасибо, что спас нас! Не Ее, а нас! - я вспомнил о Боге, ибо без Нее мое дальнейшее существование теряло всякий смысл...