Копирование текста и его озвучка без разрешения автора запрещены.
Осень постепенно начала уступать зиме свои права. На улице было очень тепло, я так и бегала в демисезонной куртке, но теперь, если какой – нибудь тучке вздумывалось всплакнуть, то вместо дождя шел снег. Накануне вечером отца вызвали в Южно-Сахалинск и он попросил меня переночевать с Ольгой. У неё был уже достаточно большой срок беременности, и мы не хотели по глупости потерять малышей. Приготовив ужин, и оставив на столе записку мужу, я отправилась к ней. Наверное, снег ждал меня, потому что когда я вышла из подъезда, мне на нос сразу же упали первые снежинки, вернее даже не снежинки, а огромные хлопья снега. Не успела я сделать и десяти шагов, как снег, будто по взмаху волшебной палочки, рухнул на землю сплошной стеной, из-за которой практически не было видно даже дома стоящего через дорогу.
- Фига себе, - я удивленно подняла голову, пытаясь посмотреть откуда на меня свалилось такое чудо, но ничего не увидела кроме белых мух, пикирующих на меня откуда – то сверху, на меня падали миллиарды огромных снежинок . Вокруг стояла мертвая тишина и я как маленькая девочка, чего-то испугавшись припустила трусцой к Ольгиному дому. Забежав в подъезд, я шумно отряхнула ноги от налипшего снега. Ольга приоткрыла дверь квартиры, выглядывая в подъезд.
- Надь, ты? - спросила она, потому что там было так темно, хоть глаз выколи.
- Ну и снег повалил, жуть. Если так и дальше пойдёт, завалит нас к утру, - сказала я вместо ответа на вопрос.
- Вот этого - то я и боюсь, - Ольга с тревогой выглянула в окно, - отец уехал, как добираться будет, не представляю.
Немного поболтав со мной, Оля прилегла на кровать отдохнуть, и мгновенно уснула. Последние дни работа давалась с трудом, ей уже было тяжело целыми днями стоять за прилавком, она быстро уставала. Отец ругался и требовал, чтобы она уволилась, но Ольга не хотела терять работу, трудовой стаж и старалась доработать до декретного отпуска как положено. Я тихонько прикрыла дверь в спальню, и посмотрела в окно. Уж больно причудлив был снегопад, я раньше такого никогда не видела, снег шел сплошной стеной. Насмотревшись на него, и немного поболтавшись по квартире в ожидании звонка мужа, я села смотреть телевизор. Наверное, из-за такого сильного снегопада, показывал он плохо, мне стало скучно и я, поставив рядом с диваном телефон, взяла с полки какую – то книгу, почитать на сон грядущий, и благополучно заснула, не успев даже раскрыть её. Мне показалось, что спала я долго, и хорошо выспалась, но открыв глаза, поняла, что это не так, потому что на улице было очень темно и я, немного поворочившись, опять заснула. Поспав ещё какое – то время, опять проснулась, но вокруг ничего не изменилась и я вновь закрыла глаза. Проснувшись в третий раз, я поняла, что мне надоело спать урывками и, в общем-то, я уже и не хочу, но вроде как надо, ночью же все должны спать. Чуть - чуть полежав с закрытыми глазами и прислушавшись к своему организму, я поняла, что я определенно выспалась.
- Черт, что за ночь такая странная, - подумала я и тихонько сходив в туалет, включила торшер у дивана и взялась за книгу.
- Ну что, коза, выспалась? - Ольга выглянула из своей комнаты, - может, чаю попьем?
- Ну, если ты хочешь кушать, почему бы и не попить, - ответила я и тут же мой животик заурчал в поддержку Ольгиного предложения, предатель.
Мы перебрались на кухню, поставили чайник, Оля достала из холодильника масло, сыр. Я, глядя на это подумала, что у нас так, пожалуй, получится не чаю попить, а плотно позавтракать и подняла глаза на часы, висящие над столом. Часы стояли на половине десятого.
- Оль, у вас часы остановились.
Ольга мельком кинула взгляд на часы.
- Нет, они не стоят, сейчас полдесятого.
Я замерла с широко раскрытыми глазами:
-Чего?
- Полдесятого уже, говорю, - повторила она.
- А почему на улице так темно, у нас что, полярная ночь началась?
Ольга искоса посмотрела на меня, проверяя, шучу я или нет и, засмеявшись, одернула занавеску:
-Надя, ну какая ночь, нас снегом засыпало, в окно посмотри.
Я и посмотрела. Действительно, окно было полностью засыпано снегом.
- Так чего же ты веселишься, - запаниковала я, - как же мы жить будем, у нас продуктов-то всего на неделю, а если ты рожать надумаешь? Что нам делать?
- Не надумаю, - Ольга была совершенно спокойна, - и продуктов нам много не надо, нас к вечеру откопают.
Наверное, у меня был самый идиотский вид, какой можно было только придумать, потому что Оля глядя на меня снова засмеялась.
- Ничего, Наденька, - утешала она меня между приступами смеха, - это только в первый раз страшно, а потом привыкаешь.
Позже, когда она почти уже успокоилась, взглянув на меня, Оля снова не удержалась от смеха:
- Ой, Надь, я тебя умоляю, смени, пожалуйста, выражение лица. Ну, нельзя мне так много смеяться, а то и в правду рожу.
Я, тяжело вздохнув, потянулась за бутербродом. Не успели мы закончить завтрак, как зазвонил телефон:
-Надь, - кричал в трубку Макс, - у вас все нормально? Не паникуй, мы вас к вечеру откопаем, сама не высовывайся, и никуда не лезь.
- Так я же могу одним взмахом руки, - стала я возражать.
- Вот этого - то я и боюсь, - перебил меня муж, и добавил строго, - лучше сиди как все женщины дома и жди когда откопают.
- Да как скажешь, - буркнула я и положила трубку.
- Что? - спросила Оля.
- Сказал к вечеру откопают и приказал не лезть никуда со своим даром, -ответила я надув губы.
- Надь, ты на мужа не обижайся, он дело говорит, тут же не будут всё подряд откапывать, тут будут копать узкие тоннели от дома к дому, а ты начнешь сейчас все раскидывать налево и направо и только навредишь тем, кто в соседних домах уже откапываться начал. Тут, понимаешь, целая система разработана.
В первый раз в жизни я чувствовала себя такой беспомощной. В подъезде раздавались мужские голоса, топанье ног, кто-то сбегал вниз и поднимался наверх, там была другая жизнь, а я сидела, сложив ручки и ничего не делала. Я, в общем – то любила свой дом, любила посидеть дома, у Ольги мне тоже всегда очень нравилось. Иногда, когда нашим мужчинам было не до нас, мы с удовольствием устраивали тихие посиделки. Но сейчас… Сейчас мне было просто жизненно необходимо выйти из дома. Он на меня давил своим низким потолком, душил шторами и убивал кромешной темнотой за окнами, не смотря на то, что на самом деле потолки в Ольгиной квартире были высотой около трёх метров, а к шторам и окнам я и вовсе не приближалась. Промаявшись до обеда, я взялась за тряпку и начала вытирать пыль, но Ольга тут же отобрала её.
-Чего дурью маяться, - заворчала она, - вчера вечером только убирала, перед твоим приходом, если хочешь что – то сделать, спеки лучше что – нибудь вкусненькое. Когда нас откопают, бойцов угостим.
-О, - я от радости потёрла руки, - вот это тема. Так, что мы имеем.
Проверив все наши запасы, мы нашли большую жестяную банку с повидлом и решили напечь булочек с ним. К тому времени, когда допекались последние булочки, я уже срослась с этой глухой тишиной, которая царила в нашем доме, и она мне даже немного стала нравиться, но вдруг громкий стук нарушил её. Пока я соображала, что бы это могло значить, Ольга быстро переместилась из кухни в коридор и открыла входную дверь. На пороге стоял отец.
-Ну, слава Богу, а то я уже испереживалась вся, - сказала Ольга и кинулась отцу на шею.
-Ура, папка приехал. Ты как сюда добрался? - я присоединилась к Оле и повисла на отце с другого бока.
- Я принес вас благую весть, - смеясь, произнес отец, - вас откопали, и вы теперь можете идти куда хотите.
- Мы никуда не хотим, нам и тут хорошо. Мы булочки бойцам печём. И, слава Богу, сегодня не моя смена, а то бы пришлось идти, - затараторила Ольга.
А вот я хотела выйти. На меня снова, с ещё большей силой стала давить квартира, и я хотела выйти как никогда раньше. Почему-то некоторые вещи не замечаешь, пока они есть, но как только их теряешь, они становятся жизненно необходимы. Вот и сейчас, мне ужасно хотелось выйти на улицу, хлебнуть полной грудью чистого, снежного воздуха, посмотреть на небо, подставить лицо заходящему зимнему солнышку.
-Уррра, свобода, - закричала я, чмокнула отца в щеку, и, одеваясь на ходу, выскочила из дома. То, что я увидела, очень сильно отличалось от того, что мне увидеть хотелось. Из подъезда я выскочила в снежный тоннель, который возвышался надо мной еще примерно на полметра, вокруг был один снег. Особого выбора, куда идти не было, потому что проход был только в одну сторону, а недалеко от меня бойцы пробивали путь к соседнему дому. Я пошла по проложенному пути и вышла на дорогу, которую уже очистили при помощи техники, но её перейти я не смогла, мне не куда было идти. На той стороне дороги стояла сплошная стена из снега. Растерявшись, я немного потопталась в конце тоннеля, но затем, приняв решение, шагнула на дорогу и пошла к перекрёстку. Дойдя до него, я обнаружила тоннель, ведущий к нашему дому, и кинулась в него. Если бы я была маленькой девочкой, то непременно выбежала бы сейчас на улицу и стала играть с соседскими ребятишками в прятки, накопала бы тут нор и построила огромную горку, но я выросла и мне уже было не до игр. Мне бы найди дорогу к своему подъезду. Почему – то очень хотелось домой. Я бежала почти бегом и, залетев домой обнаружила, что Максим вчера домой не приходил. Ужин так и стоял на столе. Я кинулась к телефону, но дежурный сказал мне, что позвать мне мужа не может, потому что все откапывают гарнизон. С высоты нашего этажа гарнизон был как на ладони, я выглянула в окно. Сверху всё выглядело не так уж и страшно. От каждого подъезда шел узкий проход, который соединялся в определенной точке с другими проходами и переходил в тоннель пошире ведущий к дороге. У Ольги был одно подъездный дом, так что там проход сразу сделали на дорогу. Так что схема передвижения ясна, если заблудился, иди к дороге.
Я стояла у окна и смотрела на это снежное великолепие, лежащее у моих ног и выглядывала мужа. Столько снега, ребята вон копаются, уже из сил выбились, а до дома с мастерской ещё копать и копать. Лена там бедная сидит одна одинёшенька, ей, наверное, жутко одной, а я бесстыжая про неё даже и не вспомнила. Я уже было собралась пойти к телефону и позвонить своей сотруднице, как вдруг заметила слабое шевеление в районе последнего дома.
-Да ладно, - ахнула я и кинулась одеваться, потому что поняла, что это наша Лена пытается откопаться самостоятельно.
Вылетев из подъезда, я кинулась по тоннелю в направлении нашей мастерской, но прибежала к соседнему подъезду.
-Тьфу ты, зараза, - ругнулась я, - нужно же обратно бежать. Сама же всё видела, а делаю наоборот.
Я вернулась и побежала к перекрёстку и, выбежав на главную дорогу, рванула к мастерской. Добежав до места, где приблизительно находился последний дом, я остановилась. Как бы мне определиться, где нужно копать? Я несколько раз подпрыгнула, но это мне совершенно ничего не дало. Я слепила огромный снежок, хорошо его утрамбовала и попыталась встать на него. Снежок под моим весом просто рассыпался. И тогда я применила свой дар. Я раздвоилась, как и в прошлый раз. Что – то эфирное, моё второе я, приподнялось метра на два над землей, и я четко увидела, как в метах трёх от меня несколько раз взлетали небольшие кучки снега. Я немного переместилась и оглянулась. Никого. Тогда я расставила руки наподобие большого ковша и представила их невидимое продолжение. Мои руки явно стали тяжелее. Тогда я, осторожными движениями врезалась этим ковшом в стену из снега и слегка потянула на себя. Особой тяжести я не почувствовала, но огромный ком медленно стал наползать на меня. Я аккуратно перенесла его к концу дороги и кинулась обратно. Я черпала снег огромными валунами и относила его к краю, с моей стороны тоже уже образовывался тоннель. Пробившись вглубь метра на два, я крикнула:
-Лен, ты где?
-Я тут, - ответила она глухим голосом и стукнула чем – то по снегу. Остатки снежной стены сползли к моим ногам.
День был тяжелым и очень долгим, ребята работали до тех пор, пока не откопали все дома, а когда откопали, то силы почти закончились и они практически ползком добрались до казармы. Макс придя домой, помылся и рухнул спать, отказавшись от еды. Меня тоже долго уговаривать не пришлось, мои глаза закрылись практически сразу, едва голова коснулась подушки. Я спала, а мне снились огромные снежинки. Они падали с неба глухо ударяясь о землю как тяжелые кирпичи. От этого земля взрывалась и снег, поднимаясь мелкими брызгами, окрашивался в красный цвет и разлетался в разные стороны. Снежинки падали до тех пор, пока земля не стала красной и густой как кисель. А я стояла посреди этого кошмара и молча с испугом, наблюдала за происходящим. Земля под ногами стала вибрировать, превращаться в нечто мягкое, и очень быстро начала засасывать меня. Я пыталась сопротивляться, вытягивать ноги из этой мерзкой трясины, но чем больше я старалась, тем больше и больше утопала в этой каше. Когда меня засосало по самые уши, я вдруг поняла, что тону в крови. И вот тогда я закричала от ужаса, но мой крик был вовсе не крик, а какое - то дребезжание. Мне было страшно, очень страшно и вот именно от этого страха я и проснулась. Резко сев на кровати, и тяжело дыша, огляделась. Я находилась дома, в своей кровати, рядом спал богатырским сном Максим, а в коридоре звонил телефон.
- Тьфу ты пропасть, - ругнулась я, потому что поняла, дребезжание в моем сне оказалось телефонным звонком.
Тихонько, на цыпочках подойдя к телефону, сняла трубку и прошептала:
-Алло.
-Надь, привет. Это Олег. Срочно буди Макса.
Я тяжело вздохнула и, развернувшись кругом, чтобы идти за мужем, наткнулась на него. Максим стоял уже одетый, как будто и не раздевался, и не спал вовсе. Он взял трубку из моих рук и ответил:
- Да, - разговаривал он резко, отрывисто, что очень испугало меня, - да. Я понял. Иду, - Макс положил трубку, даже не взглянув на меня.
- Максим, что случилось? - я стояла у него над душой, а он обувался.
- Всё хорошо, Наденька, - сказал он задумчиво, и поцеловал меня в макушку, - спи. Там у Олега с бойцом что-то. Я толком не понял. Всё хорошо.
Закрыв за мужем дверь, ко мне пришло понимание того, что если я сейчас не дойду до кровати, я просто засну на коврике у порога, поэтому дошлепав как зомби до дивана, я плюхнулась на него и провалилась в сон. Не знаю, сколько прошло времени, но с дивана меня буквально сорвал крик, мольба Максима:
-Надя помоги!
Я услышала этот крик сквозь сон, так четко и ясно, что подпрыгнула и свалилась на пол. Там, встав на четвереньки, я начала соображать:
- Где Макс, что случилось и почему он зовет на помощь?
Я потрясла головой, сон давил на меня и не давал пошевелиться.
- Макс, - я тихонько позвала мужа, но мне никто не ответил, - Максим, - немного громче крикнула я. Квартира отозвалась тишиной.
И вдруг я инстинктивно почувствовала как мой муж, мой спокойный уравновешенный муж, почти бьется в истерике, где - то там, недалеко от дома... На трассе?!
Я ещё раз тряхнула головой, и поняла, что я не сплю, и давит на меня не сон, а что – то очень странное. Как будто моя собственная сила держит меня дома и не хочет отпускать. Не вставая с колен, у меня не было сил встать на ноги, я поползла в комнату, там стянув халат со спинки кровати и опираясь на неё, я с диким трудом встала. Медленно, с большим усилием надела халат и вставила ноги в шлёпанцы. У меня было жуткое состояние, словно на мои плечи давил огромный груз страха.
- Блин, да что ж такое то, - прорычала я, стискивая зубы и тяжело передвигая ноги.
Сил переобуться у меня не хватило, я шла к выходу, тяжело передвигая ноги, практически не отрывая их от земли. Левой - правой, левой-правой. По дороге, почти автоматически зацепила левой рукой куртку с вешалки, правой открыла дверь. Левой – правой. Левой - правой.
-Боже ты мой, да что ж так тяжело - то идти по лестнице. Ноги практически не гнутся, спасибо хоть шлепанцы не слетают, прилипли к ногам как вторая кожа.
Левой-правой, левой-правой. Кое - как доползла до перекрестка по тоннелю. Мысли путаются, холода не чувствую совсем, в руке куртка.
- Нужно хоть как - то надеть ее, - думаю я, - завтра точно слягу, заболею к чертовой матери. Да что ж такое - то, что за состояние?
И тут, как по щелчку пальца меня отпустило. Наверное, я делала титанические усилия для того, чтобы передвигаться, потому что когда тяжесть спала, я с места понеслась огромными скачками, по инерции преодолев огромное расстояние. Прошло буквально несколько секунд, а я уже добралась до КПП, не теряя скорости, пролетела вихрем мимо вертушки и дежурного офицера и вывалилась из домика на трассу.
- Надя, Вы куда? - услышала я крик позади себя. Офицер выбежал мне вслед. Я стояла посередине дороги, недавно очищенной от снега и растерянно смотрела на него.
- Я... Я не знаю. Там где то Макс, ему нужна моя помощь, - лепетала я, растеряно оглядываясь то влево, то вправо. Но там со всех сторон была только пустая снежная дорога.
-Надь, идите домой, с ним всё хорошо, он бойца в Долинск повез. Сейчас сдадут и приедут.
Офицер не успел договорить, как со стороны Долинска на дороге появился отблеск фар, а затем и машина санчасти. Она неслась, выжимая из себя все, что можно выжать из УАЗика и даже не думала останавливаться около КПП. Свет фар ослепил меня и я, не сходя с места, прикрыла глаза ладонью.
-Надя, - истошно закричал офицер.
Машина резко затормозила и остановилась около меня. Открылась дверь и из нее показалась голова Макса.
- Надя, быстрей, он умирает, - крикнул он мне и протянул руку, вымазанную в крови.
Я заскочила в машину, и она рванула с места в направление Южно – Сахалинска. В машине на носилках лежал боец, истекая кровью, в головах у него, на коленях сидел медик и пытался зажать рукой рану в груди. По щекам его текли слезы.
-Суки, суки, какие же они суки, - кричал он, пытаясь вытереть лицо рукавом.
Я посмотрела на бойца и увидела, что у него пробито легкое в нескольких местах. Одна пуля умудрилась проскочить так, что урон был максимальный. Парнишка уже потерял сознание, и крови в нем оставался крайний минимум для выживания.
-Куда мы? - я смотрела на происходящее широко раскрытыми глазами и ничего не понимала.
-Потом, - отмахнулся Максим.
Я присела на колени перед носилками и приложила руку к ране бойца. Сосредоточившись на внутренних разрывах начала читать кровоостанавливающее заклинание. Выбирать было некогда, и я решила применить именно его. Кровопотеря была катастрофической. Вдруг боец открыл глаза и, глядя на меня голубыми бездонными глазами, еле слышно заговорил:
-Я не хотел... не сам… Я... Упал...
- Тише, тише дурачок. Тебе нельзя говорить, - Максим сидел возле меня и поглаживал парнишку по плечу, - молчи, теперь всё будет хорошо.
Я старалась ни на что не реагировать, и читать заклинание не сбиваясь, вливая в него свои силы. Мне было страшно. Внутри меня нарастала паника. И вдруг, парнишка дернулся, и забился в конвульсиях, Макс прижал к его носилкам.
-Прям как в кино, - почему – то подумала я.
У бойца изо рта обильно потекла кровь и он затих. Я с новой силой начала читать теперь уже заживляющее заклинание. Я уже не шептала, а кричала его, когда внезапно поняла, что всё напрасно. Потому что увидела, как его тело тихо покидает душа. Маленький белый шарик отделился от груди и медленно стал подниматься вверх, прошел, как ни в чем не бывало, сквозь крышу машины и скрылся с моих глаз. Макс закричал:
-Надя, он умирает, - и кинулся делать бойцу искусственное дыхание.
Он давил ему на ребра и пытался вдохнуть в него жизнь, я ждала с замиранием сердца, что мальчик к нам вернётся, но чуда не случилось, и я остановила мужа:
- Не надо, не мучай его, он уже умер. Душа не возвращается, она уже ушла.
И тут на меня снова навалилась та самая тяжесть. Я отвалилась от носилок, осела на пол машины как бревно и прошептала:
-Макс, зачем ты меня позвал?
-Надя, - услышала я удивлённый голос мужа, - я тебя не звал. Слышишь, я тебя не звал.
Максим начал меня трясти, потому что мои глаза стали закрываться, и его голос стал звучать глухо, словно пропущенный через вату.
-Надя, Надя, Нааадя.
Я уже неделю валялась в кровати. Есть совершенно не хотелось, так же как и видеть и слышать своего мужа. Несколько раз он пытался меня растормошить, покормить, но я пресекла все попытки, отшвырнув его с такой силой, что он вылетел из нашей комнаты и, открыв спиной, дверь в комнату родителей благополучно шлёпнулся на их кровать. Прибегала Наташка, но и её я видеть не хотела, а Макс предосторожности ради не пустил её дальше порога нашей комнаты. Сквозь дремоту я однажды услышала резкий и требовательный шепот Ольги, и категоричное «нет» моего мужа. Наверное, и она пыталась пробиться ко мне, но мне было всё равно. Передо мной постоянно стояли голубые бездонные глаза, а в голове звучали слова:
- Я не сам. Я не сам. Я не сам…
Я знала, о чём он говорил, я это видела тогда, в машине, когда он умирал на моих руках.
Он стоял на вышке в карауле, и уже отстоял свои два часа и хотел спускаться вниз, когда нечаянно поскользнулся на микроскопическом пятнышке утоптанного снега. Наверное, это была его судьба, иначе такое стечение обстоятельств никак нельзя назвать. Он поскользнулся в совершенно нескользких валенках на ледышке в два квадратных сантиметра, зацепился прикладом автомата о перекладину на лестнице, где в любом другом случае зацепиться было нельзя. Предохранитель, зацепившись о карман тулупа, опускается вниз и большая пластмассовая пуговица на рукаве, которая в любом другом случае не сможет нажать на курок, нажимает его. Мальчишка, даже умирая, пытался сказать, что он не самоубийца. Что вышло это случайно, но его никто не хотел услышать и он терял драгоценные капли крови, пытаясь достучаться до окружающих его людей.
Он был из близнецов…
Его брат в это время сидел в караулке и ничего не подозревал…
Состояние моё было ужасно, я и сама это прекрасно понимала, но не знала, как мне выйти из него, да если честно мне было всё равно. Эта смерть меня поразила до глубины души, потому что я пыталась, и не смогла ему помочь. Я винила себя во всех смертных грехах, что не с того заклинания начала, что не так его прочитала, что наверное, я отвлеклась на слова Макса и где – то сбилась. Я лежала на кровати и часами смотрела в одну точку, потом засыпала, просыпалась и опять засыпала…
Вытащил, меня из депрессии человек, которого никто не знал, не звал и не приглашал в наш дом. Однажды вечером, в нашу квартиру кто – то робко постучал. Я слышала как муж что – то тихо сказал, но ему громко и резко возразил женский голос:
-Нет, я хочу с ней поговорить!
-Это опасно, - кричал мой муж.
Но голос возразил ещё громче:
-А мне уже на всё наплевать!
Я медленно встала с кровати, и еле передвигая ногами, пошла в зал, опираясь о стенку. На пороге комнаты я столкнулась с женщиной, совершенно мне незнакомой, но она протянула ко мне руки и крепко обняла:
-Девочка моя, спасибо тебе за сына.
Я посмотрела на Максима, он пожал плечами, всем своим видом показывая, что он не знает кто она такая.
-Я мама Алеши, - сказала она тихо, - спасибо тебе, что ты была с ним последние минуты, спасибо за то, что билась со смертью до последнего.