Дорогие друзья, сегодня вы узнаете необычный случай который произошёл во время сплава по горной реке Сосьва (Свердловская область). Тогда очевидцами необъяснимого явления стали сразу двенадцать человек — экипажи двух речных катамаранов. В их числе был известный по предыдущим публикациям биолог - Иван Троглофил . Далее повествование идет от его лица, но сначала короткое сообщение
Дорогие друзья! Если вы хотите выразить свою благодарность за мою работу, это можно сделать, отправив донат через красную кнопку «ПОДДЕРЖАТЬ».
Всего нас было восемнадцать человек. Распределились на двух шестиместных катамаранах, одной двухместной лодке. Было ещё четыре — с одинокими рыбаками.
Половина нашей группы — постоянный состав, половина – новые ребята. Народ подобрался из Москвы, Брянска, Тюмени, Удмуртии, Башкирии, Пермского края. Перезнакомились быстро.
Сплавлялась наша компания в конце июля 2014 года. Маршрут начинался от автомобильного моста через речку Шегультан (левый приток Сосьвы), недалеко от посёлка Черёмухово и заканчивался у посёлка Денежкино.
Сплав был ленивый: три суточных стоянки с рыбалкой и баней, на самой реке жилы не рвали. Весь путь наш сопровождала суровая, величественная красота Северного Урала. Река петляла меж стен вековой тайги — пихты и кедры подступали к самой воде, отражаясь в ней тёмной, неподвижной зеленью. Вдоль всего маршрута нас радовали своими причудливыми формами и окраской известные скальные обнажения: Усть-Вагранские каменные великаны, похожие на спящих исполинов, остроконечный Стрелебский камень, напоминающий крепостную башню, причудливый Кораблик, Воротний камень, будто охраняющий вход в ущелье, и величественный Денежкин Камень. Эти исполины, окрашенные в рыжие, охристые и серые тона лишайников и выветривания, отражались в хрустальной, ледяной воде реки, завораживая фантастическими картинами древней, нетронутой природы.
Река умеренно извилистая. Ширина метров пятьдесят — семьдесят. Иногда, может быть, до ста метров. Местами – пляжи из крупной гальки. Для нашей мобильной бани — самое то! Населённых пунктов не было до самого конца маршрута. Наиболее яркие особенности, из числа запомнившихся – нам не пришлось таскать катамаран на руках по перекатам (редкая роскошь для горных рек), и проблема со стоянками для большой группы. Для малых групп удобных мест — сколько угодно! А вот для больших групп — дефицит. Ну нет обширных полян, и всё тут!
Первый день мы наслаждались природой, сплавляясь по Шегультану. Для нашей флотилии он оказался довольно узким, да ещё и через завал пришлось пропиливаться. Первая наша стоянка была у камня Козырёк. Потом лагерь разбивали в устье Ваграна, стремительной горной речки, богатой на бурные перекаты. Место слияния Ваграна и Сосьвы – Перейм – охраняют Усть-Вагранские каменные великаны. Там наши рыбаки поймали трёх тайменей, и на следующий день только о них разговоры и были. Снялись со стоянки уже ближе к полудню, а к вечеру того же дня – и произошёл этот необъяснимый случай.
Погода с утра была неласковой. Небо затянуло молочной пеленой высоких облаков, сквозь которую солнце светило без тепла, лишь отбрасывало размытые тени. Воздух, пропитанный запахом хвои и сырого камня, был по-настоящему холодным, колючим. В тот день было как-то неуютно, внутренне зябко, несмотря на движение. К вечеру уже подустали и начали высматривать место, куда бы лагерем приткнуться. Конечно, производить разведку всей флотилией нерационально, поэтому выслали головной дозор добровольцев. Благо, что им, молодым, вдвоём интереснее. Ведь молодость — это задор, а не календарные годы... Вот они и ушлёпали вперёд на вёслах, высаживались на, казалось бы, перспективных бережках, осматривали их, и вновь скрещёнными над головой руками отправляли нас вниз по реке.
Наша четвёрка рыбаков приотстала, безуспешно пытаясь повторить вчерашний подвиг с тайменями. Но находились в зоне видимости. А мы, сцепившись бортами двух катамаранов, пассивно плыли по воле течения, лишь изредка подруливая вёслами и поглядывая на часы. В мышцах ныла приятная усталость, но её уже начала перебивать назойливая мысль о том, что вот-вот стемнеет, а вставать будет негде. Разговоры смолкли, каждый погрузился в свои мысли, мечтая о жаре костра, горячей пище и сухом, тёплом спальнике.
Вот уже и солнце, умаявшись за день, совсем спряталось за гребнем таёжного хребта, окрасив небо на западе в грязновато-лиловый цвет. Стали сгущаться сумерки. Мы тоже устали. А места на берегу, подходящего для стоянки, всё не было.
Наша парочка разведчиков вырвалась вперёд метров на триста. Флотилия стала входить в левый поворот. И тут нашему взору открывается картина — впереди удобный бережок, но, к сожалению, место занято. На галечном пляже, вдоль уреза воды, резвилась ребятня. Яркие пятна красных, синих и жёлтых курточек мелькали на фоне серой гальки. Их было пятеро. Чуть выше по берегу, на небольшой пологой террасе перед стеной тайги, стояли четыре палатки. Одна — большая, канадского типа, ярко-жёлтая, бросалась в глаза. Остальные, поменьше, синие и зелёные, были скромнее. Посередине, между палатками и рекой, тускло тлел костёр. Пламени не было видно, но из его центра тонкой, прямой верёвочкой поднимался в неподвижный воздух белесый дым. Вокруг, на обомшелых брёвнах, сидели взрослые. Тоже человек пять, но, может, и больше. Ведь если кто в камуфляже, да ещё и сидит, не двигаясь, его и не разглядишь в этих сумерках. Картина была настолько чёткой, детальной, обыденной — текла размеренная, уютная походная жизнь.
А мы в это момент как раз вошли в холодную, сырую тень от высокого скального останца. Температура будто упала ещё на несколько градусов. Стало ещё холоднее, и вроде как, наступили прозрачные сумерки. Хотя всё видно было отлично. И вот... Наша парочка пристаёт к берегу и начинает разгружаться! А мы в недоумении! Загалдели всей компанией, сразу оба экипажа. Посыпались рассуждения, версии:
- Они что вытворяют? Занято же!
- Может, им разрешили встать рядом.
- Куда рядом? Где мы семь палаток воткнём? Там же места нет!
- Может, глубже в лесу поляна имеется? А нам отсюда не видно.
- Да ну на фиг! В такую даль барахло таскать!
- А что поделаешь? Ведь ночь на носу!
- Может, чужая группа скоро снимется?
- Да куда она снимется?! Вечер же! Вы бы снялись на ночь глядя!
В общем, среди членов нашей флотилии разгорелась нешуточная дискуссия. Голоса звучали всё более раздражённо и устало. Мы уже почти поравнялись с пляжем. Я, чтобы лучше рассмотреть, привстал на катамаране, упираясь коленом в баллон. Взрослые у костра сидели неподвижно, будто застыли. Дети перестали бегать. Вся сцена, ещё минуту назад такая живая, вдруг показалась неестественно статичной, как застывший кадр из фильма.
Хочешь не хочешь, но вставать лагерем уже давно пора. Без вариантов! Однако размещаться на берегу среди чужаков, да ещё и с детьми, ни у кого желания нет. И тут, ситуация кардинально изменилась.
Что произошло дальше? Не знаю. У меня нет логичного объяснения. Может, на перепалку отвлеклись, и какое-то время — минуту, полторы — на берег никто не смотрел. Но лично у меня возникло стойкое, физическое ощущение какого-то разрыва в ткани реальности. Как будто мигнула лампочка сознания. Как будто я на секунду крепко зажмурился, а когда открыл глаза — картина передо мной уже была другой. Вот, вроде бы, только что по берегу ходили люди, стояли палатки, тлел костёр. Хоп! И на берегу уже никого нет. Кроме наших ребят, которые вовсю таскали рюкзаки наверх. Куда чужаки исчезли, никто не заметил. Не было ни шума свёртывания лагеря, ни вспышек фонарей, ни голосов. Они просто перестали существовать.
Мы все, как по команде замолчали. Над рекой повисла тишина, пропитанная нашим удивлением и внезапно нахлынувшим, леденящим кровь недоумением. Течение потихоньку снесло нас к галечному пляжу. Выгружаемся. Оглядываемся по сторонам. Интересуемся у нашей сладкой парочки:
-А дети-то где? Куда подевались?
А в ответ — изумлённое:
- Какие ещё дети?
- Так ведь здесь только что бегали!
- Ну... Пока вы подходили, детей мы, может, ещё успели бы сделать! Но, чтобы они уже и бегали! Фантастика!
Короче, клянутся-божатся, что высаживались на пустом берегу, и никого здесь не видели. А мы, в свою очередь не видели, чтобы с этого берега толпа туристов сматывала удочки. Это было абсолютно немыслимо: свернуть такой лагерь за те пару минут, пока мы отвлеклись, — невозможно технически. Невозможно бесшумно. Только что была живая картина. На секунду отвлеклись... и вдруг — хоп! — нет!
А ведь лагерь свернуть – это вам не чихнуть!
Правда, следы на берегу говорят о том, что люди здесь всё-таки были. Но только одно, но! Следы эти очень старые. Давно дождями замытые. Мы нашли то самое место для костра: углубление в земле, заполненное серой золой и паркой обгорелых камней. Я опустил руку — пепел был мокрым и холодным, как всё вокруг. Ни намёка на тепло. Кострище есть, но холодное, давно погасшее. Никак не скажешь, что из него ещё пять минут назад дым поднимался в небо.
Мы так и не нашли ответа. Лагерь поставили на том же месте, чувствуя себя незваными гостями в чужом, только что покинутом доме. Ночью никто не решался отойти далеко от костра, и разговоры были непривычно тихими.
Что это было? За годы я перебрал десятки версий. Может, мы стали свидетелями своеобразной «задержанной временной петли» — эха из прошлого, когда на этом берегу действительно стоял лагерь, а редкое стечение погодных условий, освещения и нашего коллективного утомлённого состояния позволило этому эху на миг проявиться? Или это было коллективное видение, порождённое усталостью, холодом и подсознательным желанием увидеть признаки жизни, удобную стоянку? Но как тогда объяснить, что видели мы все, и детали были поразительно одинаковы? Самое рациональное объяснение — какая-то другая группа действительно моментально и бесшумно снялась и ушла в тайгу. Но это объяснение не выдерживает никакой критики. Оно противоречит здравому смыслу и всему туристическому опыту.
Остаётся принять факт: в тех древних, безмолвных местах, где время, кажется, течёт иначе, возможны сбои. Возможны короткие замыкания между мирами, где прошлое ненадолго становится осязаемым для настоящего. Мы не видели призраков в классическом понимании. Мы видели след. Отпечаток. Мираж памяти самого места. И это куда страшнее любой мистификации. Потому что это ставит под сомнение незыблемость реальности, в которой мы привыкли жить. С тех пор я знаю: тайга умеет хранить не только зверей и деревья, но и мгновения. И иногда, по неизвестным ей одной причинам, она решает эти мгновения кому-нибудь показать.
Это третья реальная история из жизни биолога. Поведал подписчик с ником Иван Троглофил . Читайте —здесь первую часть, а тут - вторую.
Написал Евгений Павлов-Сибиряк, автор книг - Преодолевая страх, Невероятная мистика. Приобрести книги со скидкой 10 % вы можете ЗДЕСЬ и ЗДЕСЬ.