1995 год выдался чрезвычайно сложным. Он как дорожный каток, медленно и не спеша утрамбовывал и уплотнял каждый жизненный слой, не оставляя места лишнему воздушному пространству. После смерти отца жизнь, естественным образом, не остановилась, а продолжала расставлять ловушки, сталкивая Светлану с людьми, которые, так или иначе, влияли на ход последующих событий. Опытные души, конечно, смогли бы увернуться от подобных встреч, различая опасность мгновенно и сразу. Но в двадцать два года так мало жизненного опыта, что каждый встречный человек, который проявил добродушие, казался добросердечным и искренним. В этом возрасте чужая маска от настоящего лица еще не отличима, посторонние намерения не понятны, незнакомые действия не определены.
Через полгода после смерти отца умер дядя. Многие люди говорят, что воздается врагам по их заслугам еще при жизни. Спорное утверждение, если честно. Может, воздаянием служил тот факт, что именно Света сидела всю ночь у гроба, а не его жена или дети?
Девушка вглядывалась в полумрак, как будто пыталась разглядеть парящий рядом призрак умершего. Но нет, тишину нарушало лишь потрескивание свечи, которая уже превратилась в небольшой, заплывший воском, огарок. Воспоминания, как пламенные блики, мерцающие в памяти, напомнили о страхах, которые хранились под надежным замком и спрятаны в потаенных уголках души, о которых не знала ни одна чужая душа.
На самом деле, история началась с родной сестры, которая старше Светланы на 8 лет. Именно Надя стала первым объектом для домогательств со стороны дяди. Узнав о таком ужасном инциденте, мать Людмила Семеновна незамедлительно отвела дочь к гинекологу, но обследование ничего не выявило. Слава Богу, дальше приставаний дело не пошло.
Отец, Юрий Борисович проведал об этом, мягко говоря, неприятном инциденте не сразу. Отличавшийся молниеносной реакцией, он решил «набить морду» родственничку, но женщины смогли его успокоить, убедив, что девочка всё неправильно поняла. Несмотря на это, отец несколько лет не разговаривал с «похотливым выродком» и не разрешал тому появляться на пороге дома. Спустя какое-то время, когда болезненные воспоминания забылись и улеглись, ситуация повторилась, но уже с младшей 12- летней дочерью.
Старшая сестра Людмилы, Нина Семеновна и ее муж, Ростислав Григорьевич, старше жены на 18 лет, жили в обычной квартире на окраине Зеленодольска, в типичном районе, который славился ненадежным снабжением коммунальных услуг. В любой момент в их доме могли отключить электричество или воду. Поэтому ничего удивительного не произошло, когда Светлана, прибежав домой, увидела в гостях своих родственников.
— Вот же счастье, когда есть газовая колонка! — не унимался Ростислав Григорьевич. — Если бы мы знали раньше, что будем так мучиться с этими вечными отключениями, то давно бы уже переехали!
— Ну, какие глупости ты несешь? — устало вздохнула Нина Семеновна, подавая чистое полотенце. — Нормальный у нас район, ничего страшного. Все преувеличиваешь, как всегда. Иди уже в ванную и не трынди.
Ростислав Григорьевич согласно кивнул, понял, что спорить бесполезно, и удалился в ванную комнату, чтобы насладиться горячей водой. После водных процедур вечер перешел в более непринужденную обстановку. Ростислав Григорьевич присел за стол, где Юрий Борисович уже наливал домашний самогон. Горячительные напитки быстро подействовали на Юрия, и вскоре он, слегка пошатываясь, ушел спать. Ростислав Григорьевич же несколько минут еще посидел, а затем тоже выразил желание отдохнуть и вышел на балкон, прихватив с собой старый плед. Казалось, вечер подходил к своему логическому завершению. Но тихое семейное застолье внезапно оборвалось.
— Света, иди сюда, — неожиданно раздался нетвердый, с легкой пьяной хрипотцой голос с балкона. Светлана, которой не очень-то нравилась идея общения с слегка подвыпившим родственником, недовольно скривилась. Но тут вмешалась Людмила Семеновна.
- Подойди, - шикнула мать на дочь, когда та скривила недовольную мину.
Света нехотя подчинилась, зная, что противостоять матери в такой момент бесполезно. Вскоре она оказалась на балконе, настроенная на очередную пьяную тираду. Племянница села на край зеленого дивана, поправляя юбку.
- Ближе садись, не бойся, - Ростислав Григорьевич облизнул сухие губы, посмотрел на Свету странными горящими глазами и махнул приглашающим жестом. – Помнишь, как-то я приходил к вам, а ты не открыла мне дверь?
Девочка кивнула в ответ, вспоминая непонятное и мучительное чувство тревоги. Слова оживили в ней события того далёкого дня. Ей было еще одиннадцать лет. Она осталась одна дома, родители ненадолго ушли на рынок. Вдруг в дверь громко постучали, затем раздался знакомый голос Ростислава Григорьевича. Он настойчиво требовал, чтобы ему открыли. Но вместо того, чтобы броситься к двери, Света замерла. Её охватил страх, непохожий на обычное смущение или детскую робость. Внутренний голос, словно интуиция, шептал: «Не открывай». Несмотря на то, что дядя был ей хорошо знаком, она сделала вид, что не узнала его, и медленно скрылась в одной из комнат. После этого случая Свету упрекали за эгоизм, малодушие и безразличие. А родители отбивались от замечаний об отсутствии воспитания.
На балконе Ростислав Григорьевич был ласков, хоть его речь звучала неубедительно:
— Ты зря боишься. Я ничего плохого не сделаю. Помни, что ты такая же любимая племянница для меня, как Надя и даже как моя дочь Танечка. Я никого из вас не разделяю, вы все любимы. С каждым сказанным словом мужские руки настойчивее и настойчивее пробирались под юбку, которая не могла прикрыть острые коленки, под блузку, которая не спасала большим количеством пуговиц. Светлана всматривалась в ошалелые глаза родственника, пытаясь выискать в них малейшее сострадание, но ничего, кроме похоти в них не находила. Девочка пробовала защититься, но в ответ на свои действия слышала приказной полушепот: «Руки убери».
В соседней комнате вначале слышался женский смех, затем вкрадчивый разговор. Сестра рассказывала Елене Семеновне о своей дочери Танечке, которая училась в ВУЗе на учителя начальных классов.
- Отец, ты там не уснул, случайно, - кричала Нина Семеновна.
-Нет, я племяшку уму-разуму учу. Все нормально, - спокойно отвечал Ростислав Григорьевич, всматриваясь в испуганные детские глаза.
Об этом инциденте никто не узнал. Матери рассказать – не поверит, отцу – смелости не хватит. Перемены наступили, когда Ростислав Григорьевич ушел от жены. Это стало для Светланы настоящим облегчением, даже радостью. Она ощутила, что может вздохнуть свободно, не встречаясь с его назойливыми взглядами. Света надеялась, что больше это неприятное прошлое не напомнит о себе.
Но кому, скажите кому, нужен больной и старый мужчина? Конечно, молодуха не выдержала, прожила с ним около пяти лет и вернула обратно в старое гнездо, незадолго до его смерти, как ненужный мешок с потрепанными вещами.Светлане снова пришлось пересекаться с дядей, выдерживать тяжелые взгляды и ту самую улыбку, от которой ее бросало в дрожь. Но что-то в ней изменилось. Повзрослев, Светлана ощутила внутреннюю силу, которая, возможно, была подавлена в детстве. Теперь Ростислав Григорьевич, несмотря на свои прошлые «подвиги», явно побаивался своей повзрослевшей племянницы. У него больше не хватало смелости прибегать к тем действиям, которые пугали маленькую девочку, и это давало Светлане возможность обрести необходимую смелость.
Он умер быстро. Остановка сердца и мгновенная смерть застала его в саду, среди яблонь, на которых поспевали крупные и сочные плоды. Для Светланы, которая когда-то боялась и презирала своего дядю, эта новость не стала ударом. Наоборот, ее всколыхнул парадоксальный вопрос: почему отец, добрый и прекрасный человек, умирал долго и мучительно, а, человек, которого она считала никчемным и похотливым, ушел из жизни так легко и быстро? Где справедливость? Существует ли она вообще?
Эти вопросы крутились у Светы в голове, пока она, готовя стол к поминкам, перебирала в горячей воде ложки, вилки и чашки. Светлана вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Оглядевшись, она увидела перед собой
высокого худощавого мужчину в безупречном строгом костюме с идеально ровной осанкой, словно его позвоночник измеряли по линейке. Коротко подстриженные темные волосы были аккуратно уложены, а гладко выбритое лицо с острыми скулами подчеркивало излишнюю требовательность. Глубоко посаженные карие глаза небрежно, но одновременно нагло рассматривали девушку, пробуждая в ней невольный дискомфорт. На переносице постоянная складка, как будто он всегда осуждал кого-то.
— Познакомься, Эмиль. Это Светлана, дочь Людмилы Семеновны, — буднично представил Алексей, младший брат покойного.
— Почему ты никогда не говорил, что у тебя такая красивая родственница? — улыбнулся Хайрутдинов, чем вызвал некоторое раздражение у Светы.
Но Алексей быстро сменил тему, пытаясь сгладить неловкость:
— А ты уже решил, когда поженишься с Ларисой?
Эмиль лишь фыркнул:
- И не собирался. Лариса — не стенка, подвину.
Светлана молча слушала этот разговор, удивляясь, как легко мужчины обсуждают чужие судьбы и разрывают отношения, будто ставят галочку в списке дел. Эмиль, с его угловатой и детской внешностью, вызвал у нее одновременно недоумение и долю презрения. Но, как оказалось, впереди девушку ждали самые неожиданные повороты.
Продолжение следует.....
Глава 4. Света. начало
Глава 6. Яйца курицу не учат
Авторы: О. Айзенберг, И. Айзенберг