Деревенька насчитывала всего 25 дворов на двух улицах. Собственно, и улицы были настолько маленькие, что не имели никаких официальных названий. Но местные всё равно их решили обозначить по-своему. Видимо для внесения ясности или чтобы не перепутать. Кто ж теперь об этом скажет?.. Фантазий не хватило у старожилов, поэтому и называли они свои улицы: «Эта Слобода» и «Та Слобода».
Располагались обе улицы в виде буквы «Т», а на самом краю «Той Слободы», справа на отшибе стояла ветхая избушка с двумя маленькими окошками. Домик был настолько неухоженный, что очень сильно выделялся среди соседних строений.
Хозяйку этого дома очень боялись местные ребятишки, считая старушку настоящей Ведьмой. Клавдия Петровна, а именно так звали ту женщину, редко выходила из дома. На колодец за водой, да по вторникам к автолавке. Вида она была неопрятного, в стоптанных и латанных валенках в любое время года, летом в чёрном платье до щиколоток и коричневом фартуке на поясе, а зимой в засаленном ватнике. Седые волосы были спрятаны под видавшим виды серым платком.
Автолавка всегда оповещала длинным гудком о своём прибытие. Местные бабушки и дедушки выходили из своих домов и выстраивались в очередь. Помимо покупок продуктов, приезд автомагазина для них был поводом для общения. Самая последняя приходила Клавдия Петровна. Согнувшись пополам и опираясь на узловатую палку, она становилась в конце очереди. Разговоры ни с кем не заводила, и лишь иногда сухо отвечала на вопросы.
- Петровна! Как самочувствие? – интересовался Пётр Ефимыч – бывший учитель, стройный и худощавый дедок с «Этой Слободы».
- Скриплю помаленьку, - не поднимая головы, отвечала «Ведьма».
Покупала она всегда лишь несколько буханок чёрного хлеба, десяток яиц и иногда пачку соли. Укладывала свои покупки в холщовый мешок, закидывала его себе на спину и опираясь на клюку неторопливо брела к своему дому.
- Эх-э-эх! – восклицал ей в след дед Пётр, - А ведь такая раскрасавица раньше Клавдия была. С соседних деревень к ней свататься приходили. Да только она всем от ворот поворот. Всё Мишаню своего ждала. Он как в сорок первом на фронт ушёл, так и пропал без-вести. Даже похоронки на него не было…
Тропинка к лесу проходила рядом с домом той невзрачной старушки, и местные ребятишки всегда замокали проходя мимо. Если Клавдия Петровна в это время ковырялась в своём огородишке, то пацаны и девчата невольно ускоряли шаг, искоса поглядывая на «Ведьму». Почему-то негласно считалось тогда, что если она посмотрит на кого из детей, то тот обязательно заболеет. Доказательств этого ни у кого не было, ведь Петровна никогда не поднимала головы на прохожих.
Одним летним и погожим вечером рейсовый автобус высадил на краю деревни странного старичка в чёрном костюме. Окладистая седая бородка с бакенбардами и пышные усы придавали ему солидности. Ступая лакированными ботинками по пыльной деревенской дороге, он подошёл к ребятне на скамейке.
- Здравствуйте, - донёсся до компании детворы бархатный баритон, - Вы не подскажите мне… Тут жила… Живёт Клавдия Петровна Завойская?..
- Это та Ве… - запнулся на полуслове веснушчатый Серёга, и махнул рукой, - Да вот тот крайний дом на той слободе…
- Спасибо, - улыбнулся солидный старичок, и торопливо направился в указанном направлении.
Ребятня проводила взглядами приезжего дедушку до самого дома. Когда тот скрылся в проёме входной двери, долговязый Дениска шмыгнул носом и проговорил:
- Ну всё! Остались от дедушки рожки да ножки. Сейчас Ведьма его и зажарит в печи…
Деревня уже готовилась ко сну, когда звук гармошки раздался по всей округе. Из домов выходили местные жители, прислушивались к звукам и устремлялись в их направлении. На крылечке покосившегося домика в два окна сидели двое пожилых людей. Престарелая женщина в цветастом сарафане с богатой седой косой на плече, а рядом с ней растягивал меха музыкального инструмента тот самый солидный дедок. Они плакали и улыбались одновременно.
Наконец, пожилая женщина вытерла слёзы платком, и обратилась к односельчанам, коих собралось у её калитки не меньше полусотни:
- Вот и вернулся мой Мишаня. А я ведь знала, что он живой и чувствовала, что он однажды даст о себе знать…
***
Позже всем стало известно, что Михаил Степанович был контужен, потерял память и попал в плен. Документов никаких не сохранилось и после завершения войны он так и остался жить в чужом городе и в чужой стране. Никогда не женился, словно подсознательно чувствовал, что его ждёт где-то далеко любимый человек. Работал всю свою жизнь механиком, а после выхода на пенсию стал путешествовать по миру. И совсем недавно к нему вернулась память…
История основана на реальных событиях. Имена и фамилии героев изменены. Любое совпадение является случайностью.
30.01.2023 г. Е. Баюрин.
Другие "Байки из детства" можно почитать тут: