Глава 17
Александра Константиновна даже ухом не повела, когда Нюра на неё наехала, услышав по дороге правду от сестры. Состроив умную мину, Константиновна повернула голову и приподняла одну бровь.
- Женщина я ещё не старенькая, но уже иногда на правое полушарие прихрамываю. А вот сегодняшний случай, - показала пальцем на своё ушибленное бедро, - сотворил провалы в памяти.
Отвернувшись, она продолжила гладить засыпающего сына по руке и смотреть по телевизору новости.
- Лен, ты слышала? – Нюра не могла поверить, что старая квашня просто-напросто сделала из них д урочек, отправив за коровой, которую ещё вчера сдали на мясо. – Лен, ну ты слышала? – чуть ли не завизжала она, когда поняла - тётка-то себе на уме окончательно.
- Не надо, Нюр, может, и правда запамятовала. За весь день столько всего случилось, что у меня самой до сих пор голова раскалывается, - приложив руку ко лбу, Лена удостоверилась: температуры нет.
- Лен, ты чего? Она ж над тобой в открытую издевается, - прошептала Нюра, косясь на Ваську, смотревшего телевизор чуть прикрытыми глазами. – Она из тебя всю душу вынимает, а ты молчишь.
- Пойдём на кухню. Надо Катюшу покормить, - погладив дочь по голове, Лена развернулась в сторону кухни.
- Сначала скотинку прибери, а потом уже и сами за стол садитесь! – выкрикнула свекровь и разбудила любимого сыночка. Тот открыл глаза и хотел встать, но мать его остановила. – Спи, спи, родной. Спи, мама тут, мама рядом.
Лена посмотрела уставшими глазами на сестру, и Нюра кивнула головой, намекая, что сама накормит Катю.
- Где у вас вёдра и вилы? – выдавила из себя девушка поникшим голосом, надевая калоши.
- Вёдра в сенях, вилы в сарае. Где ж им ещё быть? Ой, строишь ты из себя, Ленка, городскую недотрогу, а мы с Васенькой по твоей милости из жизни выпали. Подпалила сына, меня чуть калекой не сделала. Ох, дал же Бог невестку, пропади она пропадом. Как можно жить, когда у тебя под боком вражина поселилась? Завтра же идите хату отмывать. Я за всю неделю с вами лет десять потеряю, так и помру, не дожив до нужного срока.
Стиснув зубы, девушки разбрелись: кто дитё кормить, а кто - поросят и кроликов. Лена шла по тропинке вдоль забора и думала, как расположить к себе неприступную свекровь, чтобы она перестала скалиться на неё.
В Сосновке многие семьи живут под одной крышей со свёкрами и ладят же как-то. Ни разу не слышала, чтобы чья-то свекровь вот так по-подлому относилась к Глашке Сиротиной или Инке Масляковой. Встретишь их на улице - все улыбаются, лица от радости светятся. Бабушки с внуками и на речку, и в огород, вытащат морковку из грядки, в бочке ополоснут, сунут дитю, а сами за водой на колонку или стиркой займутся. Помнится, как тётя Иринка, большая такая, крупная, вытащит велосипед из сарая, посадит Аньку-двухлетку на раму и везёт её в магазин, распевая весёлые песни. Анька визжит, счастливая, а её бабушка смеётся, заливается, обе довольные в магазин за халвой едут…
Или дед Фрол правнучка своего на коркушки и на сено. Идти километра три, а он в рубаху тёплую одет, а сам босой, правнук лысенький, наверное, годика полтора ему, сидит у прадеда на шее, за волосы кудрявые вцепится и кричит на всю Ивановскую: «Иго-го-о!».
А зимой? Любо-дорого в окно выглянуть. Вся ребятня стайками собьётся, стоит у двора Иваныча, ждёт, когда тот коня своего выведет, чтобы телегу к нему прицепить и ребятишек по заснеженным улицам покатать. А есть ещё и бездетные - это Марфа Ильинична и Егор Алексеевич. Те каждую зиму на речке горку сооружают. Самим уже под семьдесят, одиноки со всех сторон, но о местных детках беспокоятся. Зальют спуск к бережку, когда река льдом покроется, у воды колышки вобьют, чтобы дети, не дай бог, на лёд не вылезли, один день - и горка готова. Дети визжат, катаются, зиме радуются, а старики придут к реке, встанут на дороге и любуются, как будто для своих забаву построили…
- Вот бы и тут так, - вспоминая детство, проведённое в родной деревне, Лена чистила у свиней, отпихивая ногой наглое свинячье рыло, которое норовило укусить за калоши.
Пока Лена управлялась с живностью, хитрая свекровь придумала новое задание. А что ж, раз уж молодая решила пожить под крылом матери мужа, пускай поворачивается. А то, ишь, небось надумала, что в гостях, так и сядет, сложив белы рученьки. Но у Константиновны не забалуешь.
- Так как ходить мне несподручно неизвестное количество дней, я в своей комнате поставлю ведро, а ты будешь выносить его после того, как я оправлюсь, - заявила она, скорчив болезненную рожу при попытке привстать на ноги.
Ваш лайк - это спасибо автору. И автор вас благодарит 💖