– Ничего ты не понимаешь, Машка! Проклятий не существует. Ну это же просто глупо, мы в двадцать первом веке живем… – проговорила Лариса, доставая из коробки очередную конфету.
– При чем здесь двадцать первый век? – собеседница развела руками. – Вроде бы человечество многое изучило, черт-те чего добилось, но все равно осталась куча всего непонятного. Откуда ты знаешь, может быть, всякая магия, волшебство, проклятия и заговоры вполне себе существуют, просто в этом наука пока не разобралась?
– Не знаю, ты права. Но я не верю в ненаучные вещи.
– А я хочу попробовать, – Маша вздохнула. – Не бывает, чтобы люди пропадали бесследно. Если Кирюху не могут найти друзья и родственники, то вдруг мне повезет.
Она с грустью посмотрела на конфеты и снова вздохнула. Аппетит отсутствовал.
За окнами больницы гулял ветер и кружил снежинки. Обе девчонки попали сюда прямо под новогодние праздники. Обеим им вырезали аппендицит в последний день декабря. И теперь в начале очередного года пациентки лежали в одной палате и коротали время за разговорами.
Ларису недавно бросил муж. Она страшно переживала, ощущала дикую обиду и постоянно говорила о своих чувствах. Маша тоже не так давно рассталась с любимым, причем при очень странных обстоятельствах, и теперь все думала о том, как же узнать правду. Куда подевался Кирилл?
– Просто, Машка, все мужики – уроды. Бросил он тебя. Они все рано или поздно бросают. Других себе находят. А его друзья и родственники врут тебе, прикрывают своего Кирилла замечательного. В кавычках, конечно, замечательного. Надеюсь, ты поняла.
– Ты просто озлоблена, Ларис, – покачала головой Маша. – Я тебя прекрасно понимаю. Очень неприятно, когда вот так происходит. Слушай, вот нас через несколько дней выпишут, а время как раз такое на дворе, когда гадать надо. Святки. Давай к провидице сходим, а?
Лариса фыркнула. И снова повторила фразу про ненаучные вещи. Но Маша не унималась.
– Я всякое перепробовала, Ларис. Я его найду. Я хочу выяснить правду. В полиции ничего не знают, знакомые и соседи его давно не видели. А я найду. Пусть даже для этого мне придется обратиться к ненаучным вещам. Ты можешь не ходить со мной, но мне было бы приятно…
***
Кирилл пропал три месяца назад. До этого они с Машей встречались полгода, и все вроде было прекрасно. А потом парень – бац! и исчез. На ровном месте. Как говорится, ничто не предвещало. Он только задумчивый незадолго до того стал и какой-то дерганый, что ли.
Маша разговаривала со всеми, кого смогла найти. С родителями, которые сами выглядели дергаными и нервными. Они искали сына и очень переживали. С близкими и дальними родственниками, которые, похоже, все говорили правду. Кто-то видел Кирилла давно, кто-то – незадолго до исчезновения, но ни один не имел понятия, куда родственник провалился.
Маша ходила в полицию. Назвалась там невестой Кирилла. Ей показали заявление о пропаже человека, написанное матерью, и сказали, что ищут. И больше никакой информации. У друзей, коллег и соседей также не было никаких сведений. И тоже, было заметно, все переживали. Хотели узнать, куда исчез их приятель.
– Я понимаю тебя, – Лариса повернулась на бок, бросила взгляд на коробку конфет, но заставила себя удержаться. – Когда сильно хочешь узнать правду, не будешь никакими способами гнушаться. Я могу пойти с тобой, но сама к гадалке обращаться не стану. Я сейчас такая злая на Валерку, что могу ему всякой гадости нажелать. Прикинь, сколько с меня эта ведьма денег сдерет за приличное такое проклятие! А я ведь даже в них не верю.
Маша почему-то засмеялась и тут же схватилась за живот.
– Да ну тебя. Швы разойдутся.
Лариса улыбнулась и мечтательно посмотрела в потолок.
– А здорово было бы на него проклятие наслать. Если б они существовали, разумеется. Он, поганец, мне столько лет врал. А я б ему теперь раз – и проклятие на голову.
***
С Валеркой Лариса прожила пять лет. Он занимал хорошую должность на государственной службе. Официально зарабатывал немного, но имел побочные доходы. На эти деньги супруги могли два раза в год выезжать на море, купили неплохую квартиру и две машины. Однако Ларису доходы супруга не радовали. Она нередко повторяла, чтобы бросил он это. А то ведь дело опасное, за взятки и посадить могут.
Валерка отмахивался. Он говорил, что по жизни надо уметь идти легко. Не строить планов на далекое будущее и никогда не загадывать. «А если дети? – интересовалась Лариса. – Детям нужен нормальный отец». Муж шумно выдыхал. «Ларис, – отвечал он недовольно, – я не хочу детей. Много раз тебе говорил. Я не из тех, кто собирается оставлять на этой планете свою ДНК. Жить надо для себя!» «Дети, знаешь, иногда не выбирают», – обижалась Лариса и отворачивалась.
Она хотела детей. И жизни желала спокойной. Без переживаний за мужа. Без его диких пьяных выходок. Он любил выпить и иногда выкидывал фокусы. То садился за руль и вытворял на дороге страшные вещи. Однажды даже человека сбил. Не насмерть, к счастью. Друзья потом от ответственности отмазали. То унижал официантов в ресторане, и даже колотил иногда. А однажды стрелял на улице по бездомным собакам. Ни одну не убил, но сильно разозлил жену. Она собак любила. Впрочем, он и сам на трезвую голову жалел потом.
«Этого бы я тебе точно не простила, – сказала тогда Лариса. – Если б хоть одну ранил». «Да ладно, ты че? – сокрушался в ответ Валерка. – Я бы и сам… Жалко мне собак, не знаю, чего взбесился. Цапнула одна из них меня, вот и…» «Давай свою заведем, – предложила Лариса. – Детей ведь ты не хочешь». «Никогда! Собак в доме быть не должно. Это грязь, и вообще неудобно».
А потом вдруг выяснилось, что у Валерки уже несколько лет другая женщина. И она ждет ребенка. И собаку они с ней завели. И Валерка собирается перестать брать взятки и вообще начать жить без глупостей. Потому что семья требует ответственности. А Лариску он не любит, да и не любил по-настоящему никогда. И вообще от нее никакого толку.
Все это Валерка вывалил на супругу в один из вечеров, а потом началось. Ругались они долго, не одну неделю. Сначала никто не хотел выезжать из квартиры, поэтому все время приходилось пребывать под одной крышей. И вот уж Валерка наговорил.
– Вплоть до какого-то бреда, понимаешь! – рассказала Лариса соседке по палате. – Например, что я слишком похудела, а ему, видите ли, худые не нравятся. У меня же это работа, я фитнесом профессионально занимаюсь. Или что я не люблю его маму. Так это она меня никогда не любила и все время наговаривала. А еще он сказал…
В общем, много обид накопила Лариса. И теперь страдала от этого, а избавиться никак не могла.
С квартиры она позднее все-таки съехала, потому что не могла больше находится рядом с бывшим мужем, а он привел в их прежний дом новую женщину.
– Не надо, Ларис, его проклинать, – попросила Маша. – Вдруг сбудется. Сомневаюсь, что ты от этого счастливее станешь. А вот со мной сходи. Вдруг тебе гадалка посоветует чего-нибудь хорошего.
***
К провидице они отправились в один из январских вечеров через несколько дней после выписки из больницы. Пришли в какой-то затрапезный дворик, где стояли замызганные пятиэтажки.
– Вот объясни мне, – попросила Лариса, – почему она до́ма принимает? Ведь двадцать первый век на дворе, можно ж было и онлайн.
– Не знаю. Может быть, так настоящая магия работает. Ну чтоб без всяких там интернетов и прочих гаджетов, – Маша улыбнулась. – Да пойдем.
Они открыли скрипучую дверь и попали в грязный подъезд. Квартира у гадалки тоже оказалась весьма неприбранной и запущенной. Зато в ней хватало всяких магических штук. Книги на полках поражали названиями типа «Средневековая магия друидов и египетских мудрецов». Кроме карт таро имелись и другие странные колоды. В комнате находилось несколько стеклянных шаров. А еще сильно пахло кофе. На гуще провидица тоже гадала.
Запах кофе Ларисе нравился, потому она согласилась подождать Машу в соседней комнате. Если б не запах, вряд ли бы осталась в этой ужасной квартире. Впрочем, от чашки напитка она отказалась.
Маша разговаривала с гадалкой около получаса, потом вышла довольная и, сдерживая рвущийся восторг, прошептала Ларисе на ухо:
– Она пообещала, что скоро Кирилл вернется. У него, говорит, просто жуткие проблемы, о которых он не захотел никому рассказывать. Но все окажется ерундой. Он вернется. И он меня любит. Представляешь?
– Серьезно? – Лариске хотелось скептически хмыкнуть, но она не стала обижать Машу.
– Сходи к ней. Поговори просто.
И Лариса решилась. Ну а чего бы действительно не поговорить?
Только разговорами дело не кончилось. Сначала Лариса в самом деле только говорила. Потом из нее нахлынула обида, она разревелась и заявила, что хочет наслать проклятие на бывшего.
– Проклятие? – переспросила гадалка. – Ты уверена? Думаю, не надо, ему сейчас и так не сладко.
– Надо, – убежденно сказала Лариса. – Точно надо.
– Хорошо, – кивнула провидица. – Будет ему проклятие.
***
Послу выписки Маша и Лариса не виделись. Иногда созванивались или писали друг другу. Все планировали встретиться, но никак времени не находили. Обе ушли в работу, и спустя некоторое время прекратили звонить и писать.
Повстречались они случайно. Прошел почти год после потери обеими своих аппендиксов. Столкнулись на улице в морозный, но солнечный день недалеко от вокзала, где стояла суета, и водители такси сигналили пешеходам.
– У тебя время есть? – поинтересовалась Маша после обоюдных приветствий и восторгов по поводу нечаянной встречи. – Давай в кофейне посидим. Поболтаем.
– Давай. Есть у меня время. Немного, правда.
В кафе они заказали по чашке капучино и куску тортика, и Маша заговорила:
– Представляешь, Кирюха не просто так исчез. Там у них был какой-то зубной врач, который кучу народа СПИДом перезаражал. Потом все открылось, и ужас что началось. А Кирюха у него тоже лечился. И он как представил себе вот это вот все, так подумал, что от него все отвернутся. И не нашел ничего лучше, чем сбежать. Никому ничего не сказал. Ни родителям, ни друзьям, ни мне. Выждал положенное время, сдал анализы. Потом еще сдал и еще. Ничего у него нет. Ну и вернулся. Так извинялся передо мной. А я ему говорю: «Я б тебя и с этим любила. Ну живут же люди…»
– Офигеть! – воскликнула Лариса. – Как можно такие вещи скрывать? И вправду живут ведь. Семьи заводят, детей рожают. Сейчас медицина далеко ушла, двадцать первый век на дворе…
– Вот и я говорю. Права оказалась гадалка, тут ты не поспоришь. А твои-то дела как, кстати? Что с Валеркой? Настигло его проклятие?
– Я не верю в проклятия, – Лариса отмахнулась. – Ерунда это все, просто угадала провидица твоя. Но у Валерки и вправду дела не очень. Судят его. За взятки. Посадить собираются надолго. Только вот мне легче не стало. Дело действительно не в том, чтобы наказать обидчика. Не уходит проблема от этого. Обиду надо изжить. Я к психологу хожу, она мне помогает. А еще я собираюсь уехать. Билеты взяла на следующую неделю. В Москву поеду. Мне новая жизнь нужна, бросить хочу и город, и все воспоминания…
– Ясно, – покивала Маша. – Наверное, правильно. Ну, удачи тебе. Желаю счастья и все такое. А у нас скоро свадьба! Приедешь?
– Ну, – Лариса улыбнулась, – чтоб хоть посмотреть на твоего Кирюху – приеду.
---
Автор рассказа: Алена Громова
---
Чиста река у истока
Это майское утро 1914 года в Сосновке – небольшой деревушке, затерявшейся на просторах Смоленской губернии – начиналось, как обычно. Едва только солнце показало из-за горизонта свою ярко-алую макушку, и первые оранжевые лучи брызнули на стрехи хат, как из больших, душных хлевов послышались громкие, добродушные женские крики и упругие звуки ударов первых струй молока о подойник.
На старой высокой липе, растущей в конце длинной улицы, заклекотал аист. В деревне начиналась привычная, ежедневная суета.
Медленно, со скрипом, отворилась рассохшаяся дверь одной из хат, и на двор, сонно зевая, вышла юная, невысокая, смуглая сероглазая девушка с каштановыми волосами, собранными в длинную, растрепавшуюся ото сна косу.
Мария протёрла заспанные глаза, нырнула в большой, душный хлев, не глядя, сунула руку в низенький и широкий деревянный ящик, в который неслись куры, и вытащила оттуда два ещё тёплых яйца. И, прежде чем сидевшая у коровы мать отвернулась от подойника, похитительница яиц исчезла, как привидение.
Наскоро позавтракав вчерашними оладьями, Рокотовы вышли во двор. Глава семьи, Степан, громко, отрывисто покрикивая, быстро запрягал старого, но ещё крепкого мерина по кличке Ворон. Прасковья, суетясь, вынесла из избы большую полотняную сумку с харчами.
Мать и дочь, подобрав длинные домотканые юбки, взгромоздились на телегу, и она, поскрипывая, неспешно выкатилась на улицу. Рокотовы ехали работать за деревню, на дальнее поле, на весь день.
Зло, нудно звенели бесчисленные надоедливые комары, и Прасковья, лениво отмахиваясь от них, любовалась дочерью. Мария была шестым ребёнком Рокотовых – шестым и единственным выжившим. Пятерых старших деток Бог дал – Бог взял…
Этой весной шестнадцатилетняя Маша неожиданно расцвела: ещё вчера она была нескладным подростком, озорницей, хохотуньей – а вот уже полная прелести юная девушка…
Пригревало всё сильнее. Когда Мария с родителями приехали на дальнее поле, там уже было много телег, и вовсю хлопотали люди. Степан неторопливо распряг Ворона, стреножил его и пустил пастись на опушке. Прасковья с дочерью повязали платки и взялись за лопаты и тяпки.
Поправляя тонкой рукой сползавший на брови платок, Мария украдкой бросила взгляд на высокого, худого, чуть сутуловатого темноволосого парнишку, работавшего на соседнем наделе, и тут же отвернулась. Петька Громов был на год старше Маши, и в детстве они, мягко говоря, не ладили.
За работой день пролетел незаметно – к вечеру тяпки с лопатами стали страшно тяжёлыми, а руки и ноги налились свинцовой усталостью.
С поля уже под вечер всех прогнал нудный, мелкий дождь.
Рокотовы ехали домой в лёгких майских сумерках. Дождь, наконец, кончился, налетели комары, и от них не было спасу. Впереди маячила подвода Громовых. Степан щёлкнул кнутом, и Ворон перешёл на ленивую рысь. Они въехали в небольшой лесок, отделявший дальние наделы от деревни, и почти догнали подводу Громовых, как вдруг у телеги на всём ходу отлетело правое заднее колесо.