Начало рассказа здесь.
Натан Даниэлевич Михельсон, который год маялся в должности директора заштатного, и медленно умирающего Дома Культуры. «Птица удачи» постоянно выскальзывала из его рук. Уставший «расставлять силки», незадачливый «маэстро» обратил внимание на глуповатую, не обладающую внешностью «Моны Лизы», уже «не первой свежести», некую Людочку Бронскую, обладающую перспективной мамочкой, приобретающей широкую известность, как бизнесвумен.
Бракосочетание не заставило себя долго ждать. Товарищ Михельсон просчитался, надеясь на «манну небесную», но джентльменский договор с тещей, на матпомощь в переезде в страну «равных возможностей», был торжественно закреплен обильным застольем в шикарном ресторане. Конечно, за счет «дорогой мамочки», Элеоноры Викторовны. Иначе, не будь он Натаном Михельсоном. Госпожа Бронская особо «не кочевряжилась». Простая, светлая мысль посетила её голову: «Баба с возу…» и далее, довольная своим остроумием, она додумала: «…дальше едешь – больше командировочных».
И Натан Даниэлевич, захватив семью, полетел догонять свою «птицу счастья». Распираемый от переполнявших его чувств, он, как лягушка-путешественница открыл рот, что бы закричать: «Это я придумал!», как тут же рухнул вниз, на славный Брайтон Бич. А «птица» полетела дальше.
Натан Даниэлевич в меланхолию не впал. Великими стараниями, он наскреб по сусекам города Нью Йорка спивающихся русскоговорящих бродячих музыкантов, и создал нечто среднее между сильно урезанным оркестром Гленна Миллера и отечественным «Сектор газа». Полился бальзамом, по Бруклинским забегаловкам, на исстрадавшиеся по родине души эмигрантов постсоветского пространства, душещипательный и фривольный русский шансон. Очень быстро Натик Михельсон приобрел славу известного продюсера в пределах района Брайтон Бич, и стал прозываться мистером Михельсоном. Но, недолго. В ресторанах, где еще жила память о русских исполнителях эмигрантах - Пародия на джаз бэнд, под руководством маэстро Михельсона быстро распалась.
Воспитанная в лучших маминых традициях Люся Михельсон сориентировалась в обстановке быстро. Равнодушная к Российским законам, Американская фемида, признала брак с мистером Михельсоном недействительным, не задумываясь.
Очень приглянулась русская девушка Люси, чернокожему бизнесмену, владельцу доходных домов, мистеру Чимвембе. Нравились ему русские «гелз», во множестве обитающие в Нью Йоркском муравейнике. И тут «подвалило». А Люси не подвержена бациллам расизма, и ей было глубоко безразлично, какого цвета кожа у её избранника. Хоть лягушачья, были бы «баксы», да побольше. Скоро Люси сбросит ненавистную фамилию – Михельсон, и станет богатой мисс Чимвембе. Абимбола Чимвембе, теперь уже с благозвучным именем Бен. С затаенным ликованием, априори чувствовал себя обладателем не бедной тещи из далекой России. И в эту самую, далекую Россию, полетела гостевая виза с приглашением на церемонию бракосочетания, на имя Завзятко Элеоноры Викторовны.
Никому не нужный Натан Михельсон, вечерами просиживал износившиеся штаны за дальним столиком ресторана «Садко», смотрел влажными коровьими глазами в пустоту, и вспоминал захолустный Дом Культуры в недоступной теперь России, и опустошал бутылку дешевого бренди.
Элеонора Викторовна лихорадочно собиралась ступить на североамериканский континент, чтобы достойно отметить бракосочетание любимой дочери.
Многомудрый Вольдемар Францевич, тоже время зря не терял. Как только самолет с «телом» Элеоноры Викторовны покинул пределы необъятной России, в службу мимикрировавшую из Конторы Глубокого Бурения в службу, аналогичную по роду деятельности своей предтече, поступило заявление от генерального директора некоего предприятия, о краже секретной документации по технологии изготовления электронных калош, из хранилища этого предприятия. Все явные и косвенные признаки указывают на причастность к хищению- Завзятко Элеоноры Викторовны, час назад отбывшей в Соединенные Штаты Америки. Какие признаки, и каким образом они «указывают», сказано не было. Всем, и на всё, было глубоко наплевать. Но, сигнал поступил, значит надо реагировать.
Пытаясь снять наличные в аэропорту Кеннеди, Элеонора Викторовна с удивлением и растерянностью читала надпись: «Ваша карта заблокирована». Если бы банкомат имел зубы, она бы разглядела на нем широкую, безразличную голливудскую улыбку. Дело принимало дурной оборот. «Хватило бы наличности на обратный билет!».
Церемония бракосочетания пошла не «перекос». Мистер Чимвембе находился в наисквернейшем расположении духа. Обещанный тёщей беспроцентный кредит, в качестве свадебного подарка, так и остался розовой мечтой.
В аэропорту Шереметьево, Элеонору Викторовну, взяли под «белы рученьки» двое молодых мужчин, «одинаковых с лица» и пригласили в черную «Волгу». Вскоре, влиятельная бизнес леди была водворена в шестнадцатую, и последнюю её квартиру, под домашний арест. Остальные пятнадцать, таинственным образом, волею вездесущего Вольдемара Францевича, ей более не принадлежали.
За таинственными стенами филиала Лубянки, сидели отнюдь не «медные лбы» с бюстов чекистов всех этапов строительства социализма. Там быстро сообразили, чьих шаловливых рук дело исчезновения «секретных» документов, давно уже таковыми не являющимися. А из-за стен дома на Центральной площади города, стал доноситься глухой ропот, что непомерный аппетит зарвавшегося господина Враны, следовало бы немного умерить, что и было принято к исполнению.
Компетентные органы быстро «сварганили» операцию с подставой, и документы с технологией изготовления клизм были проданы Вольдемаром Францевичем, агенту спецслужб. Факт госизмены налицо.
Благодаря девизу «Своих не сдаем», господин Врана сидел в камере с телевизором и холодильником, в гордом одиночестве. Дело о пустяшном экономическом преступлении намеренно тянули по двум причинам. Ждали скорой амнистии, и надо было успеть «прибрать к рукам» непомерно разросшееся хозяйство «сладкой парочки» владельцев «Рогов и копыт».
Элеонора Викторовна, уверенным шагом, и с таким же уверенным душевным настроем, приближалась к проходной, как ей казалось, их совместного с Вольдемаром Францевичем «детища».
Турникет упрямо не поддавался. Перед ней выросла монументальная фигура охранника с лицом Ивана Тихоновича Бронского.
- Мэм! - пафосно, с затаенным ехидством в глазах, произнесла фигура. - Вы к кому?
- Ваня! – воскликнула опешившая «мэм». - У тебя с головой всё в порядке? Я же Элеонора! Немедленно позвони Вольдемару Францевичу!
- Я вас не знаю! Пропуск на вас не заказан. А господин Врана временно отсутствует. И пускать вас не велено! Так что извольте покинуть помещение!
Элеоноре Викторовне вдруг стало понятно все. Она дико расхохоталась, и метнула, как гранату, в надменного охранника свою довольно тяжелую сумочку, основательно расквасив ему нос.
Каждое утро её выводят на прогулку в уютный, локальный дворик больницы. Элеонора Викторовна начинает выходить из состояния меланхолии, и из её уст все громче и громче сыплются угрозы: «Я до них доберусь! Я им ещё покажу!»-пока, наконец, санитары вежливо упаковывают её в смирительную рубашку, и водворяют восвояси, в палату.
Вольдемар Францевич, вернувшийся в своё уютное кресло, лихорадочно восстанавливает изрядно истощившиеся активы, регулярно посылая гостинцы в психиатрическую больницу. Эклеры, так обожаемые его бывшей компаньоншей.
Голос разговорчивой престарелой представительницы «ордена Плаща и Кинжала» постепенно стихал, пока не превратился в комментарии, и анализ собственного повествования.
- А как же Люся?? Что с ней стало? – вдруг спросила ерзавшая от нетерпения вульгарная девица.
- А это к нам, в приёмную, с запросом! – ответствовала бабуля.
Девица была совершенно уверена, что благословенная Америка, где-то здесь, рядом, не далее как за Кавказским хребтом. И её назойливо сверлила мысль: « А не рвануть ли за бугор, поискать себе какого- нибудь Чимвембу или Зимбабву. Пусть и не владельца доходных домов. Пусть владельца общественных туалетов. Ей все равно. Деньги не пахнут.
Канал "Стэфановна" предлагает Вашему вниманию рассказы: