…Пока Женька разбирал покупки, она, взяв со стола огромное яблоко, для того чтобы как-то скрыть волнение, молча бродила по квартире, разглядывая подзабытые фотографии на стенках и полках, неосознанно крутила плод в ухоженных красивых пальцах.
Кровать, диван, кресла, стулья были укрыты плёнкой, хотя в квартире не было даже признаков пыли. Как – будто хозяйка только что сделала тщательную уборку.
Красивые комнатные цветы, занимавшие все подоконники необычной ширины, цвели на зависть прохожим.
Подойдя к окну, смотрела вдаль улицы сквозь белоснежную кружевную занавеску.
Алисе вспомнилось всё, что происходило когда-то в её жизни. Со стороны было заметно, что не все моменты той жизни были приятными, и они эти воспоминания заставляли её снова волноваться.
Сильные мужские руки с нежностью обвили её стройную талию, Евгений коснулся губами завитка волос у виска, затем резко развернул на сто восемьдесят градусов. Глаза её встретились с пылающими страстью глазами влюблённого мужчины. Да! Она забыла его! А он стал другим, и совсем другая энергетика обволакивала её. И… она не в силах противостоять ей и отказать ему!
… Два дня пролетели незаметно. За это время им не удалось поговорить ни о себе, ни о жизни.
Утром третьего дня её разбудили ароматы еды, исходившие из кухни. Алиса открыла глаза, Жени рядом не было. Приподнялась с подушки, натягивая простыню на обнажённую грудь.
Увидела его сидящим на подоконнике, взор его был направлен вдаль за окно. В одних джинсах босиком, одна нога полусогнута, стояла на подоконнике, вторая, свисая, стояла на полу. В таком виде Алисе мужчина показался таким домашним и трогательным, она улыбнулась, где-то в самых глубинах души, что шелохнулось, но так там и осталось.
Он был задумчивым и невесёлым.
Может быть, он почувствовал, что Алиса проснулась или заметил еле заметное движение на кровати, повернул голову. Улыбка расцвела на его лице. Глаза заискрились нежностью и любовью. В следующий миг он уже был рядом, опустился на пол, уселся в позу «лотоса». Взял её руку в свои ладони, прикоснулся губами. Он сначала поцеловал тыльную сторону нежной руки, затем перевернул, коснулся середины ладони, а потом поцеловал подушечки каждого изящного пальца. Взглянул в её глаза и тихо произнёс:
– Ты забыла меня…
– Прости… – прошептала она. – Прости, – повторила Алиса, понимая, что сейчас расплачется. Отвернулась, что бы он не увидел этого, до боли прикусила губу, пытаясь привести себя в чувства. – Женя, я любила тебя долго, долго… Жила надеждой, что когда-то всё изменится. Но… так получилось, что душа моя очерствела и закостенела… Мне никто не нужен теперь… Прости…
Она по-прежнему смотрела в другую сторону.
– Ты ни в чём не виновата! Это я не сумел уберечь тебя! Ведь знал же, что!.. Ты должна была сразу же рассказать обо всём! – громко сказал он.
Алиса села, всё так же прикрываясь простынёй.
– Испугалась за меня! Любимая моя девочка! Что же тебе пришлось пережить! Ад! Я бы с этим легко справился! Пусть бы отсидел! Десять лет не вся жизнь! Но ты бы не забыла меня! Мы бы всегда были с тобой вместе… А теперь? Теперь я потерял тебя навсегда…
Она смотрела на него испуганно, губы дрожали, слёзы усилили свой поток. Пыталась сказать что-то, но справиться с собой не было сил. Наконец, произнесла еле слышно:
– Ты всё знаешь?..
– Прости, маму! Она хранила твою тайну до самой смерти… Мучилась, страдала, но молчала. Лишь на последних минутах жизни рассказала всё, что ты ей доверила. Просила прощения у тебя. Умоляла найти и сделать счастливой… Я понимаю сейчас, что опоздал…
Алиса поднялась на колени, покрывало соскользнуло с неё, она машинально схватила простыню, снова прикрылась.
Но он уже подхватил её на руки, уложил, как маленькую девочку.
– Счастье моё! Я не могу без тебя! Я безумно хочу быть с тобой! Только вижу в твоих глазах не любовь ко мне, а только чувство вины… Не перестану повторять, что ты не в чём не виновата. Даже где-то благодарен за то, что моя жизнь сложилась именно так… Другой я не мыслю… Все эти годы мечтал об этих минутах, эти мечты спасали меня… Я чувствовал, что какая-то сила бережёт меня. Тогда ещё будучи «зелёным» воякой, чувствовал это. Где бы это не было: в окопе, в здании, в транспорте… Что-то гнало меня с того места, я даже злился… но уходил… Через считанные минуты, иногда секунды туда попадал снаряд. Всё обходилось царапинами…
Он замолчал, посмотрел в её глаза, наклонился, поцеловал кончик носа, глаза и только потом с жадностью захватил её губы…
Она лежала в его объятиях, спиной прислонившись к его груди. Чувствовала его взволнованное сердцебиение. Пальцы их рук были переплетены.
– Женя, – тихо обратилась она к мужчине. – Женя, мне нужно домой…
Резко приподнялся, повернул её к себе, заглядывая в глаза, с болью произнёс:
– Нет! Нет! Любимая, мы не можем вот так расстаться! Я поеду с тобой…
– Прости! Прости, мне нужно побыть одной! Я хочу понять…
В её глазах снова стояли слёзы.
– Что понять? Нужен ли я тебе?
Алиса качнула головой, слёзы сорвались с глаз.
– Ты мне нужен…
– Только не можешь понять в каком качестве?
Она не ответила, порывисто отвернулась, легла, свернувшись калачиком. Её тело содрогнулось в рыдании.
– Милая моя, желанная моя! Прошу, не плачь! Я не могу выносить твоих слёз…
Он нежно прикоснулся к её обнажённому плечу губами, снова развернул к себе.
– Женя, мне нужно домой, – снова сказала она, вытирая лицо простынёй.
– Хорошо. Ты поедешь поездом, а я следом на машине. А там тебя встречу. Там – это где?
– В Москве…
– В Москве? Почему же я не смог, тебя найти? Скажи, какая у тебя теперь фамилия?
– Ты узнаешь. Только чуть позже… Извини! Я в душ…
Она попыталась встать с постели, но он задержал её.
– Надоел я тебе? Утомил?
– Нет! – воскликнула она, застенчиво, но грустно улыбаясь. – Всё было чудесно! Ты же всё знаешь!
Снова попыталась уйти, но он взял её на руки и понёс в сторону ванны. Там отпустил.
– Я приготовил завтрак, но какой уж тут завтрак. Я заставил голодать тебя эти дни… – говорил он, снова прижимая её к себе.
– Иди, накрывай на стол! – рассмеялась она, слегка отталкивая его от себя. – Я долго не задержусь.
– Понял, через несколько минут стол будет накрыт!
Алиса снова стояла у окна, писала СМС домой. Он подошёл к ней, обнял, вдохнул аромат её волос.
– Я так скучал по тебе… Когда ты сказала, что ты… что я тебе больше не нужен. Мне не хотелось жить… Так напился, надеясь не проснуться… но, по-моему, не случилось. Ушёл в Армию. Хотел забыть тебя…
Он грустно усмехнулся.
– Изнурял себя физически до изнеможения… Вера приехала ко мне… Вера! Прости, я должен тебе это сказать. Тебе нелегко вспоминать, но я должен. Она умоляла сказать тебе, что виновата лишь в том, что передала слова Валентины… Это она попросила передать тебе, что я, якобы, жду тебя на нашем месте.
– Значит, Валентина была в сговоре? И, если бы она сама решилась мне это сказать… Я бы могла усомниться… А так… Всё правильно просчитали…
– Похоже, так и было.
– Веры мне очень не хватало… Я всё время думала... Почему она со мной так поступила? Может быть, влюблена всё-таки была в тебя? А когда твоя мама сказала, что она часто навещает тебя. Подумала, что так и есть.
– Нет! Хотя в день «Присяги» она пригласила меня к себе и … даже попыталась «утешить». Честно скажу, что я чуть было, не попал в этот рыжий омут, но вовремя опомнился. Прости, любимая! Во всём виноват только я! Я очень виноват перед тобой!
– Нет… В нашем случае мы знаем кто виноват…
Она встряхнула головой, волны волос рассыпались по плечам. Посмотрела ему в глаза.
– Расскажи, как ты жил все эти годы.
Женька продолжал прижимать её к себе, коснулся губами её щеки.
– Собственно, рассказывать особенно нечего. Был Афган… Твоя любовь и впрямь меня хранила…
Она качнула головой.
– Не только моя. Материнская любовь надёжнее самой твёрдой защиты.
– Главное, что я уцелел. Бывая в таких…
С горечью произнёс он, в его глазах мелькнул огонь.
– Ты весь в шрамах! – воскликнула она, снова заглядывая ему в глазах.
Он увидел в них боль, но не любовь…
Усмехнулся.
– Пришлось побывать в таких переделках, так что выходя из них с этими ранами, можно сказать, что везло.
Алиса провела рукой по его обнажённому торсу, прикоснулась губами к каждому шраму на его груди.
Григорьев задохнулся от этих нежнейших прикосновений.
– Алиса! – страстно прошептал он. Приподнял её лицо за подбородок.
Она взглянула в его глаза, увидела тот же бесконечно влюблённый взгляд. Как - будто и не было этих двадцати с лишним лет.
– Алиса, – снова сказал он, она видела необыкновенный огонь в его глазах, почувствовала его волнение через дыхание, через его прикосновения, страсть снова захватила его…
– Ты остановился на Афгане, – произнесла она, когда немного остыла, и когда он чуть-чуть ослабил объятия.
– У меня было время, чтобы обдумать, как жить дальше. Затем со мной встретился человек и предложил продолжить службу. Я согласился. Снова окунулся с головой… Было очень интересно. Не знаю, как получилось, но я вскоре оказался женатым! – улыбнулся он. – Да ещё на генеральской дочке. Она требовала, чтобы я оставил то чем занимался. Её отец обещал поспособствовать… Понимал, что меня хотят загнать в стойло! Но это не для меня. Только сыновья удерживали меня рядом с ней. Но потом и ей надоело так жить. Мои командировки были длительными. Часто потом приходилось восстанавливаться… Вместо того чтобы отдохнуть, я стремился скорее уехать из дома. Так, что… Однажды вернувшись из командировки… я обнаружил квартиру пустой. Содержание записки подробно пересказывать не буду, – тихо рассмеялся мужчина. – Сообщала, что нашла мне замену. Он-то оценил её по достоинству. Спасибо ей за то, что не запрещает видеться с мальчишками. Мы очень дружны! Я сгребаю их в охапку, по возможности после каждой командировки, много путешествуем по стране. Знаешь, но я вздохнул с облегчением. В минуты слабости думал: «Зачем я тогда так поступил?», но сыновья скрашивают мою жизнь. Схоронил маму. За эти годы потерял много друзей… Вот и вся моя жизнь перед тобой.
Он ненадолго умолк, но снова заговорил, резко прижав её к себе.
– Я искал тебя. Искал под тремя фамилиями по всей стране. Но ты как в воду канула. Удивлялся, семья из трёх человек не могла просто так исчезнуть. Думал, вышла замуж, сменила фамилию. И всё же продолжал искать. Почему я тебя не нашёл?
Смотрел в её глаза, провёл рукой по её волосам, так как любил это делать в далёкой юности.
– Теперь это неважно! Ты со мной! Я больше никому тебя не отдам!
Алиса вздохнула, хотела, чтобы он не заметил этого, но он понял, что есть какая-то преграда. Понял это по-своему.
– Я буду рядом! Всегда теперь буду рядом. Ты вспомнишь меня! А, если нет! То я заставлю тебя в меня снова влюбиться!
Она чувствовала, как тяжело давались ему эти слова. Обняла и сама впервые за эти дни пылко поцеловала его.
– Милая! Любимая моя! Я не знаю, есть ли у меня другая причина, чтобы жить дальше! – горячо говорил он, глядя в её глаза блестящими глазами. – Только надежда на твоё возвращение ко мне…
– Женя, мне нужно успеть на вечерний поезд, – сказала она, возвращаясь из ванной.
– Я поеду с тобой!
– Мы это уже обсудили!
– Я поеду на машине за поездом!
– Решай сам…
Её холодность насторожила его, но он теперь знал, что может скрываться за ней.
Он купил два билета в купе люкс-вагона. Когда она это услышала, он по её выражению лица понял, что она не хочет сейчас быть с ним. Ему пришлось её успокоить:
– Мне так будет спокойнее. Я буду знать, что тебя никто не потревожит.
Алиса грустно улыбнулась.
– Это что? Ревность?
– Думай, что хочешь! Но ты поедешь одна!
Оба вошли в вагон. Женька уложил её вещи, встал рядом, обнял.
– Только не говори, что мы больше не увидимся с тобой! Я понял, что не нужен тебе. Эти дни ты была со мной только, потому, что чувство вины до сих пор тебя гложет… Я уже говорил тебе, что ты ни в чём не виновата… Живи спокойно, будь счастлива! Но ты должна знать, что я люблю тебя! Буду жить надеждой на следующую встречу. Даже, если она снова состоится через четверть века.
– Женя, я позвоню тебе! Обязательно позвоню! Скоро позвоню! Меня дома ждут только дети… Их у меня много! И ты меня зря идеализируешь! Я совсем не такая! – торопливо говорила она, по щекам снова потекли слёзы.
– Дети — это прекрасно! А остальное неважно! Ты для меня всегда будешь самой чистой, самой любимой, самой желанной…
– Молодые люди, поезд отправляется! Пора расставаться! Кто у вас остаётся? Провожающий, покиньте вагон! – говорила проводница, появившаяся у двери в купе.
Женька понял, что это всё! Он обхватил своими ладонями лицо любимой женщины, с жадностью начал целовать её, как когда- то прощаясь у автобуса.
Вагон качнулся.
– Я поеду с тобой!
Она, молча продолжая плакать, отрицательно затрясла головой.
Он развернулся и пошёл по коридору к выходу. На ходу поезда спрыгнул на перрон.
Алиса упала на сидение, разрыдалась. Звук её безутешных рыданий, был слышен во всех уголках пустого вагона.
Снова появилась проводница.
– Не пойму я Вас! Плачете! Почему же не разрешили ему с Вами поехать? Ведь и билет-то есть!
Она подняла на женщину заплаканные глаза.
– Потому что я люблю другого.
– Вот жизнь! – не унималась разговорчивая проводница. – Кому-то ни одного! Кому-то пачками!
– Скажите, на какой станции поезд делает последнюю остановку перед Москвой?
– Сейчас уточню. Я на этом рейсе первый раз.
Алиса сошла с поезда в небольшом городке за три сотни километров от столицы. Знала, что Женька будет ждать её, но этой встречи она не хотела. Понимала, что снова делает ему очень больно, поделать с собой ничего не могла. Она добиралась до Москвы на автобусе, сидела, не шелохнувшись, весь путь, вжимаясь в мягкое сидение.
Григорьев, действительно, встречал её на перроне с огромным букетом алых роз. Он стремительно шёл к нужному вагону. Из него никто не выходил. Сам поднялся внутрь, пошёл по вагону.
Проводница окликнула его.
– Молодой человек, куда вы? А это Вы…
– Скажите, где девушка из восьмого купе?
– Так она вышла на предыдущей остановке. Странная какая-то. Плакала всю дорогу…
Она видела, как изменилось лицо мужчины, как кровь отхлынула с его лица.
– Спасибо, – разочарованно произнёс он, вручил букет ошалевшей женщине и спрыгнул на перрон.
Начало: