Наконец-то понедельник, нормальный утренний обход и анализы - Саше из пяточки кровь брали, он вздрагивал, но не кричал, может, слишком слаб для этого. Лежание под лампой продолжается - одно меня беспокоило, сильно мерзли ножки у сына, а укрывать нельзя. И носочков никаких не было детских. Муж за выходные так и не смог приехать - говорил, какой-то там аврал на работе. Наконец какая-то из дежурных медсестер принесла крохотные детские носочки, вязаные из очень мягкой голубенькой пряжи. И хоть они были крошечными, но на ножках сына смотрелись, как сапоги не по размеру, да и Бог с ним, главное, ножки не будут мерзнуть. Сказали все время в них не лежать, периодически можно надевать. Я была очень благодарна, прям до слез растрогали. Слезливость, вероятно, как следствие гормональных скачков после родов. Гинеколог обнадежила, что все пройдет, и что со мной уже все отлично и она меня готова отпустить хоть завтра. Соседка выписалась, а меня перевели в бокс между палатами - там, где обычно проходят досмотры, стоит запасная кровать, вот я на ней и оказалась, как в аквариуме, между двух палат. Одно хорошо - можно задергивать шторы, они тут во всю стену. В палате, которая с моим боксом соседствовала с другой стороны, оказалась та курящая молодая роженица. Теперь и тут меня преследовал запах табака, и к этому еще прибавился плач ее девочки, которая отказывалась от груди. Врачи ругались, говорили, молоко горькое, не хочет ребенок есть. Так и перевели на смесь в итоге.
Я в тревожном ожидании следующего обхода - пока сын лежал под лампами, потерял двести граммов веса, это многовато для него, видимо, мое молоко для него недостаточно питательное - иногда днем приносят смесь его докармливать. Кожица у сына тоненькая, вся в пушке, и пока желтовато-красная. Когда достаю его кормить, снимаю повязку с глаз, смотрю на белки - они тоже еще чуть желтоватые. Ждем результатов анализов, а еще в роддоме событие - приезжает какой-то знаменитый детский невролог осматривать детей, а поскольку нас в роддоме задержали, мы к ней попадем на осмотр.
На следующий день врач приходит с хорошими новостями - показатели крови лучше, и есть небольшой плюс по прибавке веса, так что, если все будет хорошо, нас отпустят домой девятого. Идем к неврологу, "рефлексы в норме, хоть и слабенький". Вечером приходит медсестра и говорит готовиться к выписке, завтра девятое число. Звоню мужу, прошу организовать выписку домой, машины у нас нет, а сидеть мне нельзя. Медсестра советует лечь на заднее сиденье, а ребенка мужу отдать на руки.
Утро выписки совсем как утро родов - идет холодный дождь, небо серо-белое, чувствуется холодок скорого снега, температура плюс пять. Слава приехал за нами рано, я от радости, что едем домой несколько рассеянна. Врач говорит про патронажных медсестер, которые должны нас навещать, а еще про то, что нам срочно надо будет к педиатру с выпиской, нужно какое-то лекарство Саше пить, что желтуха полностью не прошла, но показатели уже позволяют нас выписать на участок, а дальше участковый врач будет решать по плану лечения. Саша уже избавился от желтого оттенка кожи, но, видимо в крови что-то осталось. Сын по большей части спит, только я спать не могу нормально - болит грудь, молоко начало поступать в бешеных количествах, Саша столько не осиливает, приходится сцеживать, не всегда же он будет таким слабеньким, как бы потом не оказалось, что молока не хватит.
Такси ждем долго - тако район интересный, не все таксисты едут на вызов. Я держу Сашу на руках в теплом конверте с голубой лентой, Слава стоит рядом с моими сумками и заглядывает в конверт, ему видно только край подбородка. Наконец такси подъехало, я пытаюсь забраться в машину, не садясь, а укладываясь на заднее сиденье, Слава с Сашей на руках садится вперед, нас ждет получасовая дорога домой.
Дома все чисто вымыто, Слава драил сам, сказал что его мама отказалась помогать (мы с ней не очень ладим). Только уложила Сашу спать в его кроватку, как пришла свекровь "на внука поглядеть".
- Ну здравствуй, молодая мамочка - наигранная жизнерадостность несколько резанула фальшивой нотой - показывай внука!
- Тамара Андреевна, я его только уложила, можете подойти посмотреть, только на руки не берите, - говорю я, и иду за ней в комнату. Кроватка стоит впритык к нашей кровати- я настояла, мне нужно следить, как он дышит ночью, я боюсь его потерять.
Свекровь склоняется к кроватке, чуть отгибает одеялко и неодобрительно поглядывает на меня. Выходим в коридор, и началось.
- Что-то он непонятно, на кого похож, и что такой мелкий? Ты вон какая деваха... крупная, а сын какой! Вот уж гора мышку родила. Больной он, что ли?
Я чувствую, что меня захлестывает бешенство, хочется много чего сказать, но тут вмешивается муж.
- Мама, а с чего ему быть крупным-то? Я что- крупный? А что непонятно, на кого похож, так время покажет, израстет. И вообще, шла бы ты отдыхать, Кристине отдохнуть надо!
Возвращаюсь к кроватке, прилегла рядом, смотрю на маленькое личико сына, чувствую, как отпускает это инстинктивная, даже немного звериная потребность защищать своего ребенка. На плечо опускается рука мужа- я поднимаю голову, он держит в руках большую кружку чая с молоком, - Вот, попей, мне сказали, для кормящих хорошо чай с молоком. Я там сгущенки еще купил, если вдруг молоко кончится днем, чтобы было с чем попить.
Я принимаю кружку, благодарю, он садится рядом, у него в руках кофе, так и сидим,тихонько попиваем их кружек, я практически лежу, привалившись плечом к плечу мужа.
Завтра нужно нести Сашу к педиатру, а сегодня - наша первая ночь дома.
Всегда терпеть боль и нести ее в себе - невозможно. Посвящаю свою историю все мамам душевнобольныx детей. История реальная, случилась со мной, изменены только имена.