«Она бешено кидала в Гелия тарелки с разнообразной закуской и ломти студня. Размазала по лицу и сорочке любимую его свеклу с черносливом и майонезом. Выплеснула в лицо хрен знает что со сметаной. Хлестанула по нему огромным, с чистою слезой срезом чуть ли не последней кремлевской ветчинки, сходящей со сцены истории партии. Шмякнула в ухо красную холодную икорку из хрустальной шайбочки… Она схватила жареного поросенка за обе задние ноги и начала колотить им Гелия – гнать скотину вон из квартиры».
Сам виноват?! Нет, виноваты демоны, демонки, бесы, чертики и типчики, преследующие героя и так нагло, прямо у него на глазах, производящие погрузку в поросячье чрево…
Сразу бросается в глаза сходство Гелия с Передоновым – героем романа Ф.К. Сологуба «Мелкий бес», – проявляется оно не только в том, что героев преследуют потусторонние сущности, но и в том, что герои подобны «гриппующему ребенку, убивающему время болезни, а заодно и жизни»…
И дело даже не в том, что он, Гелий – «титан мирового безбожия», – вдруг начал видеть демонов, демонков, бесов, чертиков и типчиков, нет, дело-то в другом…
В судьбе его родной страны, «точно так же, как его собственной судьбе, существенно поднагадила на важном жизненном повороте нечистая сила». И всевозможных демонов, демонков, бесов, чертиков и типчиков он, подобно герою «Блошиного танго», ощущает – чует: «…нечисть натуральная так – поверьте мне, несчастному, – тухла и отвратительна в угодливости своей мерзкой, что обонять ее миазмы ну нет больше лично у моей несчастной ноздри никаких возможностей…»
«Чертей я боюсь еще менее, чем людей!» – так, с уверенностью героя повести Бестужева-Марлинского «Страшное гадание», в определённые моменты жизни мог бы сказать Гелий… «…Сущность абсурда жизни заключается в том, что стало у нас тут слишком много тел на душу населения…» Но не станем раскрывать все карты – дадим возможность читателю самому узнать, что же происходило с героем, как он оказался на краю бездны, и как не какая-нибудь там нечистая сила, а маленький котенок выдернул его из трясины оцепенения в сознание происходящего…
Как и Скрудж Чарльза Диккенса, Гелий меняется: начинает ценить заботу людей, а главное – из титана мирового безбожия он превращается… превращается…
Но оставим возможность читателю самому все узнать…
В повести есть отсылки к произведениям Достоевского, Пастернака, Лермонтова и Пушкина (фраза «Не дай мне Бог сойти с ума…» использовалась и в повести «Блошиное танго»)…
Произведение может заинтересовать любителей русской классической литературы…
Когда действия происходят в воображении героя, повесть может напомнить даже произведение А. Соколова «Школа для дураков»: «Он совершенно странным образом не шел на дно, но и не мог броситься “бабочкой” к Веточке…»
А теперь – внимание!! Знакомая многим фраза появляется в этой повести: «Он, кажется, шутливо тогда заметил, что дамы, не видящие за матом забора, производят на него лично странное впечатление, и отказался участвовать в травле почитателей диких стихий народной речи».
Что важно – мата в повести почти нет: произведение не такое экстремальное, как «Николай Николаевич»!
Но при этом не исчезает ирония автора и его желание находить интересные решения на языковом уровне.
Не останется без внимания читателя и прямая манера автора писать: если писателю важно акцентировать внимание читателя на определенной детали, то он не станет тихонечко называть ее, не станет полагаться, как делал Джеймс Джойс, на догадку читателя, Юз Алешковский возьмет и, как говорится, «пальцем покажет» на эту деталь, чтобы читатель уж точно понял и запомнил: «Протянувший было руку Гелий по-плебейски, то есть говнисто, – продемонстрировал якобы великосветское высокомерие и повернулся к гостю задом».
Глубже посмотреть на произведение «Перстень в футляре» поможет повесть «Блошиное танго». Произносит Гелий слово «о’кей», и человек, прочитавший «Блошиное танго», сразу видит героя насквозь: понимает, что герой предпочел русскому, отягощенному смыслами слову «ладно» легкое иностранное – «о’кей»…
Повесть Юза Алешковского будет любопытно прочитать и людям, знакомым с романом В. Войновича «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина». Хотя и в повести Юза Алешковского отсутствуют сказочные элементы, но в ней тоже показана политическая жизнь страны… А картинка к этой статье послужит еще и напоминанием о сне Чонкина…
