77
Разговор девушек не выходил у Веты из головы. Она боялась представить себе, с чем им пришлось столкнуться в застенках монастыря. Даже имея такого брата, как Ирвинг, чио нёс в себе душу тёмного колдуна, но при этом являлся уважаемым священнослужителем, она не хотела верить, что все монахи такие.
Вспоминая маленький приход у доброго и приветливого пастыря в своей родной деревне, который всегда был готов помочь и поддержать своих прихожан, она не могла представить, что другие служители не такие. В её понимании все, кто выбрал себе это поприще должны были иметь бездонную любовь к людям и желание доносить их беды и просьбы до Высших сил.
Но чем больше она жила, тем больше сталкивалась с тем, что это не так. Это создавало раздрай в голове, и тревогу в сердце девушки. Потому что разочаровывать в монахах, она теряла ту опору, которую находила порой в молитвах. И все больше фпонимала, что доверять можно лишь себе.
«Мама хотела спасти сыновей, - думала Вета, - молилась, я слышала. Но всё равно теряла одного ребёнка за другим. И когда она была в отчаяние от того, что отец выгонит нас с ней на улицу, то обратилась к тёмным силам, что они сасли её последнего мальчика, и они сразу откликнулись. Правда, погубили душу моего брата, она светлым облаком так и осталась рядом с его телом, и не может влиять на поступки. Но мамина просьба была удовлетворена - ребёнок остался жить. А вот цена ею была не оговорена...»
Вета продолжала наблюдать за девушками, чей разговор невольно подслушала. Они общались только между собой, пугливо глядя на других обитателей лечебницы. Когда лазарет пришёл проведать священнослужитель, прихожане которого покровительствовали больным, передавали им вещи, а более состоятельные делали пожертвования, то обе бывшие пленницы забились в дальний угол, и не выходили ещё несколько часов после того, как служитель ушёл. В глазах девушек, когда они выбрались из своего укрытия, читался неимоверный испуг.
На следующий день обе покинули лазарет. Куда они пошли, Вета не знала, но надеялась, что старшая взяла младшую с собой. И они смогут устроить свою жизнь даже после того, что им пришлось пережить.
А дни самой Веты были похожи друг на друга. Бесконечный круговорот нищих, которые приходили лечиться в лазарет, жуткая вонь и усталость. И повсюду глаза обездоленных людей - уставшие, безнадёжные, ничего не ждущие от жизни, порой злые и острые от своих бед.
Девушка смотрела на них и думала, когда она станет такой? Где-то в памяти ещё оставались воспоминания о жизни с матерью в отчем доме, когда Стеф-Ирвинг был маленьким и не причинял им больших неприятностей. Когда над головой ярко светило солнце, а вокруг были поля и луга, и ручей, к которому она так любила убегать в детстве. Журчание воды успокаивало её, вслед за ручейком она убегала далеко -далеко, представляла свой собственный дом, мужа, бегающих по двору детишек.
Девушка смотрела на них и думала, когда она станет такой? Где-то в памяти ещё оставались воспоминания о жизни с матерью в отчем доме, когда Стеф-Ирвинг был маленьким и не причинял им больших неприятностей. Когда над головой ярко светило солнце, а вокруг были поля и луга, и ручей, к которому она так любила убегать в детстве. Журчание воды успокаивало её, вслед за ручейком она убегала далеко -далеко, представляла свой собственный дом, мужа, бегающих по двору детишек.
Сейчас эти мечты казались несбыточными. Среди каменных строений города, Вета уже забыла, что такой просторный луг, конца и края которому не видно, сколько не смотри в стороны. Смрад от помоев, выливающихся на улицы, совсем не напоминал свежий воздух около ручья.
Долго находясь среди этой обстановки, девушка перестала замечать, что небо все такое же голубое, а где-то за пределами городских стен остались поля и луга, с пасущимися на них летом стадами.
Иногда она жалела, что оставила работу в таверне, еда там была гораздо вкуснее и сытнее, чем в лазарете, и вся обстановка лучше. Зато здесь к ней никто не приставал. И это было решающим фактором выбора.
В какой-то момент Вета даже потеряла счёт дням, всё равно они были бесконечно похожи друг на друга и будущее не предвещало никаких перемен к лучшему. Единственное, что на самом деле радовало Вету, это отсутствие слежки со стороны Ирвинга. Как она и предполагала, среди людей в большой городе ему было сложно отследить её.
В одну ночь, когда лучи рассвета ещё не начали пробиваться сквозь облака, в дверь лазарета постучали. Старенький доктор и несколько женщин-помощниц теперь уходили на ночь к себе домой, оставляя Вету за старшую. До их прихода двери всегда были закрыты.
- Открывайте, - кричал мужской голос, барабаня в дверь.
Вета села на своей лежанке, с ужасом слушая звуки ударов и крики со стороны улицы. Они перемежались со стонами. Открывать двери она боялась, но понимала, что ещё немного и их просто вынесут. Так и случалось. Старая створка не выдержала и рухнула под напором стучавших.
Выглянув из своей комнаты, девушка увидела, что несколько солдат затаскивают внутрь своих сослуживцев и громко зовут доктора.
- Лекарь придёт утром, - сказала она, выходя к непрошенным гостям.
- Значит ты окажешь нам помощь, - сказал один из служивых.
- А разве у вас нет своего лазарета? - удивилась Вета, вспоминая рассказы старенького врача о том, как он раньше служил при казарме и лечил раненых солдат.
- Наш лекарь не бывает трезвым в это время, - ответил кто-то, - да и пострадали они не на воUне, а в драке в ближайшей харчевне. За такое будет взыскание. Так что подлечи их, чтобы никто не заметил, чем они занимались ночью.
Девушка острожно подошла к пострадавшим. У одного было ножевое ранение, у другого нос клонился на бок и лицо закрывал отёк.
- Я обработаю раны, - сказала она, - но они будут кровить, нуждаться в перевязке и не заметить это невозможно.
- Делай, что стоишь, - поторопил её, притащивший своих побратимов солдат.
Вета принесла чистую воду и перевязочный материал. Раненные были всё ещё пьяны и не чувствовали боли.
- Ему надо вставить нос на место, - сказала она, - держите его, а я попробую.
Вета несколько раз видела, как это делает лекарь, но сама пыталась впервые. К её удивлению, всё получилось.
Когда за окном задребезжал рассвет, в лазарет пришёл еще один солдат.
- Что застряли? Нас уже ждут, - сказал он.
Вета обернулась на голос и увидела, что перед ней тот, кто спас её в таверне. Казалось, служивый тоже узнал её.На его рукаве Вета заметила кровь.
- Вам тоже нужна помощь? - спросила она.
- Ерунда, - отмахнулся солдат.
Но Вета хотела отблагодарить его за спасение и, подойдя ближе, отогнула одежду. Глубокий порез на предплечье предстал перед её взором.
- Давайте я обработаю, - сказала девушка, - иначе может воспалиться и потеряете руку.
Такая перспектива солдата не обрадовала и он согласился.
Аккуратно обрабатывая рану, Вета чувствовала какое-то непонятное волнение, причину которого объяснить не могла.