Впервые о вилах я прочитал – мои постоянные читатели наверняка уже догадались! – в книге, с которой началось моё увлечение славянской мифологией. В книге, которую в школьные годы дала мне почитать учительница русского языка и литературы. В книге, которая вернулась в мою жизнь в своей, с позволения сказать, реинкарнации «Русские легенды и предания». В книге, с которой совсем не всё в порядке... Авторы-составили «Русских легенд и преданий» (Елена Грушко и Юрий Медведев) приводят интересную якобы легенду о происхождении вил, которая, с одной стороны, укладывается в такое явление как народное православие, с другой же... ничего подобного ни в одном другом источнике я не встречал. А учитывая буйную фантазию Грушко-Медведева и наклонности бездоказательно выдавать свои домыслы и продукты воображения за факты... В общем, цитирую (сию историю авторы-составители назвали «Дочь Евы»): Рассказывают, что, когда бог сотворил первых людей, а потом изгнал их из рая, у Адама и Евы родились не только сыно
Впервые о вилах я прочитал – мои постоянные читатели наверняка уже догадались! – в книге, с которой началось моё увлечение славянской мифологией. В книге, которую в школьные годы дала мне почитать учительница русского языка и литературы. В книге, которая вернулась в мою жизнь в своей, с позволения сказать, реинкарнации «Русские легенды и предания». В книге, с которой совсем не всё в порядке...
Авторы-составили «Русских легенд и преданий» (Елена Грушко и Юрий Медведев) приводят интересную якобы легенду о происхождении вил, которая, с одной стороны, укладывается в такое явление как народное православие, с другой же... ничего подобного ни в одном другом источнике я не встречал. А учитывая буйную фантазию Грушко-Медведева и наклонности бездоказательно выдавать свои домыслы и продукты воображения за факты...
В общем, цитирую (сию историю авторы-составители назвали «Дочь Евы»):
Рассказывают, что, когда бог сотворил первых людей, а потом изгнал их из рая, у Адама и Евы родились не только сыновья Авель и Каин, но и дочь Вила. Ева очень полюбила дочь и всячески скрывала её от божьего ока. Почему? Быть может, потому, что не Адам был её отцом, а тот самый Змей лукавый, который в райском саду искусил первую женщину на грех?
Во всяком случае, Вила была не простая девушка. Она умела менять свой облик, превращалась в разных животных и птиц. В конце концов, когда расплодились на земле люди, она стала влюбляться в молодых и пригожих парней и от этой любви рождать невероятных красавиц. Но вот беда: у одной были лебединые крылья, у другой – козлиные копытца на ногах, у третьей – ослиный хвост, и все они обладали необычайными, волшебными способностями.
Дочерям Вилы не было места среди людей, они поселились отдельно на Облачной горе и только иногда являлись людям.
От своей матери они унаследовали необыкновенную красоту, и всякий смертный, который полюбит Вилу, обречён будет любить её до смерти.
Про ослиные хвосты у вил я, к слову, тоже нигде не встречал ни словечка. Про ослиные лапы – да, но никак не про хвосты...
Не удержались Грушко-Медведев и от некой легенды-предания, названной ими «Чья любовь крепче?». Снова цитирую:
Полюбил Пётр красавицу Милу и решил взять её в жены. Поехал он как-то раз коня поить, слышит, плачет кто-то в ивовых зарослях над рекой. Поглядел Петр и видит – плачет над рекой белолицая вила.
– О чём ты, вила, плачешь? – спрашивает Пётр. – Разве отяжелели твои лебединые крылья? Разве не столь быстро, как прежде, танцуют твои белые ножки? Или кто-нибудь украл из твоей пещеры камни-самоцветы?
– Потому я плачу, – отвечает вила, – что Пётр хочет взять в жёны красавицу Милу, а того не знает, что не любит она его.
– Врёшь ты! – рассердился Пётр. – Как это – не любит? Я вчера подарил ей драгоценные заморские жемчуга, и Мила сказала, что никто не любит меня так, как она: ни мать, ни сестра моя Анна!
– А вот я тебе докажу, что это не так… – загадочно улыбнулась вила и исчезла, будто вовсе её не было.
А в тот же вечер Пётр тяжело заболел. Словно бы ветром нанесло хворь, и с каждым часом становилось ему хуже и хуже.
– Плохи дела, – сказали знахари. – Похоже, помрёт скоро. Разве что вила поможет его вылечить.
Пошла мать Петра в горы, стала кликать вилу. Явилась прекрасная колдунья и сказала, что может исцелить Петра, но дорого возьмёт за лечение. Просит она жемчуг Милы, одну русую косу Петровой сестры и правую руку его матери. И если женщины согласны дать ей такую плату, пусть ждут завтра в своём доме, – вила явится, чтобы исцелить Петра.
Настал завтрашний день, и, прилетев, увидала вила печальную сестру Петра – в руках у неё были ножницы, чтобы срезать косу, гордость девичью; увидала унылую мать Петра – рядом лежал топор, чтобы руку рубить. А ещё увидела она Милу – злую-презлую!
Подбочась, Мила крикнула, что запрятала свой жемчуг так далеко, что никакая вила его не найдёт. Она никому его не отдаст, потому что все девушки в селе поумирали от зависти при виде ожерелья.
А сын старосты сказал, что с этим жемчугом Мила ещё краше.
Как ни уговаривали её мать и сестра пожалеть Петра, Мила нипочем не соглашалась.
– Может быть, тебе дать взамен жемчуга ещё и мою левую руку и всю красоту моей дочери? – со слезами спросила мать. – Мы любим Петра больше всего на свете, мы на всё готовы, чтобы его исцелить!
– Я это знаю, – сказала вила. – Поэтому не нужны мне ни рука, ни девичья краса, ни жемчуг.
Махнула она лебединым крылом – и Пётр встал с постели здоровый, словно и не болел никогда.
Обнял он мать, обнял сестру. А Милу выгнал взашей.
– Ступай, – говорит, – к сыну старосты! Этот колченогий, плешивый урод как раз для твоего чёрного сердца! А тебе, вила, спасибо, что открыла мне глаза и показала, кто меня истинно любит. Это мои мать и сестра!
– Но не только они… – загадочно улыбнулась вила и исчезла, будто вовсе её и не было.
Я неоднократно критиковал вот эти грушко-медведевские якобы легенды-предания и несколько подустал от такового занятия. Скажу, что стиль и язык не позволяют мне увидеть в данном материале реального фольклора, это всего лишь сочинение на тему сказки. Кстати, диалоги в принципе не характерны для фольклорных записей.
О самих вилах в «Русских легендах и преданиях» сказано следующее:
Вилы – одно из названий облачных дев. Ещё зовутся они самовилы, самодивы, лихоплеси.
Само слово «вила» происходит от «вить» – она как бы прядёт облачную кудель и тянет из неё серебряные нити дождя. Вилы иногда считаются и вещими пряхами, как Доля и Недоля, Стреча и Нестреча. В этом случае они зовутся «лихоплеси» (плетущие лихо – беды и смерть человека).
Вилы упоминались ещё в старинных рукописях, обличающих суеверов-язычников: «Веруют в Перуна и Хорса … и в вилы, их же числом тридевять сестрениц, глаголют невегласи и мнят богинями и тако кладут им требы».
Считались вилы также покровительницами чародеек.
У каждой были помощники, к примеру, карлик Бобо, имевший вид козла с большими ушами.
Он являлся на собрания злых ведьм и распугивал их, потому что сами вилы были добрыми и даже вдохновляли поэтов на создание великих произведений.
Поскольку вила родственна светлым духам, её обычно называют «белая». Это прекрасная, невесомая, бледнолицая девушка в белых одеяниях, напоминающих то ли облачный пух, то ли лебединое перо, именно поэтому в сказаниях у вил бывают лебединые крылья. В этих крыльях и ещё в косах вся их сила и даже самая жизнь. У них сладкозвучный голос, чарующий людей. Но любовь вилы для мужчины чревата бедой.
Вообще-то они благосклонны к людям, но иногда, разозлясь, поражают их стрелами-молниями, и человек вполне может смертельно заболеть.
Тот, в которого вила ударила своей стрелою, а потом сама же вылечила, называется виленик.
Иногда вилы преисполняются неприязнью к красавицам и в отместку насылают на селение засуху, крадут урожай, заражают скотину.
Те вилы, которые живут не близ рек и источников, а в лесах и горах, имеют конские или козьи копытца.
По небу летают вилы на чудесных конях – виленях. Именно с их помощью Перун добыл себе золотоволосую Ладу. Эти чудесные кони подобны грозовым тучам: они дышат пламенем – молниями, могут сбиваться в неисчислимые стаи, обладают вещей премудростью.
Спутники вил в небесах – вильвы. Эти духи носятся по воздуху в образе крылатых змеев и ниспосылают на землю плодородные дожди.
Каждая вильва защищает какую-то страну. Охраняя свои земли, вильвы сражаются между собой в небесах – от этого случаются грозы, проливаются дожди или, наоборот, наступает засуха.
Вилино дерево – боярышник. Когда одновременно светит солнце и накрапывает дождь, сербы уверяют, что в эти минуты родилась вила.
Чуете, кабинетной мифологией запахло?
Теперь буду говорить не «опять алкаши боярышник бухают», а «бражники, Правь славящие, сок вилиного дерева употребляют, отчего вьются в небеса, к Сварге пречистой, чудесными виленями... Ладу, наверно, Перуну добывать»...
О белых девах (они же облачные, не путать с девами в смирительных рубашках) я уже рассуждал.
А вот о карлике Бобо, который козёл с большими усами ушами, кто-нибудь что-нибудь слышал/читал? Напишите, пожалуйста, в комментариях, лично я с моим – не хочу себе льстит – не самым маленьким багажом знаний в области славянской мифологии/славянского фольклора – нет.
Откуда он взялся: почему козёл (потому что ведьмы на шабашах козла под хвост целуют?), почему с большими ушами, почему Бобо? «Бо-бо» кому-то было, когда сию статью писали?
Но отложим «Русские легенды и предания» в сторону, возьмёмся за более достойное (и правдивое) издание – «Славянская мифология: энциклопедический словарь». Вот что пишет на его страницах филолог Анна Аркадьевна Плотникова:
Вила – женский мифологический персонаж южных славян (болг. самодива, самовила, юда, макед. самовила, серб., хорв., словен. vila), по ряду признаков сходный с восточнославянской русалкой и западнославянской богинкой.
Вила преимущественно представляется как красивая длинноволосая девушка, в белых одеждах, босая, часто с крыльями. Считают также, что вила невидима днём, её можно увидеть только в полночь. Вила умеет летать, великолепно поёт, танцует, обычно появляется у воды, где купается, моет свои волосы и пр. Вила способна как навредить человеку (убить, наказать слепотой, наслать паралич, искалечить и пр.), так и помочь ему. Человек, которому помогает вила, часто сам приобретает сверхъестественные черты (может бороться с реальными и мифическими врагами, исцелять людей, не поддаётся сглазу и пр.), особенно это относится к детям, похищенным и взращённым вилой или рожденным от вилы, а также к мужчинам, вступившим с вилой в половую связь. Люди, которых вила наделила необычными свойствами, становятся героями, о них рассказывают легенды, воспевают в эпосе.
Характерной чертой быличек, рассказов и поверий о вилах является их появление в небольшой группе: вместе они кружатся в хороводе, совершают невидимые трапезы на дорогах, на перекрёстках, у источников. Попадание человека на место, где побывали вилы, считается опасным: человек надолго заболевает, и снять такую болезнь можно только магическим способом. Для этого ходят к месту, где произошло невидимое столкновение с вилой, приносят туда специально выпеченную булочку, сладкую воду или сахар, брызгают на дерево, источник или поляну, «принадлежащие» вилам, со словами заклинания и просьбой излечить больного, называя вил «сёстрами», «матерями».
Вила нередко отождествляется с ветром, вихрем, в котором она «обитает», «летает», «танцует», особенно часто этот сюжет связывается с вилой, которую болгары называют юда, сербы и македонцы – самовила. Опасный ветер убивает человека, поднимая его в воздух, высушивает деревья или же становится причиной длительного заболевания пострадавшего (главным образом психического), для излечения которого также обращаются к вилам.
А вот, в качестве некоторой ретроспективы, материал из дореволюционного энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона:
Вилы у сербов и словенцев, самовилы у болгар – вещие девы, соответствующие русским русалкам. Уже древнейшие памятники славян не раз говорят о почитании и жертвоприношениях, которыми славяне старались умилостивить вил. Вила является олицетворением грозовых явлений природы, как говорит Афанасьев, и поэтому некоторыми своими признаками напоминает русских облачных дев – ведьм и бабу ягу. Вила принадлежит к числу светлых существ; её постоянно сопровождает эпитет «белая». Вилы представляются юными, прекрасными, бледнолицыми, но иногда безносыми девами, в тонких белых, а по другим преданиям – золотых и серебряных одеждах, с серебряными поясами, с золотыми длинными волосами, распущенными по спине и груди. Беда человеку, который прельстится вилой; ему опостылеет весь мир, и жизнь будет не в радость. Вилы живут в различных местах – в воде, в дуплах деревьев и на горных вершинах; сообразно этому они разделяются на водяных, лесных и горных; несмотря на такое приурочивание их к земле, народ до сих пор не забыл, что вилы – собственно не земные, а облачные девы. Подобно лешим русского народа, вилы принимают деятельное участие в распрях людей и в битвах. Они могут насылать бури, дожди и град, они ломают деревья, топят лодки и пловцов; они носятся по воздуху, собирают облака и любуются на молнии; они помогают строить крепости. Нет почти ни одного явления в жизни человека, на которое, по народным поверьям, не могла бы вила оказать хорошее или дурное влияние. Вилы бывают также крёстными матерями и наделяют своих крёстных дочерей всевозможными благами. Горе тому, кто имел несчастие хотя бы не нарочно рассердить или оскорбить вилу; такому человеку она ужасно отомстит. Иногда месть эта простирается на большое количество людей: вилы мечут смертоносные стрелы, отравляют источники, повергают людей в тяжёлые болезни и отнимают у них разум. С течением времени воинственно-патриотические чувства вил возрастали в сербских песнях, так что наконец они сделались защитницами политической свободы и общественных интересов южных славян. Наравне с русалками вилы любят пляску, пение и музыку; иногда они увлекают в свои танцы встреченных юношей и замучивают или топят их, но случается и так, что отпускают их с большими дарами; это бывает тогда, когда встреченный юноша решит заданную ему загадку, в противном случае его замучивают щекотанием. Иногда вилы бывают посестринами людей, напр. Марка королевича; они даже вступают в брак с юношами, но такие, браки всегда кончаются тем, что змей похищает молодую жену. Здесь вила является олицетворением тёплого времени года или весеннего и летнего солнца, которое похищается у земли злой зимой. Некоторые хорутанские повести смешивают вил с роженицами, которые являются туда, где только что родился ребёнок, и произносят над ним приговор о будущей его судьбе. Славянских вил, русалок, полудниц и т. д. уже Буслаев сопоставлял с немецкими эльфами и валькириями; этого же взгляда держится и Афанасьев.
В заключение хочу поделиться статьёй вряд ли профессионального исследователя славянской старины (каких бы то ни было сведений об авторе я не нашёл), но с источниками он поработал и связал свои умозаключения какой-никакой логикой.
С. С. Каменев, статья «Тридевять сестёр»:
О древнерусских вилах сохранилось очень мало сведений. В основном это всевозможные поучения против язычества, некоторая переводная литература. Фактически, всё что о них известно, «умещается» в одной цитате. Слово некоего христолюбца и ревнителя по правой вере (XI в.): «верующих в вил которых числом тридевять сестёр, как говорят невежды, и мнят их богинями, и так кладут им требы, и кур режут» [1].
Куда больше информации дают косвенные данные – контекст в «поучениях», а также фольклор и этнография южных славян, у которых культ вил дожил до наших дней.
● Вилы
Вилы имеют человеческий облик: как правило это высокие, стройные, красивые молодые девушки с длинными распущенными волосами, в светлых одеждах или покрывалах. Имеют крылья – средоточие их сверхъестественной силы.
Могут оборачиваться разными животными, чаще всего – лошадью, коровами, собаками, птицами (лебедь и др.). Места обитания вил – горы, скалы, горные пещеры и ямы под землёй; горные озёра и источники, реже – небо, тучи (особое значение имеет их связь с водой).
Они знают обо всех полезных свойствах растений и считаются их покровительницами. Особое свойство вил – музыкальность: они постоянно поют, водят хороводы, играют.
Вилы, в целом, добры к человеку: они приносят счастье, урожай, одаривают людей золотом, серебром; помогают в хозяйственных делах, заботятся о детях, лечат, врачуют раны.
Вместе с тем вилы могут вредить людям, карать их за причинённый вред или неправедное поведение; могут насылать болезни, калечить и даже убивать людей [2].
● Тридевять
Особенно интересно количество вил в древнерусских источниках – тридевять, 27. Есть ли этому объяснения? Самое удачное на наш взгляд решение предложил О. Ф. Жолобов (Загадки древнерусского счета: девяносто) [3]: «27-дневный месяц, складывающийся из трёх 9-дневных недель, соответствует периоду, в течение которого Луна проходит зодиакальный круг».
Древнеславянские контексты с упоминавшимися ранее «тридевятью сестреницами» вполне могут быть родственными ведийской традиции, в которой 27 дочерей бога Дакши, персонифицирующие сидерический месячный цикл, были отданы в жёны богу Соме, связанному с Луной, растительностью и влагой. Эти атрибуты присущи и славянским берегиням или вилам, а индоевропейская параллель проясняет их происхождение и функциональность.
Итак, значение данного выражения в мифологической традиции состояло в следующем: числительное '3 х 9', или '27', восходящее к счету дней сидерического (звёздного) месяца, выражало идею полносчётного множества, которое обладало магической силой, вобравшей в себя магические возможности каждого из 27 «божественных» покровителей.
Насколько это обосновано и что из этого следует?
● Вилы, Макошь и рожаницы в Лунном свете
Действительно, как было сказано, южнославянские вилы тесно связаны с водой, реками, источниками, дождём. То же самое можно сказать и про Луну-Месяц.
В текстах поучений вилы почти всегда идут вместе с Макошью, что даёт основания думать об общих функциях и даже иерархичности: множественные вилы выступают как «свита» единственной летописной Богини.
Самым интересным в доказательном плане является «Слово св. отца нашего Иоанна Златоуста» (XIII в.) [4]: «Люди приступили к идолам и начали поклонятся молнии и грому, и солнцу, и луне. А другие – Перуну, Хорсу, вилам и Макоши».
Молния и гром здесь явно соответствуют Перуну, солнце – Хорсу, а луна – вилам и Макоши.
Соединение вил и небесных тел известно и на южнославянском материале: «Время их (вил) появления и контактов с человеком – ночь, сумерки, предрассветные часы, новолуние или полнолуние» [5].
Интересно хорватское предание, повествующее о созвездии Плеяд как об обиталище семи вил.
Сама Макошь тоже не чужда небу: в «Слове об идолах» Макошь отождествляется с греческой Гекатой, которая в классический период считалась богиней луны, – «мажють Екатию богыню, сию же деву творять, и Мокошь чтуть...» [6]
В старинных азбуковниках в статье про рожаниц Геката представлена как одна из семи планет (-рожаниц), а именно Луна. С ней, как и с другими планетами-божествами, связывают астрологические «суеверия»: рожаницами «еллиньстии звездословцы наричють седмь звезд, глаголемых планиты, и кто в кую планиту родится – и по той планите любопрятса предвозвещати нрав младенца или к коим похотем естеством уклонителен будет» [7].
Такое сближение Макоши и вил с рожаницами не случайно. Макошь (как и вилы) непосредственно связана с прядением, гаданиями, предсказаниями – судьбой.
Слово от святого Евангелия (список XIV в.): «душевные грехи: учиться астрономии, и веровать в метание ... и во встречу, и в Мокошь» [8].
В представлениях южных славян рожаницы очень близки вилам – у них те же одежды, место жительства, фигурируют в одних и тех же сюжетах, хотя, конечно, сохраняются и различия. Афанасьев упоминает хорутанские сказки, в которых вилы отождествляются с рожаницами.
Всё это напрямую связано с культом луны – самым заметным (после Солнца) и быстро изменяющимся небесным телом. Положение луны, её цвет, фаза – всё это имело огромное значение для народной «астрологии». Луна определяла не только распорядок дня, сельскохозяйственных и прочих работ, но и прямо влияла на человека, на его судьбу. Всё это учитывается и современными астрологами при составлении гороскопов.
● Берегини
Важно отметить что «тридевятость» прилагалась и к другим мифическим существам, ещё более загадочным чем вилы, – берегиням.
Берегини (др.-рус. берегыни) – мифологические персонажи, известные по оригинальным вставкам в древнерусских текстах XIV–XV вв., переводных с греческого: в «Слове св. Григория» (шесть раз в разных списках) и в «Слове св. Иоанна Златоуста» (один раз), посвящённых теме «како первое погании веровали въ идолы». Одни «погании» поклонялись молнии, грому, солнцу, луне, «а друзии перену (Перуну?), хоурсу, виламъ и мокоши, оупиремъ, берегынямъ, ихъ же нарицають три девять сестриниць... а друзии огневи и камению и рекамъ, и источникомъ, и берегынямъ, и въ дрова» (Софийский сборник XIV в.). Берегиням «клали требы», ибо веровали «упиремъ и младенцы знаменают мертвы и берегенямъ» (Чудовский список XVI в.) [9].
Исследователи давно уже отождествляют берегинь с поздними русалками. На то есть причины: связь с водой (упоминаются вместе с реками и источниками); берегини идут всегда в связке с упырями, иногда и с младенцами и мертвецами – все эти существа связаны с культом «заложных покойников»; русалками (у некоторых южных славян – самовилами) становились умершие младенцы, дети, самоубийцы и т. д.
На Русском Севере берегинями называли резные изображения русалок-фараонок, полудев-полурыб.
Всё это заставляет некоторых исследователей отождествлять вил с берегинями. Однако в древнерусских источниках берегини и вилы часто располагаются одновременно в одном и том же тексте – их соседство не предполагает их тождества.
Стоит вспомнить одно из существенных отличий южнославянских вил от восточнославянских русалок – их крылатость. В переводе Георгия Амартолы вилы отождествляются с сиринами: «Яже и сирины наричутся, рекше вилы ...» [10] (У них схожий орнитоморфный облик, общие свойства (например, очаровательное пение), локализация у водоёмов и др.)
Известны южнославянские сказки, взаимозаменяющие жар-птиц и вил.
Это даёт право предположить, что популярные на Руси сирины отчасти наследники вил.
Южные славяне, в свою очередь, выделяли особый класс вил – «водяных», полудев-полурыб – видимо это и есть древнерусские берегини, наследниками которых стали бескрылые русалки, мавки. Различать в русалках черты берегинь и вил нереально, так как уже в Древней Руси это были, по-видимому, очень близкие «по духу» и образу существа. По этому признаку можно условно определить мифологические «приоритеты»: вилы больше «тяготеют» к небесным водам (дождь и т. д.), а берегини к земным (источники, реки и т. д.).
● Солнце мёртвых
Как видится, культ древнерусских вил/берегинь, как и русалок, тесно связан с культом мёртвых, точнее с культом заложных покойников. Стоит уделить немного времени специфике этого явления.
Заложный покойник – это умерший не своей смертью человек (или связанный с нечистой силой). Считалось, что каждому человеку при рождении даётся определённый запас жизненной силы: «неправильная», не «своя» смерть приводит к тому, что часть неизрасходованной жизненной силы остаётся у мертвеца – с её помощью он может влиять на происходящее в мире живых, делать как «добро», так и «зло» [11]. С этой точки зрения вилы (ср. veles (лит.) – «тени усопших»), берегини и русалки являются душами мёртвых, навьями (ср. разновидность русалок – навки).
У славян, как и у многих других народов, известно верование, что умершие души отправляются на месяц. В этом свете «приписка» вил и берегинь к луне кажется логичной и правильной:
Луна, месяц – небесное светило, устойчиво ассоциирующееся в народных представлениях с загробным миром, с областью смерти [12].
Более того, месяц сам выступает иногда как заложный покойник. Одна из русских этиологических легенд повествует как 12 братьев убили тринадцатого и тот стал месяцем; каждый из братьев-убийц носит его в течение месяца [13]. Насильственная смерть – верный признак заложного покойника. «Характер» у месяца/луны соответствующий.
Лунный свет считался у всех славян опасным и вредным, особенно для беременных женщин и новорожденных.
У белорусов некоторые детские болезни объяснялись тем, что «месяц засветил ребенка».
Иногда месяц предстаёт и вовсе натуральным «упырём»: так, сербы и македонцы считали, что луна «пьёт» жизнь человека [14].
● В итоге
Мы не стремились показать культ вил/берегинь во всей полноте. Целью было осветить связи этих мифологических персонажей с луной.
Также мы не склонны полагать, что вил/берегинь всего 27. Как любые природные духи они многочисленны и не поддаются точному подсчёту, но, видимо, только 27 были определены в лунные богини.
В некоторых списках количество вил или берегинь определяется как 30. Должно быть, это связано с переходом от лунного календаря к солнечному, который начался ещё в языческую эпоху, но не был завершён ещё в средневековье. Мы и сейчас называем уже солнечный месяц – «месяцем», видимо тогда было так же, и, вследствие увеличения числа дней в месяце с 27 до 30 было «механически» увеличено и количество вил/берегинь.
Вилы и берегини являются очень схожими существами, которых в данном контексте следует рассматривать заодно.
Макошь может напрямую соотносится с луной, в то время как тридевять вил/берегинь покровительствуют (и «олицетворяют») 27-ми дням сидерического месяца, 27-ми положениям луны в зодиакальном цикле.
Ассоциация с луной во многом опосредована наличием у вил/берегинь и Макоши связи с судьбой, гаданием.
Важным общим свойством луны-месяца и вил/берегинь (наверняка и Макоши) является их родство с миром смерти, культом мёртвых и заложных покойников.
Другим общим свойством является связь с жидкостью, водой, молоком, и растительностью.
● Примечания
1. Дудко Д. Матерь Лада. Божественное родословие славян. Языческий пантеон. М.: Эксмо 2003, с. 354.
2. Толстая С. М. Вила // Энциклопедический словарь Славянская мифология, подготовленного Институтом славяноведения и балканистики РАН (М: Эллис лак, 1995).
3. Жолобов О. Ф. Загадки древнерусского счета: девяносто.
4. Дудко Д. Матерь Лада. Божественное родословие славян. Языческий пантеон. М.: Эксмо 2003, с. 357.
5. Толстая С. М. Вила // Энциклопедический словарь Славянская мифология, подготовленного Институтом славяноведения и балканистики РАН (М: Эллис лак, 1995).
6. Рыбаков Б. А., Язычество древних славян. – М.: Русское слово,1997.
7. Афанасьев А. Н. Поэтические воззрения славян на природу. Т. 3. М.: Индрик 1994, с. 320.
8. Дудко Д. Матерь Лада. Божественное родословие славян. Языческий пантеон. М.: Эксмо 2003, с. 358.
9. Толстой Н. И. Берегини // Славянская мифология. Энциклопедический словарь – 2 изд., подготовлено Институтом славяноведения и балканистики РАН. М: Международные отношения, 2002.
10. Белова О. В. Славянский бестиарий. М., Индрик, 2001, с. 228.
11. Виноградова Л. Н. Заложные покойники // Энциклопедический словарь Славянская мифология, подготовленный Институтом славяноведения и балканистики РАН (М: Эллис лак, 1995).
12. Толстая С. М. Луна // Энциклопедический словарь Славянская мифология, подготовленный Институтом славяноведения и балканистики РАН (М: Эллис лак, 1995).
13. Белова О. В. «Народная Библия»: Восточнославянские этиологические легенды. Составление и комм. О. В. Беловой. М.: Индрик, 2004 , с. 125.
14. Толстая С. М. Луна // Энциклопедический словарь Славянская мифология, подготовленного Институтом славяноведения и балканистики РАН (М: Эллис лак, 1995).