Над Смородинкой занимался новый день. Звенящий морозом, наполненный солнечным светом, искрящийся белым, скрипучим снегом. Такой же, как и вчера и позавчера и на прошлой неделе. Теперь для Алексея все дни были похожими один на другой. И этой однотонной круговерти казалось не будет конца. Дома поселилась какая-то давящая, выматывающая тишина. Светка теперь не скандалила, но уж лучше бы орала целыми днями как раньше, чем это её молчание. Они почти не разговаривали, иногда перебрасывались парой ничего не значащих фраз, да и то благодаря сыновьям. Если бы не они, то наверное, вообще бы прекратили всякое общение друг с другом. К Людмиле он больше не ходил, а она, несмотря на деревенские пересуды, всё пыталась продолжить их отношения. И часто встретив где-нибудь у колодца, или по дороге на работу, звала зайти в гости. Тогда Алексей набрался решимости и сказал, что больше между ними ничего не будет, и попросил не обижается.
– Люда, ты хорошая женщина. Отличная хозяйка и классная любовница. Тебе нужно свою семью создавать, а я для роли мужа, сама понимаешь, совсем не гожусь. Потому что женат и дети у меня, и никуда мне от них не деться. То, что произошло между нами, это только моя вина, я не должен был так с тобой поступать. Поэтому прости и пойми правильно, нам нужно прекратить всё что между нами происходило всё это время.
О том, что совсем её не любит, сказать не посмел.
– И так бабе досталось от деревенских сплетниц, так зачем её ещё этим добивать.
Решил он для себя.
– Да за что мне на тебя обижаться, Лёш. Ты мне никогда ничего не обещал, это я сама придумала что мы сможем быть вместе. Хотя отлично понимала, что этому никогда не бывать. Но я благодарна тебе, за то, что подарил мне хоть немного женского счастья. Я хоть узнала, как это, быть с настоящим мужиком.
Ответила ему Людмила.
Светка с конца ноября, на работу не ходила, потому как какая может быть работа у свекловичного звена зимой. В это время они редко выходили только по нарядам. Поэтому, и сидела она большую часть времени дома, даже к матери в Новосёловку почти не ходила. И Алексей, чтобы поменьше находиться рядом с женой, и не видеть скорбного выражения на её лице, допоздна задерживался в мастерских, а в выходные дни стал часто уходить на охоту. Бродил по полям и перелескам с ружьём, или шёл к Марьиному бору, возвращаясь в село, только в темноте. Приносил домой подстреленного зайца или пару куропаток. Светка кривила губы, глядя на его добычу и уходила к Галке Молчановой обсудить последние деревенские новости. Добычей сына занималась Мария, тушила зайцев и запекала в духовке куропаток. Васятка с Генкой уплетали их за обе щёки и просились хоть раз сходить на охоту вместе с отцом.
– Вот подрастёте немного и обязательно я вас с собой возьму.
Обещал сыновьям Алексей.
– А пока ешьте зайца с тушёной картошкой, и набирайтесь силёнок.
Он полюбил эти дни, когда можно было уйти из дома, и бродя в полях думать об Агнии, вспоминать, как они принимали с ней роды у Маринки и как потом, она спала у него на плече, когда возвращались домой. Вот и сегодня, была суббота, машина его была в ремонте, а мастерские по субботам и воскресеньям не работали. Он с утра позавтракал, потом оделся потеплее, нацепил поверх овчинного тулупчика патронташ, закинул на плечо ружьё, и отправился бродить по округе. Увлёкшись, ушёл на дальние поля, и возвращался домой, когда было уже совсем поздно. Спустившись в Сухую балку, он шёл не торопясь по расчищенной колхозным бульдозером дороге. Когда поравнялся со стогами, то у первого заметил какую-то возню.
– Зверьё что ли какое.
Подумал Алексей, и на всякий случай снял с плеча двустволку.
Но когда подошёл совсем близко, то понял, что это не звери, и что у стога происходит что-то нехорошее. Подбежав увидел, такое, отчего у него потемнело в глазах. Он не раздумывая стукнул того, кто был сверху прикладом по спине и отбросил в сторону. Потом помог подняться девчонке, одёрнул на ней платье, и только тут увидел, что перед ним была Агния. Между тем, отброшенный в сторону парень, поднялся на ноги и ринулся на него. Алексей отскочил немного назад и выставил перед собой ружьё, в темноте успев угадать новосёловского гитариста.
– А ну стоять, а не то дырок в тебе понаделаю.
Предупредил он и для острастки выстрелив вверх.
– Парень остановился, а потом спросил.
– А ты кто такой, шёл бы своей дорогой. Мы с моей невестой сами между собой разберёмся.
– Я уже видел, как ты хотел разобраться. Рожу тебе Агния за эти разборки поцарапала?
– Твоё какое дело, это она любя, в порыве так сказать страсти.
Усмехнувшись произнёс Сергей.
Пока мужчины разбирались между собой, Агния прислонилась спиной к стогу и смотрела перед собой невидящим взглядом. Она словно не понимала, что происходит, потом опомнилась, подбежала к Сергею и со всего размаха залепила ему пощёчину.
– Мразь, какая же ты мразь. А ещё замуж звал, всё лето таскался ко мне, на гитаре своей бренчал, песенки пел. Ведь я даже в мыслях не могла допустить что ты на такое способен.
Она опустилась на колени в притоптанный снег и закрыв лицо руками разрыдалась. От её слёз, и Сергей и Алексей растерялись. Сергей подошёл к ней и попытался поднять на ноги, но его оттолкнул Алексей.
– Иди отсюда подобру-поздорову, пока я тебя на самом деле не пристрелил, жених.
И презрительно плюнул ему под ноги.
– А ещё запомни, хоть словом где обмолвишься, что тут было, или того хуже посмеешь имя её среди дружков своих трепать, можешь смело с жизнью прощаться, я своё слово сдержу.
Сергей испуганно отшатнулся от Алексея и пятясь задом стал уходить по дороге. Пройдя так несколько шагов, он повернулся и побежал бегом. Алексей подошёл к Агнии, поднял её с колен, и сказал.
– Успокойся Агнейка, этот козёл молчать будет, а уж я тем более никому ничего не скажу. А ты постарайся забыть это как плохой сон, ведь ничего страшного не случилось. Пойдём домой, я тебя провожу.
Агния перестала всхлипывать, вытерла ладошками щёки, а потом подошла к Алексею, обняла за шею и прижалась к груди.