Прижимаю теплую трехлитровую банку с парным молоком к груди. "А сумка где?"— спрашивает хозяйка коровы. "Да не надо, я так донесу!"— отвечаю, покрепче обнимая белый вожделенный продукт. "Ты что? Вот тебе сумка, ставь банку, чтобы никто не видел!"— сует мне видавшую виды матерчатую сумку. Нелепая реакция подвисать в недоумении от услышанного отражается на моем лице: "Так все же знают, что ты молоко продаешь..." Ответ был категоричным: "Нельзя чтобы кто-то видел!" Вот так вот... Я привыкла, живя в деревне, не задавать много вопросов, чтобы не услышать много странных ответов. Нельзя и нельзя, а что там в голове у человека— мне реально неинтересно. Возможно я бы услышала подробный рассказ о порче, сглазе и еще каких-то напастях, плавно переходящих с молока на хозяйку, а то и на ее корову. Потом купила рюкзак и к другим молочницам ходила с рюкзаком, мне так удобнее было, но присказка, сопровождающая продажу молока не менялась: "Спрячь. Убери." Ладно, "со своим уставом в чужой монастырь не л