На следующий день Матвей и Олег вернулись домой после музыкальной школы. Сын вошел в гостиную, где за диссертацией сидела мать, и устало плюхнулся на диван.
— Олежек, ты чего такой?... Заболел? — обеспокоенно спросила Евгения.
— Мы там с дядей Матвеем в пробку попали. У меня так голова разболелась, — Олег прислонил ладонь ко лбу. — И вообще, я уже устал туда-сюда по кружкам ездить, в машине мутит постоянно.
— Дорогой, ты просто переутомился. Завтра разрешаю тебе в школу не идти. Отдохнешь. Кстати, на кружки тоже можешь не ходить, если захочешь.
Услышав такие слова от матери, Олег приободрился. У парня явно поднялось настроение, и появилось желание поболтать.
— Представляешь, пока мы стояли в пробке, я там дяде Матвею предложил в писателей поиграть. Так он даже Агнию Барто не читал, и говорит, что «Мойдодыра» написал Чайковский. Он вообще в школе учился?
— Конечно, — улыбнулась мать. — Просто дядя Матвей любит работать руками, а не головой. И потом, если бы все читали книжки, то кто бы дома строил? В общем, дядю Матвея нужно уважать за трудолюбие, понятно? — объяснила Евгения.
— Но все равно, мам, я бы не советовал тебе за него замуж выходить. Ведь с ним поговорить не о чем...
В этот момент в комнату вошел Матвей.
— Ну что?! Совсем закис, я смотрю! — обратился он к Олегу. — А все потому, что на воздухе мало бываешь. — Хохотнул. — Ничего, вот поженимся мы с твоей мамкой, отвезу я вас к себе в деревню! На все лето! — Снова хохотнул. — Там красотище! Правда, Женечка? — подсел к хозяйке и полез ее целовать.
— Господи, откуда ж ты такой взялся? — риторически спросила Евгения, принимая ласку Матвея.
***
Прошел еще один день. Вечером, после посещения ванной комнаты, женщина сидела в кровати и набирала на клавиатуре ноутбука текст.
— Работаешь? — войдя в спальню, спросил Матвей.
— Ага, — ответила Евгения. — К завтрашнему дню реферат надо закончить.
— Так я не понимаю, ты работаешь или учишься? — вновь поинтересовался мужчина.
— И учусь, и работаю.
— Ну, ладно, работай. — Матвей присел на край кровати и посмотрел на монитор ноутбука. Ничего не поняв, взял с полки над головой глянцевый журнал и начал его листать. Ум Солодова не мог воспринимать какую-либо информацию, поэтому он перевел внимание на обстановку комнаты. — Плинтуса менять надо, — задумчиво произнес он. — Эти уж совсем никудышные.
— Ага, — по привычке ответила Евгения.
— Да оставь ты хоть на час свой компьютер, — не выдержал Солодов. — Давай, покувыркаемся?! — стал обнимать и целовать женщину.
— Да Матвей!... Прекрати, пожалуйста! — раздраженно воскликнула та. — Однако Матвей продолжил ласки. — Да отстань ты от меня! — крикнула Евгения и со всей силы оттолкнула сожителя, который упал с постели на пол.
— Ёлки-палки! Ты чего дерешься-то?! — соскочил на ноги Матвей.
— Ой, не могу я больше... Ты знаешь, поняла я — разные мы с тобой. Давай, расстанемся, а? — с недовольным лицом предложила Евгения.
— Выгоняешь, значит, да? Как собаку?
— Ну, хочешь, я тебе женщину хорошую найду? — неожиданно заявила хозяйка.
— А где ты ее искать-то будешь? — тут же заинтересовался Матвей.
Такое поведение мужчины, однако, задело Евгению.
— Ты что, не против? — удивленно спросила она.
Солодов улыбнулся и отвел глаза.
В последнее время Насакина только и думала о том, что у них с Матвеем ничего не получится. Но оттягивая каждый раз подобный разговор, женщина тем самым только усугубляла ситуацию: Солодов все больше привязывался к ней, да и сама Евгения была, в общем-то, довольна его поддержкой в текущих делах и не торопилась отказываться от помощи.
Женщина учитывала и то, что Матвей даже с женой развелся именно из-за нее — так он сам говорил, по крайней мере. В итоге создалась ситуация, в которой хозяйка в порыве гнева все же сказала то, о чем думала, и прямым текстом.
Теперь ей ничего не было нужно, лишь бы оставили в покое. И новая машина уже была не в радость. Матвей был настолько чужим в их доме, что Евгения сама не поняла, как предложила ему помощь в поиске новой подруге жизни. Одновременно с этим она ждала от мужчины реакции, мол, что ты такое говоришь, мне никто, кроме тебя, не нужен... А оказалось, что ему все равно, главное, чтобы было к кому приткнуться.
А ведь Евгения сама была не лучше, такая же — лишь бы кто-то делал за нее текущие дела. По большому счету, это так и никак иначе. Они стоили друг друга.