На курсах актёрского мастерства меня попросили изобразить растерянность.
Хм. Даже смешно.
Я её изображаю сейчас всегда, когда не сплю. И для этого мне не нужны никакие актёрские таланты.
Как в анекдоте про детсадовский конкурс "Кто скорчит самую смешную рожицу", и девочку-победительницу, которая сказала, что "а я и не играла".
Растерянность - моё новое солирующее состояние.
Как в резюме, знаете, обычно пишут "коммуникабельный", "легкообучаемый", "стрессоустойчивый"... В моём жизненном резюме сейчас три эпитета: растерянная, понурая и тревожная.
С таким резюме не примут, наверно, ни в друзья, ни в коллеги, ибо кому нужен грустный гундосый друг? Хотя я хожу же на курсы актерского мастерства, и могу сыграть вполне спокойного и гармоничного человека, который справляется. Ну, может, на "Оскар" не потяну, но безмятежность при детях я изображаю знатно.
Когда болеет тело, то у человека поднимается температура, появляется насморк - такое всё. Когда болеет душа, то симптомы другие.
У меня тут сын спросил, что такое оттепель.
- Ну в смысле? Это зимой, когда мороз спадает... - я взбивала соус, ответила, перекрикивая блендер.
- Да нет, в историческом плане.
- А, в историческом. Ну, это период
такой. При Хрущёве был, - на автомате отвечаю я. - Период освобождения от вечного страха, от повсеместных "нельзя"...
И вот тут я врезалась в свои же слова и - о, Господи! - разревелась.
При ребенке, с блендером в руке и на пустом месте. Просто вот... ротик радугой, слёзки капают в соус...
Сюр, конечно.
Летела тут на самолёте и в бортовом журнале прочла рассказ про маленький российский городок. Там в центре стоял памятник Ленину, а на окраине была тюрьма.
И вот из этой тюрьмы вышел мужик, который просидел там много-много лет. Большую часть жизни. Вышел - и попал в новую реальность, в новую страну, в новую жизнь.
Он не знал, как жить эту жизнь, какие правила. Он в этой стране - чужак, никому не нужный.
А правила в тюрьме ему были понятны, и он решил, что ему, чтобы выжить, нужно туда вернуться.
Но как? Он решил, что самый гарантированный способ - разгромить памятник Ленину. В той, прежней стране, в которой он ещё умел жить, за такое посадят сразу. А ему и надо было - быстро.
Он пошёл и разломал его. Но страна-то изменилась, и памятник вождю свой изначальный сакральный смысл подрастерял, и на суде затруднились с мерой пресечения для вандала, но это точно не тюремное заключение...
Вот. Вот она, дистиллированная растерянность.
Вроде живи и радуйся - ты на свободе - а не получается. Очень сложно смириться с полной неподконтрольностью своей жизни, и вроде пытаешься себе вернуть контроль, хотя бы в чём-то, а тебя по рукам бьют...
Я понимаю, что моя задача - по возможности контролировать своё душевное состояние. Вернуть себе хотя бы иллюзорное ощущение, что я сама дирижирую своими эмоциями.
Мне подарили историю тут... сильную. Про перелёт пятичасовой.
И вот в том самолёте летела семья: мама, папа, дочь и сын. А у сына - ментальное расстройство какое-то, и он весь полёт бился головой о спинку кресла и кричал. И так 5 часов. И хоть в ряду прямо за ним села его сестра, а родители по бокам, ситуацию это не спасло.
И пассажиры того рейса очень по-разному реагировали на парня.
Кто-то с сочувствием и пониманием: "Нам всего 5 часов потерпеть, а они терпят всю жизнь".
Кто-то злился, просил стюардессу сделать что-то. А что она сделает?
Кто-то возмущался: "Зачем родители взяли такого ребёнка в перелёт, вообще о других не думают!"
А родители... Они весь полёт сидели с каменными лицами, изображали индифферентность, но один Бог знает, что за цунами было внутри этих измученных жизненным испытанием людей...
Ощущение, что сейчас многие немножко похожи на этих родителей выражением лиц, и у нас конкурс на самое каменное лицо, и каждый может в нем победить, хотя "а мы и не играем"...
Хочется закончить текст чем-то милым, а то гнетущее какое-то впечатление создалось, мне кажется.
Ну, они долетели же. Любой полёт, он же не бесконечный. У него есть своя конечная точка. И люди вышли из самолёта и ощутили под ногами вместо бездны - твердь. А твердь - это гораздо больше контроля, чем при свободном падении с высоты десяти тысяч метров.
Долетим, конечно. Пристегнитесь только.
Надпись в аэропорту Астаны. Я сначала прочла "Уйди", а потом "Встретимся дома".
Обязательно встретимся.
Не уходите.
