В пятьдесят первом в колхозе уже было пять тракторов и два грузовых автомобиля ГАЗ -51. Александра хотела переучиться на шофера, но времена были уже не те: подросли мальчишки, которых учили не в хозяйствах, а специальных профтехучилищах, из которых выходили специалисты с документами. Она продолжала работать на тракторе, продолжала быть в передовиках, ее чествовали на всех собраниях, но это не приносило ей удовольствия, как раньше. Однако желание сделать дом лучше, чем у всех, осталось, даже переросло в какую-то страсть. Она уже думала о том, каким дом перейдет в наследство сыну.
Она сделала во дворе колодец, выложенный кирпичом и оштукатуренный изнутри цементом для сбора дождевой воды: вода во всех колодцах в селе была жесткой, и для питья, готовки, стирки носили из колодца, который был в балке. Александре до балки было недалеко, но она услышала, что в районе строят такие бассейны, в которых собирают дождевую воду, а потом используют ее в хозяйстве. Она наняла мужиков, и те выкопали бассейн глубиной в полтора метра, сделали деревянный сруб, который закрывался крышкой с замком. Для сбора воды купила оцинкованный желоб, который направлял воду с крыши в открытую крышку колодца во время дождя. Ей посоветовали бросить в бассейн серебряный рубль, чтоб вода не портилась. Такой нашелся у матери, что очень удивило Александру.
- Это осталось от вашего отца, - сказала она. - Я берегла его, думала кому-то отдать, только вот кому – не знала. Возьми ты, брось в колодец, пусть там лежит. Через некоторое время к Александре стали приходить женщины с просьбой набрать воды для мытья головы, для приготовления еды. Александра открывала крышку, набирала специальным ведерком воду, наливала в ведра пришедшим. Некоторые пытались даже заплатить ей – кто принесет яиц, кто кукурузы. Александра жестко отказывалась брать это:
- Я не торгую водой! А будешь приносить – воды не дам!
На зиму она старалась оставлять бассейн пустым, а если в нем оставалась вода, то накрывала его старыми ватниками, брезентом, чтоб не замерзала вода и не трескался бетон внутри.
В селе ее считали одной из лучших хозяек, но в пример не ставили. С ней все меньше общались, считали, что она загордилась, а особенно злые языки утверждали, что и первенство во всех соревнованиях ей присуждают по привычке. Это было, конечно, не так.
Перед майскими праздниками в районе проходило совещание передовиков производства, на которое вместе с дояркой Настасьей Епатко и Юркой Казаковым от комсомольцев послали и Александру. Ей поручили говорить речь от имени колхоза. А накануне ее остановил колхозный парторг, присланный откуда-то к ним, и спросил, почему она не вступает в партию. Из комсомольского возраста уже вышла, надо в партию вступать. Александра обещала подумать, хотя раньше это как-то не приходило ей в голову.
В день совещания Александра отвела Жорика к матери, надела новый костюм из темно-синей шерсти, белую шелковую кофточку, коричневые туфли на высоком каблуке, приколола медаль. В туфлях было не совсем удобно, она давно не надевала их. Посмотрела на себя в зеркало и вдруг подумала, что ведь она еще молодая женщина, и, хотя у глаз появились морщинки, она может выглядеть хорошо. В шкатулке на резной этажерке нашла губную помаду, которой не пользовалась ни разу после смерти Федора. Тронула ею губы, провела пальцем по темным бровям. Накинула на плечи шелковую косынку, подаренную Федором, погладила ее и пошла к конторе, где их ждала машина с лавочками в кузове. Подошел председатель.
- Девки, кто поедет в кабине? Только одна - вдвоем нельзя, в район едем!
Настасья ответила за двоих:
- Садись сам, Петрович! А мы наверху, правда, Саня?
- Конечно, - ответила Александра, забираясь в кузов.
Район встретил их музыкой духового оркестра, игравшего марши около районного дома культуры, флагами, праздничной суетой. Александра начала волноваться – ей предстояло выступать с трибуны перед передовиками всего района. Это было бы ничего, ведь они такие же колхозники, как и она, но ведь там будет и руководство района, а может быть, и края. Председатель, заметив ее волнение, похлопал по плечу:
- Не робей, Александра, это ж не труднее, чем на тракторе зимой!
- Труднее, Петрович! Там я все знаю, и трактор свой знаю, а тут...
- Ну и тут нельзя подкачать, Шура, ты ж понимаешь. А если боишься, смотри на меня, когда будешь выступать.
- Ладно, - согласилась Александра, но волнение от этого не стало меньше.
Они вошли в вестибюль, где уже было много народу, у зеркала почти во всю стену стояли девушки и женщины, поправляя и без того аккуратные прически, одежду. Александра издалека посмотрела на себя и увидела стройную женщину с загорелым лицом, серыми глазами. Легкий румянец выдавал волнение, и от этого она казалась еще привлекательнее. Она отметила, что многие женщины были в платьях, в юбках и кофточках, а вот в таком строгом костюме были немногие. Они выделялись в пестрой толпе прибывших на совещание, и Александра с удовольствием отметила, что она среди этих немногих.
Собрание началось, и, как обычно, сначала выбирали президиум. Когда назвали Александру, он испуганно посмотрела на председателя. Тот с улыбкой покачал головой, подбадривая ее. Она выходила на сцену, не чувствуя под собой ног. Молодой мужчина, который встречал всех, кто выходил, показал ей место, где она должна сидеть. Александра села, не глядя в зал, теребя в руках листок с речью, написанной ею вечером. Она не слышала, кого называют еще. Какие-то люди выходили на сцену, садились рядом с нею, позади, в зале не стихали аплодисменты. Она заставила себя глубоко вдохнуть и посмотреть в зал. Увидев улыбающиеся лица аплодирующих людей, она нашла глазами свою «делегацию», увидела, как улыбаются ей и хлопают в ладоши ее односельчане, и успокоилась.
Александра выступала после доярки, награжденной орденом Трудового Красного знамени. Молодая женщина с уложенными короной косами словно сошла с агитационного плаката. Она говорила уверенно и громко, видно было, что выступает не в первый раз. Александра боялась, что ее речь будет не так убедительна и горяча. Но все обошлось как нельзя лучше.
Она говорила о том, что колхозники ее колхоза отдают все силы, чтобы страна поскорее восстановила все, что было порушено войной, что план выполняют и перевыполняют, что уже третий год получают хорошие урожаи. В общем, говорила то, что говорили почти все выступавшие, но про своих. В конце поздравила всех с предстоящими праздниками и пообещала, что колхозники будут трудиться еще лучше. Ей аплодировали так же дружно, как и всем.
После торжественной части, когда Александра спускалась со сцены, к ней подошел тот самый молодой человек, который встречал ее в президиуме.
- Саша, разрешите поговорить с вами, - вежливо произнес он. – Ничего, что я вас называю так? Мне кажется, что по имени-отчеству вас еще рано называть – вы такая молодая.
Александра пожала плечами:
- Ничего.
-Меня зовут Николай Васильевич. Я работаю в райкоме партии, занимаюсь вопросами молодежи. Мне очень понравилось, как вы говорили. Вы говорили так хорошо, так правильно, видно, что это от души. И работаете вы тоже от души, верно?
- А как же еще можно работать в колхозе? – искренне удивилась Александра. - Земля, она чувствует, как к ней относятся, как на ней работают. И корова тоже молоко не отдаст, если к ней без души...
Собеседник, взяв ее под локоть, увлекал в вестибюль, внимательно слушая ее. При ее словах о корове он улыбнулся.