Они думали, что он помнит только старое черно-белое кино, только концерты, балеты и новости, которые по нему показывали, только то, чего он не видел никогда сам. Но на самом деле черно-белый телевизор помнил много цветных картинок: радугу за окном, отвертку и инструменты, которыми его чинили, выцветший халат на соседнем кресле. Но лучше всего он помнил те глаза, которые когда-то смотрели на него. И это естественно — разве важно телевизору запоминать то, что видят зрители? Ни капли. Ему важно было знать, как они на него смотрят.
Разные взгляды кидали на его экран, но он не принимал их на свой счет, а просто знал, хорошие или плохие сегодня новости, знал, что любимый артист вдруг запел петухом, чем удивил семейство, что садоводство для них интересно, а шутка была действительно смешная.
Бывали взгляды волнительные, с грустным блеском в глазах. А иногда были взгляды отчаяния с зеркальной пеленой слез. Тогда телевизор забывал о том, что показывал. Он не мог смотреть на это и всячески надеялся, что скоро в нежных глазах блеснет надежда. Разве был он причастен к тому, что сообщал экран? Зато как он радовался, когда в него смотрели не скучающие и раздраженные глаза, а веселые, и испытующие. Или просто большие и доверчивые глаза. Телевизор помнил уже около полусотни замечательных глаз и взглядов, когда однажды вечером он сломался.
Его отнесли в чулан. Там было темно, иногда скреблись мыши. Его экран молчал, ни голубых, не серых, ни карих глаз не было перед ним. Зато стали слышны голоса, и самым любимым звуком старого телевизора стал смех. Под звук искреннего смеха ему проще было представить глаза смеющихся людей, чьи взгляды были для него самым дорогим.
Что будет, если вы разберете старый телевизор? Все равно он плохо показывает и не передает цвета. Наверняка вы увидите различные винтики, провода, колеса и другие механизмы. Но не забудьте взглянуть ему в лицо. Ведь он помнит не только старое кино и вечерние передачи, а помнит взгляды людей и знает их иногда лучше, чем они сами.
