Защитник «Лацио» и сборной Италии дал эмоциональное интервью La Repubblica. «Я думаю, что эта болезнь даже улучшила меня, избавив от угрызений совести и сожалений». «Я стал более наблюдательным в отношении окружающего мира, смог устранить лишних, плохих людей, а также избавился от иллюзий. Я перестал мечтать, теперь предпочитаю ставить перед собой простые цели. Я хотел, например, попасть в сборную и добился этого». «Я постоянно работаю с психоаналитиком, который следил за мной со времен Сассуоло. Он сейчас в Модене, а я в Риме. Мы встречаемся каждую пятницу по видеочату. Мы тратим целый час, чтобы чтобы я чувствовал себя комфортно». «Моя мать научила меня доброте, отец дал мне упорство и честолюбие. Мне всегда был нужен соперник, чтобы выкладываться по максимуму, я долго идеализировал его в образе отца. После того, как мой отец умер, я разбился и ударился о каменное дно. Я был в «Милане», раздражители повлияли на меня, я больше не знал, как играть. Я начал пить и, поверьте мне,
Защитник «Лацио» и сборной Италии дал эмоциональное интервью La Repubblica.
«Я думаю, что эта болезнь даже улучшила меня, избавив от угрызений совести и сожалений».
«Я стал более наблюдательным в отношении окружающего мира, смог устранить лишних, плохих людей, а также избавился от иллюзий. Я перестал мечтать, теперь предпочитаю ставить перед собой простые цели. Я хотел, например, попасть в сборную и добился этого».
«Я постоянно работаю с психоаналитиком, который следил за мной со времен Сассуоло. Он сейчас в Модене, а я в Риме. Мы встречаемся каждую пятницу по видеочату. Мы тратим целый час, чтобы чтобы я чувствовал себя комфортно».
«Моя мать научила меня доброте, отец дал мне упорство и честолюбие. Мне всегда был нужен соперник, чтобы выкладываться по максимуму, я долго идеализировал его в образе отца. После того, как мой отец умер, я разбился и ударился о каменное дно. Я был в «Милане», раздражители повлияли на меня, я больше не знал, как играть. Я начал пить и, поверьте мне, выпил всё».
Как появилась футбольная кричалка ОЛЕ-ОЛЕ-ОЛЕ
«Это может показаться ужасным парадоксом, но рак спас меня. Мне снова нужно было с чем-то бороться, что-то преодолевать. Как будто мне пришлось жить во второй раз. И я вернулся ещё ребенком. Всплыли образы, о которых я совершенно забыл».