После разговора с Айше Хафсой-султан Настася всю ночь молилась, причем, не совсем понимая, какому Богу следует обращать свои молитвы. Христу — в вере с которым провела детство и кому учили молиться матушка с батюшкой или же Аллаху и пророку его Муххамеду, которым молились все обитатели гарема. Нельзя сказать, что душа не принимала новую веру. Более того, девушка прекрасно понимала: рано или поздно придется стать мусульманкой, иначе ей просто не выжить. Однако она оттягивала этот момент насколько было можно. По счастью, в гареме никто не настаивал.
Евнухи, калфы, пусть и обучали основам ислама, к вопросу веры относились очень тактично. К тому же, многие из них в прошлом сами были христианами и прекрасно помнили своего Бога. Настася подозревала, что некоторые из них тайно молятся по-старому, особенно по большим православным праздникам. Ей очень не хватало служб в церкви, привычного красивого песнопения на клиросе, еженедельных исповедей, на которые водила в церковь мать. Но как можно желать того, чего уже нельзя получить?
Умирать за веру, как это делали первые мученицы-христианки не хотелось, впрочем, от нее этого никто и не требовал. Опять же ей хотелось жить нормальной жизнью, такой, о какой мечтали зимними вечерами с матушкой. Родительница любила повторять, что за семью морями- семью долами живет ее суженный-ряженный в золотой кафтан наряженный.
Что прилетит он за своей любушкой и будут они жить вместе долго и счастливо. Девочка обычно капризно надувала губки и спрашивала:
— А где ты будешь? Разве ты меня бросишь?
Матушка улыбалась:
— А я буду прилетать горлицей сизою и смотреть, как тебе на новом месте живется, — обнимала и горько вздыхала.
Видать, виделось ей что-то, ибо как объяснить, что она и верно оказалась на чужой стороне с чужими людьми, а в каждой птице, которая в небе пролетает, видится матушка…
Как вчера это было — налетели злые вороги, зубами белыми на смуглых лицах сверкали. Матушку, что бежала с ней в церковь, желая найти у Бога защиту и отчаянно сопротивлялась нападавшим, зарубили, а ее в седле перебросили и увезли прочь. Вместе с ней много людей из родного Рогатина полонили, да только сюда в далекую Туретчину никто не попал. Ее почему-то сразу отделили, осмотрели внимательно, восхищенно языком пощелкали, когда золотой волос поглаживали.
Еще бы! Этим ее волосом матушка особо занималась. Специальными травами полоскала, заставляла их названия запоминать. Говорила:
— Меня рядом не будет, ты всегда так должна делать. Помни, сила женщины в ее волосе!
И при этом свои кудри распускала. Они у нее роскошные были, только вот цветом не такие как у дочери, а русые. От матушки она глаза зеленые взяла и кожу белую, а вот огненные волосы батюшка подарил. От него любовь к музыке и пению досталась...
Публикация по теме: Меч Османа. часть 29
Начало по ссылке
Продолжение по ссылке