Роман «Звёздочка» глава 131
Алёнка сразу спать не пошла, а притаилась у двери в комнате, прислушиваясь к тому, что происходит в ванной. Слышно было как кто-то закрыл дверь на шпингалет.
— Лечись, Ваня, или я с тобой разведусь, — заявила отцу мать.
— Меня на своего колченогого променять надумала, что ли? — раздался голос отца.
— А он-то тут при чём? Ты совсем, что ли, того? У него четыре дочки да жена-а.
— А с кем ты там тогда шашни развела?
— Да ни с кем, работала я. Из меня вон льёт вовсю, а ты собираешь всякую сикоту́*. Твоя же бабушка-то померла, а мне отрабатывать пришлось.
— Я тебя предупредил: голову отверну.
— Да отворачивай, так жить — это тоже не жизнь. — заревела мать. — Кручусь как белка в колесе-е, да ещё от тебя-а такое выслушиваю-у. Чокнулся-а совсе-ем… Ни в какие ворота не лезет…
— А ты повода не давай.
— Да пошёл ты куда подальше…
— Пока не дашь не пойду… Моя ты моя, поняла?
— Нет. Жить с тобой больше не хочу-у.
— Будешь, будешь, куда ты денешься?
— Не буду-у. Ревнуешь меня к каждому столбу-у, надоело-о… Кто-то цапнул, а ты чуть меня не придушил.
— Люблю, потому что…
— Да кто так любит?!
— Я-а…
Дальше послышались звуки похожие на чавканье и шмыганье носами. Алёнка легла в свою кровать и ждала с опаской пока родители не угомонятся и не улягутся спать. Когда они вышли из ванной и легли на диван, она всё равно прислушивалась, боясь, что отец всё-таки отвернёт матери голову, как бабушка Галя отрубает её курице топором, а потом та бегает и машет крыльями без головы.
Пока не забрезжил рассвет, она боялась сомкнуть глаза, а когда уснула, закричала во сне: «Папа-а, маму не убива-а-ай…», — а потом проснулась и, встав с постели, подошла к спящим родителям и смотрела на них, живы они или нет. Отец обнимал мать так, как будто бы и не угрожал ей никогда. Понять как такое возможно она не могла. Тихонько она опять вернулась в кровать, цокающая боль в левом бедре не давала расслабиться и забыться.
«Нога болит сильно…» — всхлипывала она, тихонько уткнувшись в подушку.
Зазвенел будильник. Татьяна выключила его и сказала мужу:
— Сам архаровцев в садик собирай, я ещё полежу.
— Лежи, царица моя, — отозвался Иван и встал с дивана. Он подошёл к сыновьям и потрепал их по щекам, те перевернулись с одного бока на другой и вставать не собирались. — Ну-ка живо, подъём!
— Вань, не ори, дай немного подремать, — попросила Татьяна.
Иван подошёл к Алёнке и, увидев, что она ревёт, спросил:
— Ты чего это вздумала слёзы лить, а?
— У меня нога-а болит…
— Та-а-ань, у неё нога болит, ревёт.
— Какая ещё нога? — переспросила раздражённо мать.
— Да чирей у неё назрел, его бы вскрыть чем-нибудь. Может в больницу с ней сходишь, а, Тань?
— Да в какую больницу?! Она же не даст ногу резать. А меня же Калач Тонконогий потом изводить будет с отработкой, а ты своей ревностью.
— Не пойду-у в больницу-у, — категорически заявила дочь, услышав слова матери, боясь, что ей разрежут ногу.
Мать встала и негодуя произнесла:
— Ты слышишь, как она блажит? Как с ней в больницу-то идти, Вань? Иголку накалить да проткнуть чирей.
— Не надо протыка-а-ать, — ревела Алёнка, боясь того, что с ней собираются сделать.
— Да тише ты, Тань, чего ты её пугаешь-то? — прикрикнул Иван на жену.
— А чё ты на меня кричишь-то? Как будто я виновата-а..
— Тащи иголку, а то на работу опоздаем, — скомандовал Иван жене.
Татьяна подошла к окну, раздвинула ночные шторы и вытянула из них иголку. Подушечки для хранения швейных игл у неё не было, и она просто втыкала их в ночные шторы. На кухне она зажгла спичку и накалила остриё иглы. Взяла в коридоре с трюмо пузырёк одеколона «Шипр» и сказала Ивану:
— Протыкай сам, я крови боюсь.
— А кто её не боится-то?! Иди тогда её держи, чтобы не брыкалась.
Алёнка с испугу залезла под кровать и не хотела оттуда вылезать, отцу пришлось хватать её за ноги и тянуть насильно.
— Такая большая, а орёшь как маленькая, соседей дивишь и нас позоришь. — стыдила мать дочь, но той было всё равно.
— Тань, да помолчи хоть ты. Держи давай, где игла?
— На-а, — мать сунула ему иглу и вцепилась в дочь.
Иван вскрыл иглой нарыв и надавил.
— Всё, не кричи, теперь легче будет, — он открыл одеколон и полил на вскрытый фурункул.
Алёнка всё ещё продолжала кричать. В дверь постучали.
— Соседка поди припёрлась сверху, — предположила Татьяна, и сказала мужу: — Иди сам с ней разбирайся, я позориться не буду. — А потом прикрикнула на дочь: — Замолчи-и сейчас же…
Алёнка перестала кричать лишь всхлипывала тихонько, боясь злить мать.
Иван подошёл к двери и спросил:
— Кто?
— Да я, Вань! — ответила соседка из восьмой квартиры.
— Нин, ты, что ли? — переспросил Иван, и, не дождавшись ответа открыл дверь.
— Я-а, вы чего с утра орёте?
— Да у Алёнки чирей вскрывать пришлось.
— В больницу надо было сходить, вы чего?
— Да не идёт она в больницу, — посетовал Иван. — Ладно, Нин, мне некогда, ещё в сад пацанов вести надо.
— Ну вы даёте… — уходя, раздражённо произнесла соседка. — Никакого покоя, хоть квартиру меняй…
Пояснение:
сикоту́* — ерунду
© 4.01.2021 Елена Халдина
фото автора
Запрещается без разрешения автора цитирование, копирование как всего текста, так и какого-либо фрагмента данного романа.
Все персонажи вымышлены, все совпадения случайны
Продолжение 132 Надо было слушаться мужа, и правда бы не вышла наружу
Предыдущая глава 130 Плохие у вас игры
Прочесть "Мать звезды" и "Звёздочка"
Прочесть Кардиология 2