Существует много историй о робинзонах, но мало кто слышал рассказ о российских китоловах, вынужденных прожить пять лет на острове Шпицбергена. И если Робинзон Даниэля Дефо добыл хоть какие-то предметы с утонувшего судна, то они остались практически ни с чем.
Эта история началась в 1743 году. Архангельский купец Еремей Окладников снарядил судно и отправил его к Шпицбергену. Он рассчитывал, что в августе, когда море у архипелага будет свободно ото льдов, они уже доберутся туда. На борту было четырнадцать человек и лоцман.
Китоловы подошли к западному берегу Шпицбергена, но приблизиться к нему не смогли из-за сильного ветра, который грозил раздавить судно подвижными льдинами. В итоге его зажало льдами и отнесло к одному из необитаемых островков архипелага.
Лоцман Алексей Хилков узнал этот островок и сказал, что там должна быть изба, которую поставили зверопромышленники. Посовещавшись, решили отправить туда четверых людей для поисков этой избы. В ней можно перезимовать или хотя бы переждать бурю.
На берег отправился сам лоцман со своим сыном Иваном и еще двое – Степан Шарапов и Федор Веригин. Вооружились, взяли с собой немного припасов и, перепрыгивая с льдины на льдину, перешли на берег.
Рассчитывали, что поиски избы продлятся не дольше недели, а после они вернутся к своим, и все смогут перебраться в укрытие.
Повезло, избу нашли быстро, на другой день. Она пребывала в ужасном состоянии, но жить в ней было можно. Переночевав в ней, вернулись к берегу, но судна не обнаружили. Так и не узнали, что случилось с их товарищами – унесло в море или они утонули здесь же, у берега.
Четверо людей остались жить на острове и готовиться к зиме. Первым делом они подлатали избу. У них было всего лишь двенадцать зарядов, и они убили на охоте нескольких оленей.
Деревьев здесь не было, но к острову прибивало плавник, который тщательно собирали и сушили. На берегу нашли обломок рангоута с железным крюком, из которого сделали молоток. Порох вышел, и продолжили охотиться тем, что было под рукой – ружья без зарядов, топор да самодельный молоток. Потом соорудили оружие посолиднее, но первое время обходились так.
Они смастерили масляную лампу из глины и по вечерам сидели в избе при свете и шили теплую одежду из звериных шкур.
Когда началась полярная ночь, товарищи потеряли счет дням. В сильную стужу из избы старались не выходить, благо мяса набили достаточно – была и оленина, и даже медвежатина.
Так дотянули до лета, а там снова принялись набирать дрова для печки да сезон охоты открыли. Ко второй зимовке приготовились более основательно. Получше утеплили избу, набрали побольше дров, дичи набили.
Во вторую зиму заболел и умер Федор. Похоронили его в снегу – копать стылую землю не было никакой возможности.
Каждое лето они с надеждой смотрели в море и ждали, что мимо пройдет судно зверопромышленников. Заготовили на этот случай огромную кучу дров, чтобы запалить костер и привлечь внимание. Но никто не появлялся.
Если первое время много беседовали по вечерам, то потом все больше стали помалкивать – все истории были рассказаны, все надежды высказаны, так и продолжили жить молча, понимая друг друга с полуслова.
Дни тянулись одинаковые и тоскливые. Так они прожили на этом острове пять лет. Лишь в последнее лето робинзоны увидели в море русскую шхуну и запалили костер. Они были спасены.
Проживая на острове в полном молчании, друзья почти разучились говорить и едва смогли рассказать спасителям свою историю. Им же поведали, что судно, на котором они ушли, так и не вернулось, и выходит, что в живых остались только трое.
Они не сразу привыкли к жизни среди людей, и даже хлеб долгое время не могли есть, потому что все эти годы питались одним лишь мясом.
Вернулись на родину не с пустыми руками. За время проживания на острове, товарищи накопили шестьдесят пудов оленьего сала, много песцовых да медвежьих шкур, в общем, могли уже жить не бедно.
