Глава 20. (Продолжение рассказа "Грехи отцов")
По просьбе Никиты, оставив свой багаж в камере хранения автовокзала, работяги решили погулять немного по Ашхабаду. Только Чары-ага остался на вокзале - Ашхабад он не любил.
Его раздражали современные архитектурные красоты помпезных зданий, многочисленные золотые истуканы и лозунги на каждом шагу о том, что наступил "Алтын асыр" - золотой век туркмен.
Алтын асыр, по его глубочайшему убеждению, с развалом Союза, наступил у кучки приближённых к правителю царедворцев. Билеты на вечерний автобус были уже куплены и его бригада сегодня вечером отправится к себе домой.
Ашхабад Никиту особо не поразил, хотя столица Туркменистана очень изменилась за годы независимости и только в лучшую сторону. Город был красив той высокомерной холодной красотой, гордой и неприступной, что удивляет, но не греет.
Зелени в городе не очень много и летом, когда температура в тени достигает 50 градусов и выше, мало где можно спрятаться от зноя и палящего солнца. Жажду здесь утоляют только горячим зелёным чаем.
Для того, чтобы расширить улицы и дороги, были выкорчеваны многочисленные вековые деревья, а вместо них по бокам рассадили молоденькие деревца, которые пока не доросли, чтобы отбрасывать тень. А ещё повсюду стоят высокие нелепые чужеродные пальмы, привезённые издалека.
Градостроители явно пытались затмить столицы соседних государств, лишая Ашхабад его самобытной неповторимой души. Здания центральных улиц Ашхабада сплошь облицованы белым мрамором, вычурные золотые статуи и многочисленные фонтаны вопят о великолепии и роскоши.
Многие столичные жители, в основном девушки, встречавшиеся на пути Никиты и остальных его товарищей, были одеты в красивую национальную одежду и головные уборы.
От этого яркие девушки кажутся ещё красивее той самой самобытной красотой, которую, кроме одежды, также подчёркивают чеканные серебрянные и золотые украшения старинной работы с вкраплениями натурального камня.
Ашхабад, как и любая другая столица, выгодно отличается от периферии. Территория Туркменистана огромна, расстояния между населёнными пунктами разделяют пустыня Каракумы, в песках которой очень опасно заблудиться, потому что частые песчаные ветры и дефицит воды делают неподготовленного человека, мнящего себя царём природы, мелкой букашкой, которая попросту не выживет вдали от цивилизации.
Обо всём этом и о многом другом Никите без умолку тарахтел в ухо любящий поговорить Берды, который считал своим долгом поведать другу о своей Родине, как можно больше информации.
Он добровольно взял на себя обязанности гида-экскурсовода и, судя по тому с каким восхищением и гордостью рассказывает о красотах родной столицы, Берды любит свою Туркмению и её многострадальный народ.
А когда они оказались на огромном рынке, то глаза Никиты просто разбегались от изобилия овощей и фруктов, тандырных лепёшек и массы всего, чем так богат восточный базар.
Стоял март, но уже было по-летнему жарко. За долгим хождением по столичным достопримечательностям, друзья чуть не опоздали на вокзал к автобусу, где их всех уже заждался Чары-ага.
Поворчав на них для порядка, Чары-ага приказал им всем забрать свой багаж из камер хранения и побыстрее грузиться в автобус, до отправления которого оставалось буквально минут 15.
Путь им предстоял в красивейшее место под Ашхабадом, именуемое Фирюза. Там в небольшом посёлке и проживали все работники дружной бригады Чары-ага.
Берды был в предвкушении того, как будет друг его Никита поражён природными красотами Фирюзы - он наверняка захочет навсегда остаться в этом райском месте. Берды был твёрдо уверен, что библейский Эдем, сведения о котором он вычитал из множества прочитанных им книг, в своё время находился именно в Фирюзе.
Их автобус тронулся точно по расписанию и направлялся вглубь горной местности. Переполненный неведомой доселе информацией о загадочной Туркмении, Никита задремал. И, хотя он находился совсем в другой природной местности, снились ему бескрайние поля, леса и луга России, которые он надеялся в скором будущем снова увидеть наяву.
