Химические войска нашей страны (как и любой другой, собственно) всегда были закрыты плотной завесой секретности, от чего о них даже самое общее представление было сложно составить. Во многом это и из-за того, что после Первой Мировой войны химическое оружие массово не применялось. Кабы применили, то историкам и военным экспертам уже было, о чем судить, но боевые химики всех стран всю войну просидели «на низком старте», и остались в тени, так и не показав своих возможностей.
Поскольку применение химического оружия было запрещено, то неудивительно, что у нас (как и у всех ), химические войска показывались исключительно как оборонительные. И все структуры в них исключительно для защиты от химического нападения: подразделения разведки, дегазации. Как-то и непонятно даже, если ни у кого нет частей химического нападения, то для кого переназначены части химзащиты?
Однако, в Красной Армии такое началось лишь в 1940 году, а в предыдущие годы никто у нас не стеснялся называть химические войска так, как и положено. А раз Красная Армия была крупнее всех армий мира, то и химические войска в ней отличалась размахом. С 1927-го года, когда были развернуты первые крупные химические части: 1-й химический полк и 2-й учебно-опытный химический батальон, химические войска росли как на дрожжах. По мобплану 1932 года уже предусматривалось развертывание 14 химических батальонов.
Пик же развития пришелся на 1936 год. По мобилизационному плану в составе химических войск планировалось иметь 15 отдельных химических батальонов. Каждый батальон сила немалая: 12 химических минометов, 10 химических машин БХМ-1, 10 химических (огнеметных) танков БХМ-3 и 48 ранцевых приборов для заражения местности.
Кроме этого каждому стрелковому корпусу (а их было 30) полагалась отдельная рота с 12 машинами БХМ-1 и 60 ранцевыми приборами для заражения местности. В каждой из 25 механизированных бригад полагалось по химической роте: 7 танков БХМ-3 и 4 танка БХМ-4. А ещё в каждом полку стрелковой или кавалерийской дивизии, а также в каждом танковом батальоне должен был быть химический взвод. Всего около 600 взводов и в каждом полагалось по 3 танка.
Это много, но командование РККА пошло дальше. Батальоны — это хорошо, но воевать, так уж по-взрослому. Было принято решение о формировании моторизованных химических дивизий и бригад, а также авиационно-химических бригад и отдельных эскадрилий.
Даже про состав этих соединений ничего не известно подробно. Все что я знаю: в дивизии было три полка и отдельный батальон, причем все полки отличались по составу и вооружению. Личного состав в дивизии 4500 человек.
Первый полк вооружался танками. Состоял из трёх боевых и одного учебного батальонов. Численность личного состава 1000 человек, на вооружении 110 танков БХМ-3.
Второй полк вооружался бронеавтомобилями. Состоял из трёх боевых и одного учебного батальонов. Численность личного состава 1000 человек, на вооружении 110 бронеавтомобилей БХМ-1. Насчет последних есть сомнения, так как химических бронеавтомобилей в таком количестве в РККА не было, и речь, скорее всего, про обычные химические машины на базе грузовика ГАЗ-ААА.
Третий полк именовался реактивно-минометным. Из четырех батальонов один был учебным, два — миномётных, и ещё один батальон реактивный. Всего в полку полагалось иметь 1100 человек личного состава. На вооружении 190 химических минометов и 80 станков для пуска реактивных снарядов. По миномётам все понятно, речь про 107-мм химические минометы, а вот реактивных установок в дивизии не было, их ещё не создали к тому времени.
Был так же еще и батальон химических цистерн на тракторной тяге. В батальоне три роты боевых и одна учебная. Личного состав 360 человек, на вооружении 90 химических цистерн и 50 тракторов. Батальон должен был создавать мощные химические завесы.
Обе дивизии предназначались для действий на западе. Для Дальнего Востока была предназначена химическая бригада, из четырех батальонов: трех танковых и одного минометного. В бригаде 2200 человек, 100 танков и 90 минометов.
Тяжелые авиационно-химические бригады должны были состоять из трех эскадрилий бомбардировщиков (по 12 самолётов ТБ-3) и одной эскадрильи воздушных крейсеров (по 19 самолетов Кр-1). Отдельная авиационно-химическая эскадрилья имела 16 самолетов ТБ-3 и предназначалась для Дальнего Востока, тогда как бригады планировалось использовать на западе.
Задача военно-химической авиации была в поражении отравляющими веществами и огнеметанием крупных баз, ж/д узлов и крупных скоплений войск.
Впрочем, весь этот грандиозный рост (планировались и химические корпуса) вскоре прекратился. Дивизии с их разнотипным вооружением оказались не слишком удобными в применении. В результате к началу Второй Мировой войны советские химические войска были существенно разукрупнены. Танко-огнемётные части были выведены из них и включены в состав танковых соединений. Сами танки уже рассматривались в первую очередь как огнемётные, а не химические. Миномётные химические части так же вывели в отдельные миномётные войска, с последующим перевооружением их на более эффективные новые миномёты. Что, отнюдь, не предполагало отказа от использования их для химической войны. Так и не появившиеся в химических войсках части реактивной артиллерии так же вывели, и позже они себя ещё покажут. Наши «Катюши» так и не использовали по их первоначальному предназначению, что отнюдь не уменьшило их эффективности. К тому времени уже было накоплено огромное количество химических боеприпасов, как авиационных, так и артиллерийских, которые могли применять обычные авиационные и артиллерийские части. И несмотря на кажущееся сокращение ударных химических войск, возможности для химической войны лишь увеличивались.
В составе химических войск к 1940 году осталось лишь 12 отдельных химических батальонов (ОХБ) и 14 отдельных батальонов противохимической обороны (БХО). На вооружении и тех, и других были автомобильные авторазливочные станции АРС, которые можно было применять как для дегазации, так и для заражения. Во втором случае вспоминалось их название БХМ-1. К концу 1940 года химические батальоны переименовали в батальоны противохимической обороны, а прежние БХО в дегазационные. Суть их от этого не изменилась.
По мобплану на 41-й год в химических войсках полагалось иметь 5009 АРС. В наличии было же лишь 1791 машина и ещё 1100 планировалось произвести в 1941 году. Название авторазливочная станция в составе батальонов химический противохимической обороны выглядит вполне себе безобидно.
Что собой представляли все эти машины я расскажу в отдельной статье. Пока же, я полагаю, мне удалось дать некоторое представление о том, как выглядели наши химический войска перед войной. Конечно, это очень кратко, но и эту информация приходится собирать по крупинкам, ибо даже таких подробностей в советское время прочитать было невозможно.
А на эту тему очень рекомендую мою статью: «А если бы во Второй Мировой применили химическое оружие?»
И, конечно, подписывайтесь на мой канал.