Копирование текста и его озвучка без разрешения автора запрещены.
Сначала мы немножко прикрывали тарелку и стакан домового от гостей, когда мужики подвыпили, то и прикрывать перестали, тетя Люба не пила, но она сидела так, что ей не было видно. Домовому на столе ничего не понравилось кроме сала, маринада от рыбы, да солёных груздей привезённых гостями. Я ходила несколько раз наливать в графин водички и приносила ему яблоки, он смачно ими хрустел и нахваливал. Домовой даже не пожадничал второй поллитры достать для гостей, принёс и ни слова не сказал, так хорошо ему было. Душевно посидели, поговорили, попели песен, я отчетливо слышала, как пел Афанасий, а почему бы и нет. Голос у него был хороший, а слух такой, что некоторые музыканты позавидовали бы. За разговорами не заметили, как подкралось утро. Укладывались спать в шестом часу утра, когда я умывалась, подошла ко мне тётя Люба и шепотком попросила:
-Надюш, помоги мне приданное собрать.
Я сначала даже и не сообразила, о чем речь, потому что в моём понимании приданное это невесте собирают, а не взрослой женщине, и только потом дошло, что хочет она собрать всё необходимое для родов. Договорились на завтра, после обеда. Мы в школе на каникулах занимались рабочими делами часов до двенадцати, а потом шли домой. Второго января, пожалуй, никто ничем заниматься и не будет, так что можно будет удрать пораньше. А за полдня мы всё успеем прикупить.
Проснулась я ровно через четыре часа. В доме было тепло, значит, бабушка сначала печку протопила, и только потом спать легла. Полежала с закрытыми глазами, но поняла, что спать больше не хочу, домового в ногах уже не было, наверное, занят своими делами, потому что он любил поваляться в моей кровати, если не было дел. Я тихонечко встала, побродила по комнате, выискивая, чем бы заняться. Все спали, дом деревянный, стенки тонкие, поэтому особо не пошумишь. Взялась за вязание, но на стуле сидеть было неудобно, и я плюнула, собрала в охапку своё рукоделие и пошла в летнюю кухню. Открыла дверь и ахнула. Там было не то, что тепло, жарко. У печки колдовал домовой, на печке закипал чайник, на столе стояло печенье и варенье в пол литровой баночке и остатки вчерашней сгущенки. Я заглянула в банку и глазам не поверила, земляничное варенье.
-Афанасий, ты, где такое варенье взял?
-Где, где, сам сварил.
- А где сахар взял?
-В мешке, где ж ещё.
Бабушка всегда по весне закупала целый мешок сахара, чтобы потом не бегать, когда засолки начнутся, вот там Афанасий его и добывал.
-Да где же ты землянику нашел, - удивилась я.
-А, - отмахнулся домовой, - каждое лето родственнички прибывают из деревни, вот и привозят, а куда ж мне её столько, вот и варю, чтоб не пропала, значит.
-Ух ты, - меня заинтересовал факт прибытия родни, - а на чём же они к тебе прибывают, на метле или на ступе бабы Яги?
-Вот что ты мелешь, тьфу. Взрослая ведьма, а не знаешь, что домовые могут и на большие расстояния перемещаться, но мои родственники, как все нормальные люди, на автобусах добираются, уж больно ноша у них тяжелая.
Я представила картину, как я еду из Соколовки домой, захожу в автобус, а за мной заползает эдакий мужичок с ноготок, тянущий за собой ведро земляники и ведро обязательно эмалированное, зелёное и с крышкой. Я ему мешаю в проходе, и он мне так сердито говорит:
-Гражданочка подвиньтесь, дайте честному домовому пройти.
И я расхохоталась. Афанасий не понял, что он такого сказал, обиделся на меня, и отвернулся к печке.
- Афанасий, ты только не обижайся,- сказала я, утирая слёзы, - я просто представила, как твоя родня в автобусе едет.
-Эээх, взрослый человек, а ума нет, - домовой подошёл и постучал мне по голове. Мне было очень весело, поэтому я ответила:
-Да, да. Войдите.
-Тьфу, - только и сказал Афанасий и всем своим видом показал, что разговаривать со мной он больше не намерен.
-Афанасий, - чуть позже я тихонечко позвала домового. В ответ была тишина, он усиленно делал вид, что меня не слышит и шуровал кочергой в печке.
-Афанасий – вкрадчиво ещё раз позвала я домового, - мы чай пить будем, или ты варенье зажал?
-Кто, я? – взвился он, - да я. Да ты, - он схватил кипящий чайник и бухнул его на стол.
Уже разлив по чашкам чай и громко его хлебая, домовой сказал:
-Знаешь что, Надежда. Не хорошо насмехаться над домовыми. Не к добру это.
-Честно? Даже и не думала, - очень даже серьёзно ответила я, - ты просто сам представь такую картину.
Я стала описывать в красках, как путешествует его родня, вернее то, что я представила, особенно ведро. Домовой не выдержал и прыснул, чай вылился и изо рта и из носа, Афанасий закашлялся и начал хохотать, утираясь. Я, посмотрев на него тоже невольно засмеялась.
Мы пили чай, заедая вареньем. К сгущёнке домовой даже не притронулся, видно объелся вчера, а расстаться с банкой не мог. Я вспомнила, как домовой затопил печку, когда пришла Ольга и спросила:
-Афанасий, а как ты тогда так быстро печку растопил?
-Сколько раз тебе говорить, для нечисти время не важно.
-Да какая же ты нечисть, - опешила я, - ты домовой.
-Ну, а домовой кто? – уже сердито спросил Афанасий, - кто по - твоему домовой, а?
-Домовой.
-Домовой это нечисть! – уже жестко ответил Афанасий.
-Да какая же ты нечисть. От тебя в доме одна польза, и никакого зла. Дом содержишь, мышей строишь, крыс прогоняешь, еду нашу, сокровища бережёшь. Да и мне, вон, в лечении помогаешь, бабушку от злых людей оберегаешь, где же нечисть?
-За добрые слова, спасибо. Но домовой всё же нечисть, - уже расплывшись в улыбке, ответил домовой.
-Да как скажешь, - сдалась я, - сейчас бы что – нибудь поесть.
-Так ты же только чай попила, удивился Афанасий.
-Да ну его, твой чай. От сладкого ещё больше есть хочется. Сейчас бы салатик, какой - нибудь порубать. Слушай, - внезапно вспомнила я, - мы же вчера на стол винегрет не поставили. Куда мы его сунули – то?
- Ну, вот, на пороге забыли, - расстроился домовой, - а я всю ночь голодный был, маковой росинки во рту не было.
-Не, ну ты наглый, сколько же тебе сожрать то нужно, чтобы наестся. Ты же почти всё сало вчера съел и яблоки.
-Жалко, да. Работаешь, работаешь на вас, а они, чуть - что лишним куском хлеба попрекают, - бубнил себе под нос Афанасий, - я впрок ел, яблок то теперь ещё долго не увижу, вы же их не покупаете, а на земле они не растут, одни груши и те кислые. А сало я ем, потому что жрать нечего, - обиженно сказал он.
Яблоки у нас действительно не росли, их очень трудно было вырастить, уж больно холодные зимы у нас.
- Моя ты лапочка, раз ты так яблоки любишь, буду каждую неделю тебе их покупать. Много не обещаю, но пару яблок в неделю точно буду приносить, - клятвенно заверила я. А домовой, дослушав меня, внезапно исчез, прихватив с собой банку сгущёнки. Я тупо смотрела на то место, где только что он стоял, и лихорадочно соображала, что такого обидного я опять сказала. Буквально через минуту Афанасий опять появился на том же месте, где и был, с кастрюлей в руках.
-Вот, нашел! – торжественно произнёс он. Я взяла кастрюльку из его рук, приоткрыла крышку, там был тот самый забытый винегрет.
-Ура! Живём! Добытчик ты мой – обрадовалась я, - будешь? – предложила я салат домовому.
-Ага, - Афанасий уже стоял рядом с ложкой в руках.
Я разложила салат по тарелкам и одну подвинула домовому.
- Дома тихо?
- Угу, спят ещё все, - ответил он, орудуя ложкой так, как будто его неделю не кормили.
Мы поели, помыли за собой посуду, я села на диванчик вязать. Домовой же не находил себе места. Походив из угла в угол, включил маленький походный телевизор, который у нас стоял на кухне, покрутив антенну, настроил канал, посидел, тяжело вздохнул и сказал:
-Скучно мне, хоть бы кошку что ли завели.
- Не дождёшься. Терпеть не могу кошек, особенно после деревни.
-Так, то ведьма была, а не кошка, чего ж теперь всех животных винить.
-Не хочу. Вон, собака есть и хватит.
- С собакой зимой холодно играть – буркнул Афанасий.
-Ну, извини. Но кошку не буду заводить, я при ней заснуть не смогу, жутко мне.
Я, перевела разговор на другую тему:
-Афанасий, как ты думаешь, у тёти Любы дочка будет или сын?
-Дочка, ты что, не видишь?
-Нет, а ты что, видишь?- очень удивилась я, домовой пожал плечами, мол, что тут такого.
-Не – а. Вот был бы Максим, он, наверное, уже бы всё просмотрел и всё точно рассказал. Точно девочка? – переспросила я.
-Да, отстань. Зачем это тебе.
-Да вот, завтра приданное для ляльки пойдем собирать, пелёнки, распашонки, ленточки. Надо же знать, какого цвета покупать.
-А что, разница есть?
- Конечно, синенькая ленточка – мальчик, розовая - девочка.
-Ага, а зелёненькая значит лягушонок, - съязвил Афанасий. И, посмотрев в окно, произнёс, - о, Катерина встала, пора стол накрывать, - и исчез.
Гости проснулись, и мы сели – завтракать, ну, или обедать. Тётя Люба сидела и блаженно улыбалась.
-Борь, какая тишина. Никто не визжит, никто не мычит и не кудахчет. Жрать никто не просит. Боже, какая красота. Я за сутки отдохнула, наверное, лет на десять вперёд. Точно нужно прекращать это скотоводство, и картошки намного меньше нужно будет копать. Вот что мы за дураки.
И поплыл неспешный разговор о деревне, о жизни в ней, о детях, которые разъехались из дома и носа не кажут. О том, что нужно было остановиться, сделать паузу, чтобы понять, как неправильно они живут. Я сделала для себя кучу открытий, оказывается, я очень многое из того, что рассказывали наши гости, знала, просто не пропустила через себя, воспринимала как данность. Если бы сейчас приехал этот Александр московский, я бы от него живого места не оставила, чтоб у него там всё сало протухло.
Леха всё то время, когда рассказывали родители, молчал. Я поняла, что многого он не знал, а у родителей уже сил не было терпеть, в деревне такие вещи рассказывать нельзя, так хоть у нас высказаться. К концу рассказа, парень стоял у окна и тихо злился от бессилия и злости на братьев. Я тихонечко подошла к нему и шепнула на ушко:
-Лёшик, давай срочно тему разговора менять, ну нельзя беременной женщине так расстраиваться.
И Лёшка, ничего больше не придумав, ляпнул:
-Бать, а давай завтра утеплим будку собаке, а то холодно ему, вон, весь трясётся.
-Батюшки, всплеснула руками бабушка, а чем же утеплять – то?
- Да хоть чем, хоть одеялом солдатским, помнишь, где – то в сарае было, хоть шинелью отцовской, - предложила я.
-Шинелью лучше, - заметил Леша, и разговор потёк совсем в другое русло…