Копирование текста и его озвучка без разрешения автора запрещены.
Да…жить нам. И мы жили, как считали нужным. Мы работали, и работа занимала все наши мысли. Каждый вечер мы копали понемножечку огород. Торопиться было некуда, до белых мух ещё далеко, так что по нашим расчетам недели за две огородик мы должны были вскопать. Когда шли по улице, стали замечать, что все от мала до велика с нами начали здороваться. Сначала мы подумали, что это нормально учитель всегда в деревне как большой начальник, но однажды, выходя из магазина, услышали, как один глуховатый дедок говорил своему собеседнику:
- Вот девки так девки не то, что шалавы некоторые!
И мы поняли… Мы поняли, что дело не в нашей работе, а в «нашей колбасе», именно так мы стали называть ту историю. Всё было хорошо, но меня не покидало дикое чувство тревоги, вроде всё так, всё на своих местах, но было такое ощущение, что вот - вот что то случиться. В пятницу, когда мы шли из школы, я увидела рейсовый автобус и почувствовала резкий толчок: «Мне срочно нужно домой». Домой, это значит в свой родной город Б. к деду и бабушке.
- Лен, я домой, - повернувшись к Лене, сказала я,- по деревне не ходи одна, я в воскресенье приеду,- и рванула к автобусу.
Дорога занимала примерно час. За этот час я передумала кучу мыслей и все они были плохими. Пока я добралась до дома, я уже практически накрутила себя до истерики. Влетев в ворота, я увидела бабулю и проорала:
-Что случилось?
- Дед заболел…
Немного успокоившись, я зашла в дом. В кухне сидела моя мамаша, увидев меня она прошипела что то злобное, и кинулась из дома, чуть не сбив меня с ног. Но мне было на неё плевать, она для меня уже лет пять, как умерла, она для меня не существовала.
Когда мне было четырнадцать, отец не выдержав её истерик и скандалов ушел от нас. В тот же день, жестоко избив меня и порвав на мне одежду, мать выкинула меня из дома. Я так и шла, пряча глаза от прохожих по улицам нашего города избитая, в порванной одежде, стараясь хоть как то прикрыться и плакала. Мне повезло, мне было куда пойти… Все годы моей дальнейшей учёбы меня поддерживали и учили дедушка с бабушкой. Это они мне дали образование. За что я им безмерно благодарна…
Войдя в зал, я увидела дедушку. Непривычно бледный, какой то маленький, сухонький, он лежал на диване и улыбался одними глазами, мои же глаза уже были полны слёз.
- Дедулечка, родненький, ты чего это удумал, давай выздоравливай, как же мы без тебя.
А дедушка улыбался слабой улыбкой и шептал:
- Приехала, значить я не ошибся. Есть он, есть! Я знал, я ещё тогда понял, это ты мне сама помогала! Эх, я старый дурак, сколько времени потерял.
Сделав очень долгую паузу, дедушка отдохнул и начал опять говорить:
- Внученька. Есть у меня дело для тебя. Пришла пора. Мою книгу забери. Чем быстрее, тем лучше. В поленнице она. И тетради тоже все забери. Станет интересно, прочтёшь. И главное, ни в коем случае не показывай их матери, не показывай, не рассказывай о них, даже не заикайся, убивать будет, не отдавай. Эта книга в злых руках много горя людям принесёт.
Дед еще, что то хотел сказать, но я услышала крадущиеся шаги и сделала дедушке знак:
- Дедуль, ну чего ты удумал, ты ещё поправишься, мы с тобой ещё повоюем, - я подмигнула деду. Мать стояла в дверях зала и с неприкрытой ненавистью смотрела на меня.
- Ты иди внучка, покушай, отдохни с дороги то. Только открой отдушину, да иди.
У нас в зале под потолком в стене была дырка размером с блюдце, закрытая картиной Крамского «Таинственная незнакомка», для чего она была нужна, я не знаю. Иногда её открывали, но в основном она была заткнута большим тряпичным кляпом. Я залезла на стул, вытащила кляп из отдушины и молча вышла. Мать зыркнула мне вслед. Я почувствовала, как прошел холодок по моей спине. Выйдя во двор, и не обнаружив там ни кого, кинулась за дом к поленнице, сразу поняла, где искать просунула руку между поленьями и вытащила увесистый сверток, завернутый в мешковину. Думать было некогда, побежала в летнюю кухню и засунула свёрток в нишу за газовый баллон. На плите варилась картошка, а на столе лежали помидоры и зелень.
-Ба, - крикнула я погромче так, чтобы меня в любом уголке двора было слышно - ты салат собралась делать?
- Да,- бабуля стояла у дверей и улыбалась, - всё успела, коза? Перепрятала? Галка как раз там сегодня с утра всё обыскала, - и она прыснула от смеха.
- Баааа, что у нас творится? – с тоской спросила я.
Бабушка тяжело вздохнула и тихо сказала:
-Беда, деду совсем плохо. Девочку больную деду принесли, мать на коленях умоляла спасти, выходил он ребятёнка, а сам и упал без сил. Сказал, что уж больше не встанет. Книгу велел сжечь, если ты взять не захочешь. А ты взяла, - бабушка приобняла меня, уткнулась носом в моё плечо и разрыдалась…
Домой я поехала, как и хотела, в воскресенье, но... с двумя огромными сумками. Дед уже, к этому времени встал и прекрасно себя чувствовал. Но решения своего не изменил, так что в одной из сумок у меня лежала тяжеленая книга и куча тетрадей, исписанных дедушкиным крупным почерком. Во второй же были продукты, на вопрос: "Как вы там живете?" я на свою голову рассказала историю с колбасой и бабуля решила, что мы там голодаем. Так что вторая сумка была набита под завязку и все мои увещевания абсолютно не помогли. Бабушка есть бабушка....Когда я села в автобус и все эмоции улеглись, то начала вспоминать странные слова деда. Он это кто? И почему он есть? Может быть он про Бога? Что, так было плохо, что и его уже видел? И где это я ему так помогала, что он не знал, а тут бац! и узнал... А я так вообще про эту помощь, что то не припомню.
То, что дед лечил людей, я знала всегда и воспринимала это как данность. Ну, лечит и лечит, люди говорят, помогает. Меня это не интересовало, не притягивало, и старалась держаться от этого подальше. Мне казалось это чем - то сродни суеверию: ведьмы, колдуны, Вий и всякая такая чепуха. А мы же юные атеисты, презирающие суеверия. Если бы не знала так хорошо деда то, наверняка бы сказала, что он с приветом. Нет, деда я не стыдилась, но и не рассказывала о его занятиях ни кому.
Мои мысли постепенно перетекли к содержимому второй сумки. Куда нам столько еды.
-Хоть Егора приглашай, - мысленно хохотнула я, - три вида колбасы, три! И каждой по килограмму, не меньше, и сало ещё это... Куда нам всё это девать, мы же лопнем. Как это всё хранить? Блин, бабуля, ну помогла...И где мне взять сено? Или, ну его нафиг, этот чеснок.
Бабушка дала несколько головок чеснока и рассказала, как его сажать... Его нужно накрыть сеном. И вдруг мне стало смешно, я живу в деревне, где в каждом доме этого сена завались, а я такая еду и думаю где его взять...
Приехала рано, около 9 утра и подходя к нашему дому заметила, что с нашей дверью что то не так. На оконной раме в сенях не хватает одного стекла и дверь грязная, как будто в неё комья грязи кидали. Я попыталась открыть дверь, но она была заперта изнутри, похоже, Лена держала оборону.
- Твою мать, - я со злостью шмякнула обе сумки на крыльцо и стала стучать в дверь. Не прошло и минуты, как из - за двери дома высунулся Ленкин носик. Услышав, что это приехала я, Ленка кинулась открывать дверь и начала рассказывать, со слезливыми нотками в голосе, о происшествии этой ночи.
Первую ночь Ленка, впервые за долгое время, заснула как убитая и проспала почти до обеда. Даже сама не поняла, просто пришла домой, покушала, и так захотелось спать, что еле разделась и уснула. Вчера постирала, поковырялась в огороде, тетя Люба позвала помочь закрутки сделать, в бане помылись, и Лена пошла домой. Подходя к дому, увидела опять Егора на крыльце.
- Вот чёрт его принёс, - подумала я,- видать, не с добра его сегодня вспоминала.
Только Лена на крыльцо, а эта морда уже руку тянет к ручке дверной:
- А меня такая злость взяла, ну и брякнула, что, мол, припёрся? Тебя звал, кто - то или что? Что ты руки свои грязнючие тянешь к моей стерильной двери. Сама ору на него, и отодвигаю его потихоньку с крыльца, он пятился, пятился, а потом каааак грохнется на задницу, на дрова вон от старой мебели остатки. Как подскочит. А я не стала ждать, что будет дальше, забежала в дом, да и закрылась на все замки. Этот гад долго что - то под дверью орал, а потом кидаться грязью начал из канавы и в бочку с водой грязи накидал, - и Ленка завыла в голос.
-Ну, всё. Это капец. Это оставлять так нельзя, - я была в ярости.
Быстро занесла сумки в дом, сумку с книгой сразу отнесла в комнату и пошла к нашей школьной уборщице. Позвала Лешу и попросила срочно найти Егора, - так и передай, мол, учителя очень хотят его видеть.
Я пошла домой, по дороге сорвала с куста два прутика и стала ждать. Минут через двадцать на горизонте замаячил Егор. Когда его ждала, мне казалось, что как только его увижу, порву как Тузик грелку, но нет, злость моя лихорадочно формировалась в расчетливый план мести.
Как только Егор подошел ко мне поближе, я ему заулыбалась, и он приблизился ко мне расслабленной походкой... А зря... Я ловко, броском кобры, вцепилась всеми пятью пальцами в его ухо и начала его вырывать с корнем, Егор орал благим матом. А я спокойным, тихим голосом рассказывала какой он негодяй и что он будет делать после того, как его отпущу, и вообще дала ему установку на благополучную жизнь... Я выкручивала ухо так жестоко, что мне даже показалось, что оно медленно начало отделяться от тела и испугалась. Отпустила гадёныша и сказала выполнять намеченный план работ и не дай Бог, если сядет отдохнуть, я ему ещё и второе ухо оторву, сниму штаны и выпорю прилюдно, и, помахав прутиками перед его носом, для наглядности, зашла в дом...
Егору просто повезло, что он сообразил чистить бочку для воды первой, вчера уже традиционно, Леша вытаскал почти всю воду в баню, когда подъехал тракторист, то бочка была более или менее чистой, Егор деловито командовал и тракторист давал небольшой напор воды чтобы ополоснуть вычищенную бочку. Парнишка начисто помыл её и залил под завязку водой. Так что смерть от засухи нам не грозила. Это и спасло его от зверской расправы, с моей стороны. Судя по тому, как шустро порхал он по двору, Егор просто - на просто испугался, наверное, вид мой был страшен и он мне поверил. Он был обыкновенным наглым и шкодливым трусом. Этот нахалёнок даже нашел стекло и застеклил разбитую им раму. В завершении я прочитала лекцию, что девочек обижать не хорошо, и отпустила его на все четыре стороны с надеждой, что больше мы никогда его не увидим в нашем дворе.
Из-за того, что я уезжала, времени на подготовку к урокам и приготовлению методического материала оставалось мало, да ещё это Егор помог, время убить… Мы, С Леной придумали новый обучающий ход, а для этого нужно было нарисовать на ватмане Буратино, раскрасить его и вырезать. Лена его рисовала, я раскрашивала. Рисовать я не умела, но мне очень повезло с коллегой, Лена замечательно рисовала, могла просто по памяти изобразить всё, что угодно и я даже в тайне гордилась, что немножечко причастна к этому таланту. Буратино, получился большой, яркий, детям обязательно понравится. Мы уже закончили работу, разложив ватман на кухонном столе, и искали чем бы тяжелым придавить края, чтобы он не свернулся, нужно дать высохнуть краске, как кто - то робко постучал в дверь. Мы дружно посмотрели друг на друга и гаркнули: «Войдите». Дверь открылась, и на пороге стоял один из тех парней, что носили мои сундуки.
- Здравствуйте, можно к вам, - робко спросил он.
Мы даже не сговариваясь приняли суровое выражение лица. Гостей мы не звали, не ждали, только от одного избавились, второй пришлёпал. Ну, неужели так трудно нас оставить в покое? В общем то мы эту мысль и озвучили.
- Девочки, вы уж извините нас. Не доглядели мы за Егором, он у нас придурковатый, вечно нашкодит, а мы потом расхлёбываем.
- Не надо перед нами извиняться, - ответила Лена, - лично вы ни чего не сделали, а Егор уже за своё ответил. Но, у нас большая просьба, объясните пожалуйста своему товарищу, что к нам в гости ходить не надо. Кстати, почему в прошлый раз вы к нам гости решили заявиться? Мы вас не звали и поведение наше, точно не требует вашей коррекции, так почему же вы пришли, как к себе домой? Да ещё впятером, даже не постучавшись, а?
Парень густо покраснел, и начал мямлить, что то невразумительное, что мол, они всегда приходят к новым учителкам знакомиться.
- Мы не учителки и не тёлки для вашего развлечения, мы учителя начальных классов, приехали сюда работать, учить детей от семи до десяти лет чтению и счёту, а не хвостом крутить перед бычками переростками, и будьте любезны уважать наш выбор. А вот такие заваливания в гости ни к чему хорошему не приведут кроме отделения милиции,- высказалась я, - у нас в городе, если хотят познакомиться с девушкой, то делают, что - то оригинальное, а не прутся к ней домой. Мы полагаем, что вы нас поняли, до свидания.
Парень покраснел ещё сильнее и попятился задом, прикрыв за собой дверь.
-Ну, ты даёшь, - присвистнула Ленка, подтрунивая надо мной, - да какие слова то сурьёзные.
А я поняла, что это ни когда не кончится, в дом шастает кто ни попадя, закрытые двери для них не проблема преодолеют, мы к такому не привыкли. Нужно всё ценное прятать, иначе обнесут, и концов не найдем. Книги! У меня же две редчайшие книги. Не зря бабуля то свою спрятала на дно сундука. Нужно спрятать книги. Я вытащила всё из сумки, что делать с тетрадями я не решила, а дедову книгу и книгу бабы Веры я сложила вместе, завернула в мешковину и засунула поглубже в большой сундук. Всё - таки придётся там порыться, придётся всё выложить, положить на дно книги и сложить обратно. А тетради мы положим на этажерку! В тетради точно ни кто не полезет, к знаниям тут у людей точно тяги нет. А для кучности, принесем книги из сундука. Точно, и этажерка не будет пустовать.
Ночью, сквозь сон я слышала, как баба Вера тихонечко читала книгу о врачевании.
- Это сон,- думала я во сне,- это точно сон. Но почему тогда мне кажется, что именно исчезнувшая бабулька читает именно дедовскую книгу?
Деревенские приключения нас сплотили, они помогли нам понять, кто чего стоит и что друг от друга ожидать. Мы стали друзьями, именно друзьями, прикрывающими спины друг друга. В понедельник, в магазине я купила две баночки леденцов «Монпансье», выбор мой пал на них из - за упаковки. Упаковкой служила жестяная баночка с крышкой. И хорошему хозяину такая банка всегда была нужна. Лена не могла понять, зачем я купила две банки, достаточно было и одной, но придя домой, я рассказала ей причину такой покупки. У нас были деньги общие и собственные, общие – это деньги на питание и хозяйственные нужды, их мы решили оставить в пустой сахарнице, которая в общем - то стояла на виду, в навесном шкафчике. Когда мы приехали и разбирали посуду оказалось, сахарницы у нас две, так как мы не договаривались, кто что берёт, вот и поставили запасную в шкафчик, теперь она будет кубышкой. А вот личные денежки, мы положили каждый в свою баночку. Одна была синяя, другая зелёная, но мы на всякий случай, положили в каждую имя, написанное на клочке бумаги, отнесли в подпол и, сделав небольшую ямку, положили туда банки, чуть присыпав землёй, поставили коробку с ненужной посудой сверху. Когда мы закапывали баночки, Ленка смеялась до слёз, ну и пусть… Подальше положишь, поближе возьмешь…
Наконец то мы зажили спокойно. Нас услышали и больше не беспокоили, да и не до визитов нам было. Начали «прилетать» одним за другим запросы из районо, так что мы постоянно были заняты составлением отчетов, статистик и всякой прочей ерунды. Было очень трудно их составлять, но не из – за того, что мы чего то не знали, а из – за того, что их должны были предоставить в конце прошлого учебного года, и уж точно не мы. Ни каких документов ни одного журнала, мы не нашли вообще, всё было уничтожено подчистую. Нам ничего не оставалось, как просто сочинять все эти отчеты и сохранять копии, чтобы при выполнении очередного запроса нас не поймали на вранье. Мы безумно уставали и даже перестали копать огород, но для меня всё ещё усугублялось тем, что каждую ночь я слышала бубнёж бабы Веры. Как то я спросила Лену не слышала ли она какой - то разговор ночью, но нет, она ни чего такого не слышала. Меня это сводило с ума, я не высыпалась, у меня постоянно болела голова, но сделать я ничего не могла. Я уже была готова выкинуть этот сундук в окно, потому что именно сундук я считала причиной всех бед. И вот, в ночь с четверга на пятницу в доме поселилась тишина. Я уснула мгновенно, без сновидений и прекрасно выспалась. Это была последняя ночь в моей жизни, когда я спала так спокойно и безмятежно…