Начало книги "Подарок для героини"
Предыдущая глава "Меняю пешку на ферзя"
Утром впервые за многие дни лютого мороза наступила небольшая оттепель. Клаву повели на расстрел к каменной стене другого здания, находившегося на территории усадьбы. Клава искала глазами Флориана, но не находила. В конце концов, она прямо спросила:
— А где Флориан?
— Он не придёт, — ответил немец. — Он заболел.
— Но мне он нужен на пару слов.
— Нет.
— Я должна рассказать ему что-то важное! — требовала Клава. — Для вас тоже это важно! Но мне нужен только Флориан, никто другой.
Флориана привели к Клаве. Неизвестно, почему её желание так легко выполнили. Возможно, рассчитывали узнать какие-то ценные сведения из предстоящего разговора. Флориан был бледным, скорее всего, действительно больным.
— Ты не бойся, — сказала Клава, заглянув в перепуганные глаза Флориана. — Я кое-что забыла тебе сказать. Там у убитого генерала на столе остались мои рисунки. Пусть их не выбрасывают, они в Германии будут дорого стоить. Если сможешь, забери их, сохрани. Главное, чтобы они не пропали.
Клава очень беспокоилась за свои рисунки. Флориан молчал, мигая глазами.
— И ещё, — произнесла Клава. — Война когда-нибудь кончится, наши страны помирятся. Тогда ты напиши моей маме и расскажи обо мне.
— Твоей маме? — удивился Флориан.
— Да. Ты найдёшь её. Может, спустя десять лет или двадцать. Наверняка, тогда люди будут запросто писать и даже звонить друг другу.
Клава внезапно побледнела.
— Я боюсь! — сказала она, глядя перед собой и в то же время как будто в пустоту.
Флориан обнял её. Немцы с удивлением на них посмотрели, но не стали мешать. У Клавы руки не были связаны, и она тоже обняла его. Она ещё сомневалась, тревожно оглядываясь. А вдруг свои увидят? Но своих поблизости не было, только чужие. Может быть, Флориан был не совсем тем человеком, который в эту минуту был ей нужен, но хоть кто-то хороший оказался рядом! Клава крепко стиснула его в объятиях и расслабилась, закрыв глаза.
— Карандаш! — вдруг прошептал кто-то из немцев. — Возможно, у неё карандаш! Флориан, осторожно! Отойди от неё!
Клава повернула голову, не отпуская Флориана.
— У меня нет карандаша, — сказала она. — Вы все вооружены автоматами и испугались карандаша! Ну и дела!
Она снова повернулась к Флориану, ещё раз обняла его, а потом освободилась и прошептала ему, держа его за руки:
— Всё хорошо, я справлюсь.
Но это было ещё не последнее испытание. У стены стояли банки с красками и кисточками. Ещё до войны эту краску привезли сюда для ремонта клуба, но так и не успели его отремонтировать. И вот теперь немцы придумали для краски совсем другое применение.
— Нам интересно, что человек чувствует перед расстрелом, — сказал Клаве фашист. — Поэтому есть предложение порисовать на стене. Мы будем целиться тебе в спину и сами решим, когда стрелять. А ты начинай.
— Большое спасибо! — ответила Клава. — Вы сегодня невероятно добры!
Она взяла кисточку и начала рисовать. Она рисовала город будущего с красивыми зданиями и деревьями. На переднем плане была девушка с каштановыми волосами, похожая на саму Клаву, на ту веселую, красивую Клаву, какой она была ещё до войны. На лице лукавая улыбка. Глаза смотрят прямо, и в них какая-то тайна. Фашистам было интересно, они всё никак не могли начать стрелять. А Клава не торопилась. Она старательно вырисовывала детали несмотря на то, что её руки уже давно замёрзли. Картина получалась солнечной и радостной.
Фашисты ждали около часа.
— Заканчивай! — наконец, велели ей.
— Наберитесь терпения, пожалуйста, — попросила Клава. — Что за паника?
Фашист громко дал команду целиться.
— Всё, я успела! — сказала Клава, повернувшись к фашистам. — Это вам мой портрет. На память.
Она повернулась к своему рисунку и стала подправлять детали, не желая больше смотреть в ту сторону.
— Я стала хорошим человеком. Я смогла, — тихо сказала она самой себе.
Выстрелили. Клава продолжала стоять на ногах и рисовать. Она была в крови, пули прошли сквозь неё, но она стояла и рисовала, будто по инерции. Все переглянулись, такого ещё никогда не было. Расстрелянный человек стоит и рисует! Правда, потом спустя несколько секунд — и это показалось вечностью — линия у Клавы пошла неверная, она успела оторвать кисть от картины, чтобы не испортить, и упала. Флориан тоже упал в обморок.