Начало книги "Подарок для героини"
Предыдущая глава "Всё, я успела! Это вам мой портрет. На память!"
Ира и Миша долго шли по снегу в неизвестном направлении, не чувствуя под собой ног. Они молчали. Каждый был погружён в свои мысли. Все разговоры на немецком они поняли: Вова организовал им синхронный перевод. После долгого молчания Ира, наконец, заговорила.
— Когда они нажали на курки, Вова остановил время и случайно поймал момент, когда пули были в воздухе. Я хотела взять пулю рукой, но она не берётся. А если бы мне удалось собрать пули, я бы спасла Клаву.
— Немцы бы ещё раз выстрелили, — мрачно ответил Миша. — Историю не изменишь. Посмотрели кино, и хватит. Пора домой. Ужасно это всё. Как ты можешь этим увлекаться?
— В Москве назвали галерею именем Клавы, — сказала Ира. — Там выставляют много картин, но такого почерка, как у Клавы, нет ни у кого. Действительно, у неё уникальный талант, и я увидела в цвете то, что она нарисовала! Немцы сфотографировали это, потом эти снимки нашли советские бойцы, снимки попали в газету. Но на снимках всё чёрно-белое, а тут цветное. Потрясающе!
— А меня больше поразило её знание немецкого, — произнёс Миша. — А её мама Софья Ивановна ещё жива?
— Вряд ли. Я её в последний раз видела, когда мы учились в начальной школе. Она приходила к нам на День Победы. Но была уже старенькой, с палочкой. А с тех пор я её не видела.
На дороге стояли двое фашистов в форме и о чём-то разговаривали. Миша подошёл к ним, начал остервенело бить их ногами в живот, потом рукой несколько раз отрубал им головы. Фашисты, конечно, ничего не заметили и продолжали спокойно общаться.
— А Клава — молодец! — вдруг сказал Миша, вернувшись к сестре. — Я просто завидую, как она великолепно сдерживает эмоции! Другой человек бы на её месте давно сорвался, закатил истерику или показал немцам свою ненависть. А Клава с ними вежливо, доброжелательно, а сама расчётливо готовит удар в их слабую точку. Это очень трудно, особенно когда у тебя так всё болит. Она ведь уничтожила не только генерала. Последняя её жертва — Флориан!
— А по-моему, она к Флориану хорошо относилась, — ответила Ира. — Хотя для меня это дико! Обнималась с немцем? Никак не могу привыкнуть!
Ира передёрнулась.
— Она не могла хорошо относиться к фашисту, — рассудительно произнёс Миша. — Ну, обнималась. Твоя героиня просто поняла, что больше прибить никого не сможет, и решила действовать иначе. Она выполнила ювелирную работу, подставив Флориана. Теперь либо свои его уничтожат, либо он их. Или застрелится. Или сбежит. По крайней мере, ещё одним фашистом теперь будет меньше. Молодец, Клава!
— Ты её не знаешь. Она, наоборот, очень эмоциональна и всех жалеет, — ответила Ира. — А я про этого Флориана не знала, в книгах не писали. Я сама удивлена!
— И не напишут, — сказал Миша. — Это вас, красных следопытов, не касается.
Потом они долго молчали. Погода испортилась, толстые тучи закрыли собой небо, начался снегопад. Всё было серым и мрачным.
— Нам здесь больше делать нечего. Поехали домой, — предложил Миша.
Ира потрогала рукой сугроб снега.
— Боюсь, что в этот мир мы больше никогда не попадём, — ответила она. — Здесь всё так необычно! Снег не холодный. Вот мы с тобой одеты по-летнему и не мёрзнем. Миша! Мы ещё не знаем всех загадок этого мира. Я вот сейчас думаю: а вдруг Клаву всё-таки можно спасти?
Ира хлопала своими голубыми наивными глазами. Она была доброй и романтичной.
— Я бы рад,— со вздохом сказал Миша. — Но это всего лишь географическая карта. Она просто показывает то, что когда-то было. Это тупая, мёртвая карта, и люди, которых мы здесь видим, это уже давно не люди. Это запись.
— Если они не люди, значит, и мы не люди, — стала возражать Ира. — С точки зрения Вовы, эта карта относится к архиву и людей этих уже давно нет. Но и карта мира, в котором мы живём, для Вовы тоже относится к архиву, и нас для него тоже давно нет. Поэтому, с его точки зрения, мы с Клавой равны. Но он ведь как-то вступил в контакт с нами! Значит, и с Клавой теоретически он тоже может вступить в контакт. А вдруг и мы сможем связаться с Клавой через синюю бабочку? Вдруг нам удастся предупредить Клаву об опасности, и она выживет?