20 век в воспоминаниях моей бабушки. Начало здесь.
Итак, 22 июня 1941 года мы разъехались по домам, не закончив соревнование. Шестнадцатилетние девятиклассники вернулись в Петрозаводск, небольшой, очень красивый, уютный и чистый северный городок, расположенный на берегу залива Онежского озера. Город был деревянный, хоть и был столицей республики. Даже тротуары были деревянные, из досок (это так приятно для ног и обуви). Каким же был довоенный деревянный Петрозаводск, и как же мы жили тогда?
Город рассекала на две части река Лососинка, в которой мы купались (купались и в Онежском озере). С одной стороны города и напротив залива, по берегу озера, располагались места для отдыха горожан. Иногда с очень странными названиями. Так, например, одно из мест отдыха называлось «Чертов стул». Изумительное сооружение природы: в гранитной скале — настоящий огромный стул. Туда часто ездила молодежь на пикники. По другую сторону города по всему берегу залива были леса-леса-леса. Изумительные, почти дикие, с редким жильем (приблизительно в 30-50 км друг от друга).
На озерах, которых было много в лесу, располагались маленькие рыболовецкие артели. В лесу можно было легко заблудиться. Но заблудившихся часто выручали как будто кем-то разбросанные по лесу крохотные домики — лесные избушки, в которых всегда можно было найти соль, сухие спички и сухие дрова для растопки очага, иногда и консервы. Уходящий из домика-избушки повторял заведенный порядок. В деревнях, поселках и хуторах рыболовецких артелей для приезжающих учителей было всегда приготовлено чистое жилье со всем необходимым для ведения хозяйства. Уезжающий учитель оставлял что-нибудь свое, даже книги оставляли друг другу.
В лес горожане ходили пешком или ездили на лодках, иногда на моторных. Дорог в лесу не было. Они и не нужны были. Ведь легковых машин перед войной никто не имел. Собирали в лесу ягоды: бруснику, чернику, клюкву, малину, землянику. Еще в лесу на маленькой солнечной поляне иногда попадалась очень интересная ягода. Называли мы ее «поленикой» и росла она по одной ягодке на стебельке, только на сухих местах, и, как правило, около поленниц (сложенные и распиленные, готовые к вывозу бревна).
Это самая вкусная ягода из всех, какие есть. Когда она неспелая — каждое зернышко на единственной на стебельке ягодке, разноцветное (от желтого до синего и сиреневого). Зато, когда поспеет, вся становится оранжевая, как морошка, только вкуснее и очень ароматная. Если находили ее, то удавалось собрать не больше маленькой чашечки, от которой в доме потом разносился аромат несколько дней. Не знаю, есть ли сейчас в Карелии эти ягоды? Где-то я читала, что из нее получается самое вкусное на земле варенье. А встречается она еще, якобы, в Скандинавии и Канаде.
Ценились люди, которые знали места, где что растет. Собирали грибы, белые грузди. Ягоды замачивали в подслащенной воде (чернику сушили). Варенье почти не варили — дорого. Грибы сушили и засаливали, но не в банках, а в бочках. На лодках грибы увозили не в корзинах, а в мешках (места в лодке меньше занимают).
Но вернемся в Петрозаводск. Мы очень любили свой город. Жили мы в нем хорошо, даже, можно сказать, счастливо. Жили дружно, но были и неприятные события, например, драки «двор на двор», в которых принимали участие даже девочки. Но заканчивались они всегда без тяжелых последствий. Отделывались, как правило, синяками, разбитыми носами, и разорванной одеждой. За что нам попадало, и довольно здорово, от родителей. Ведь жили все очень скромно. Одежду берегли.
Одевалась молодежь неплохо, но однообразно. Украшения не принято было носить. Не носили тогда даже обручальные кольца. Парфюмерией почти не пользовались, если не считать губную помаду, которую использовали очень редко (в праздничные дни) девушки и молодые женщины. Волосы никто не красил, а вот прически красивые делали. Юноши всегда были коротко подстрижены.
Все равно предвоенная молодежь была красивой и привлекательной, и мы, девушки, умели нравиться нашим прекрасным мальчикам. У девочек ценились скромность и гордость, у мальчиков — храбрость и благородство. Трикотажного белья тогда не было, о колготках мы даже не знали. Очень тяжело было малышам — представьте себе — вместо колготок были лифчики и резинки, которые всегда расстегивались. Прилично и красиво одеваться было очень трудно.
В городе совершенно не было воровства. Могли уйти в школу и забыть закрыть дверь на замок. А некоторые вообще не запирали двери. Сказалось то, что до 1939 года в городе проживало очень много финнов. Замки в домах они не любили, а вот колодцы, из которых мы брали воду, и туалеты, которые были не в домах, а на улице, они запирали на замок, раздавая ключи – кому положено было их иметь.
Порядок с туалетами усложнял жизнь и не очень нам нравился, но делать было нечего. Подчинялись. Замки на колодцы и двери туалетов у нас не прижились. А жалко. Мы дружили с ними, и почти научились говорить по-фински. Но кое-что мне в них не нравилось. У них был обычай — когда они убивали свиней, которых разводили, то делали это во дворе дома так: когда свинья ела корм, точным ружейным выстрелом в голову убивали ее и сразу же, стоящий рядом мужчина вонзал острый нож в шею. Струящуюся из раны кровь разливали по кружкам всем окружающим и еще теплую выпивали. Мне дали попробовать. Я пить не могла.
___
Автор: Рахманова Вера Михайловна
©«Следы памяти», Рахманова С.А., Москва, 2020 г. Все права защищены
