– Третье желание – шепнула рыбка. Морская вода расправила ее мятые плавники, на боках вновь появился золотистый отблеск. Наверное, сейчас она действительно всемогуща. Может, попросить вовсе невозможного?
Младший сын, пропавший много лет назад… Его тело море так и не вернуло. Сделать так, чтобы он не погиб, безрассудно, после дурацкого спора в кабаке выйдя в море в шторм. Чтобы его просто унесло к дальним землям, а там подобрал на борт чужой корабль. И он бы много лет бороздил далекие моря, сходил на неведомые берега, а сейчас бы вернулся, прокопченный тропическим солнцем или выдубленный арктическими морозами, с руками, покрытыми нездешними письменами и шрамом поперек ухмыляющейся физиономии.
Он бы враскачку подошел к лачуге и бросил на стол пару золотых – в отплату за разбитую отцовскую лодку. И женщина, много лет в память о нем стиравшая стариковкие портки, осела бы у своего корыта, которое бы, наконец, развалилось на части, означая конец ее горького ожидания.
Но нет. Такие, как он, не возвращаются. С его буйным норовом, с презрением и к опасностям, и к привязанностям, к долгам и к запретам, толкаемым вперед непонятным напором. Такие редко живут долго. Намного дольше живет гордая скорбь в памяти родителей, взрастивших таких сыновей, и любовь в душе женщин, озаренных огнем короткого счастья. Если же такие доживают до преклонных лет, то превращаются в злобных несносных алкоголиков, не могущих смириться с потерей былой удали.
Между тем, старик потихоньку дошел до каменного вала. Волны здесь били сильнее, даже с вернувшейся силой устоять на ногах было трудно. Третье желание… Отпусти! – голос рыбки стал властным, тело мощно рванулось из кулака – и ослабло, скованное колдовским заклятием. Ей не вырваться. Рыбак должен отпустить ее сам.
Старик обернулся к берегу. Его старой лачуги не было видно в накрывающей берег мгле. Высокие волны норовили достать до низких черных туч. Стихающий было шторм опять успел разгуляться. Подобная черная буря была на море много лет назад, когда он явился к рыбке с последней старухиной просьбой. Тогда рыбка ему отказала, плеснула хвостом по воде и море смирилось. Это желание она должна выполнить. Вряд ли он сумеет выбраться обратно.
Старик глубоко вздохнул, покрепче уперся ногами в каменистое дно, размахнулся, и, подгадав момент отката волны, швырнул рыбку через оскалившиеся камни. Рывок, казалось, забрал последние силы: поясницу пронзило острой болью, ноги подкосились. Но скользкая тушка далеко перелетела опасную преграду и почти без плеска, разрезая воду головой, вошла под основание следующей волны.
Третье желание! – вспышкой отдалось в голове. Старый рыбак как завороженный смотрел на гигантский вал, вздымающийся над его головой. Вот прозрачный край изогнулся, побелел пеной, начал неудержимо заваливаться вниз. И тогда старик крикнул изо всех сил: Рыбка! Живи! Живи!