Старик медленно шел вдоль прибоя. Пенистая волна едва не лизнула ему ноги и откатилась, на песке что-то тускло блеснуло. Дохлятина – подумал старик. Нагибаться было трудно, поэтому он помедлил, раздумывая. Но любопытство взяло свое. Медленно, стараясь не потерять равновесия, он склонился и взял в руки довольно крупную тушку в тусклой, слегка облезлой чешуе.
Он ни за что не узнал бы ее, если бы ни держал уже однажды в руках. Бока утратили блеск, покрывшись зеленовато-бурым налетом. Некогда роскошные длинные плавники висели разлохмоченными рваными тряпками. Бриллиантовые глаза были мертво-тусклы. Рыбка была стара, очень стара. Крышки жабер еще слегка трепетали, но она умирала.
Теперь волшебство уйдет из их краев. Не будут правительниц посещать странные причуды. Не будут у здешних берегов сбиваться с курса яхты под шелковыми парусами. Не будут пробегать по волнам быстроногие девы, а в сети нахальных рыбаков перестанут попадаться морские царевны в янтарных ожерельях. Древние предания говорили, что волшебные рыбки живут очень долго, но не размножаются, а изредка возникают сами по себе. «Мутация» – вспомнилось диковинное слово, сказанное заезжим курортником.
По рыбьему телу пробежала судорога. Рот сухо шевельнулся и на грани слуха прозвучали странно скрежещущие звуки, отдаленно похожие на слова: Отпусти… Три желания…
Старик испугался. Испугался не речи – что ж, на то она и волшебная рыбка. Испугался, что она сейчас умрет у него прямо в руках и он будет виноват, что что-то невыразимое словами закончится безвозвратно. Он спешно зачерпнул горсть воды и плеснул на сереющие жабры. Рыбка, рыбка, не умирай! – пробормотал он. Жабры слегка порозовели, в запавших было глазах мелькнул свет, расслабленное тельце под пальцами обрело некоторую упругость. Второе желание… - прошелестел голос.
Что же пожелать? Вновь стать молодым, жениться на рыбачке с шершавыми руками и хриплым голосом, каждую ночь выходить в море и возвращаться к рассвету? Потом под ледяным ветром разбирать негнущимися пальцами сети, сортировать улов, радоваться, если есть что отвезти перекупщику на продажу… Обнимать и трепать по русым затылкам выбежавших навстречу сыновей, показывать им секреты рыбацкого дела. А вечерами после хорошего улова сидеть в жалкой таверне поселка, потягивая ром с другими рыбаками и слушая их нехитрые байки.
Но старых друзей уже нет на свете, а разговоры нынешних молодых ему не интересны. В море выходят уже старшие внуки, средний сын держит в городке лавочку, так что теперь улов не пропадает и в семье появился какой-то достаток. Иногда к нему забегают правнуки, с любопытством смотрят, как неуклюжие с виду пальцы вяжут затейливые узлы. Нет, он прожил не такую уж плохую жизнь, и незачем начинать ее сначала.
Отпусти!... вновь прошелестела рыбка. Глаза ее вновь стали тусклыми, голос слабел. Да-да, конечно, надо отпустить. Но если кинуть ее в воду здесь, на мелководье, то ей не одолеть каменной гряды и не уйти в море. А пока он дойдет своими старыми ногами по берегу до более удобного места, рыбка умрет. Значит, нужно перекинуть ее через риф. Раньше, пожалуй, он смог бы докинуть ее прямо с берега. Но теперь надо идти в воду. Здесь неглубоко, примерно по грудь, когда спокойно. Правда, сейчас неспокойно. Совсем неспокойно. Но ничего, не привыкать, он рыбак.
Старик покрепче зажал рыбку в руке и шагнул в прибой. Как же он сдал! Первая же набежавшая волна едва не опрокинула его навзничь. Он с трудом устоял, но внизу ноги оплело холодное, тягучее течение, потянуло за собой, уверенно и равнодушно подсекая под дрожащие негнущиеся колени. Следующая волна нацелилась в грудь… Старик понял, что не сможет дойти до гряды. Сейчас прибой свалит его и вместе с рыбкой разобьет об осклизлые камни. Новый пенистый вал с силой шибанул через риф… Дойти! Дай мне силы дойти! – взмолился старик. Ноги крепче уперлись в дно, согнутая спина пружинисто распрямилась, плечи привычно приняли удар водяной горы.
– Третье желание – шепнула рыбка.