Немного о жанре фанфика - здесь
Старик был стар. Теперь он был стар по-настоящему. Совсем не так, как в те далекие времена, когда они с женой так необычно встретили 33-й год совместной жизни.
В то лето народу объявили: правительнице почему-то захотелось вспомнить древний обычай и уехать в дальнее паломничество, поставив вместо себя избранную случайным жребием жительницу царства. Жребий пал на 50-летнюю рыбачку, живущую в ветхой лачуге у самого моря. Однако царедворцев это не смутило, опыт в таких делах в державе имелся. Чтобы счастливица не потеряла разум, попав в царские палаты, ее приучали к новой роли постепенно: дали сначала пожить в хорошей избе, затем в боярских хоромах… После нарядили в золотую парчу и жемчужную кику и усадили пировать в малой парадной зале.
Старуха с упоением командовала челядью, поглощала печатные пряники и запивала их заморскими винами. Последнее старика удивило, ведь его супруга никогда не брала в рот хмельного. Уж рыбачки-то знали, как легко пристраститься к зелью, ожидая возвращения мужа из сурового моря, поэтому большинство из них даже по праздникам опасались пить.
Впрочем, какая у рыбаков выпивка? Самогон да брага. Заморским вином почитался дешевый вонючий ром, привозимый матросами, ходившими на тяжелых грузовых парусниках за море. Так что, возможно, бордо и токайское в самом деле показались старухе божественным нектаром. Или, что скорее, усердные слуги очень умело наполняли кубки и возносили здравицы, чтобы наместнице не пришло в голову самой принять послов или посетить Государственный совет. С этими делами прекрасно управлялись министры, ссылаясь на внезапную хворь правительницы.
В общем, к возвращению законной царицы никаких перемен в державе не наметилось. Разве что зять первого министра получил пару выгодных концессий, да торговля с одной из сопредельных стран почти целиком перешла под контроль внучатого племянника министра иностранных дел. Ну да что до этого простому люду…
Сняв золотую парчу и протрезвев, старуха без удивления вновь встала к треснутому корыту и не слишком любила вспоминать свое мимолетное царствование. Наверное, побаивалась раздразнить злоязыких соседок или лихих людей. Впрочем, такие истории в здешнем царстве бывали и ранее, так что вскоре все стало, как прежде.
Старуха покинула этот мир уже лет десять назад. Силы старика тоже иссякали, но он упорно оставался жить в своей лачуге, отказываясь перебираться к детям. Раз в неделю к нему заезжал сын, привозил припасы и рваные сети для починки.
Иногда навещала вдовая невестка, с ворчанием разгребала в доме хлам, стряпала, стирала белье все в том же корыте. Странно, треснувшее много лет назад, оно продолжало служить верой и правдой, не собираясь рассыпаться совсем.
Ходить на лодке старик давно не мог, но привычка брала свое. Каждый день он отправлялся на берег. Чуть дальше за селением, неподалеку от песчаной кромки, в море поднималась каменная гряда. Около нее почти всегда бушевал прибой, и случалось, что на мелководье выбрасывало довольно крупную рыбу. Старик всегда радовался, когда успевал найти ее раньше чаек и возвращался домой с добычей. Это позволяло вновь чувствовать себя хозяином, кормильцем, а не старой развалиной.
Вчера был шторм, и волны еще были высоки. Старик медленно шел вдоль прибоя. Пенистая волна едва не лизнула ему ноги и откатилась, на песке что-то тускло блеснуло. Дохлятина – подумал старик. Нагибаться было трудно, поэтому он помедлил, раздумывая. Но любопытство взяло свое. Медленно, стараясь не потерять равновесия, он склонился и взял в руки довольно крупную тушку в тусклой, слегка облезлой чешуе.