Роман «Звёздочка» глава 121
Бабушка Глаша ушла, а Иван её даже провожать не вышел: обида засела в его душе и прописалась в ней навечно.
После разговора с внуком, в сердце бабы Глаши закралось сомнение: «Возможно Ванька-то и не виновен, но попробуй пойми кто из них прав: Валентина моя али он? Она говорит и ей веришь, и внук тоже в глаза смотрел и не отводил, вроде, как и не врал. Вот горе-то, где… Как жить-то теперь, ну как? И ведь он-то меня не простит никогда, если Валька меня обманула ненароком, а на самом-то деле не так поняла то, что увидала. Сгоряча-то можно много дров-то наломать, а в одно-то целое уж не сложить. Эх, беда, беда-а».
С этими мучительными мыслями она дошла до своего дома. Закрыла ставни на окнах, умылась да легла спать. Молилась, долго лёжа в постели. Голову её сжимало словно в тисках и подташнивало.
«Неладно что-то со мной, до утра доживу так может в больницу схожу. Хотя ходи не ходи, года от этого меньше не станут. Коль старость пришла, так её за порог не спровадишь, — подумала она, держа нательный крестик в правой руке и целуя его, — Господи-и, зря, наверное, я Ваньке-то не поверила. Не мне ведь его судить-то, на то ведь ты есть. А вишь вот взяла да всё ему в глаза и высказала, терпения прям мне не хватило всё это в себе-то держать. Теперь мне чё делать-то? Ты-то как ду́машь? Сходить к нему завтра да прощения попросить? А ты уж после-то сам разберёшься кто из них прав. А душа-то моя и за Вальку, и за Ваньку болит одинаково».
***
Управившись со своими утренними делами, соседка бабы Глаши, Федотовна, села на свою лавочку на против её дома и насторожилась: «Уже десять часов, а баба Глаша ставни ещё даже не открыла. Хотя жарит с утра, может, поэтому?»
К ней подсела баба Мотя и завела разговор, взглянув на окна бабы Глаши она всполошилась:
— Федотовна, а чё это баба Глаша-то по сию пору ставни-то не открыва́т? Уж ладно ли чё?
— Да она вчерась к внуку пошла, мне сказывала, может, ночевать там осталась?
Но баба Мотя на это ей возразила:
— Так если бы там заночевала, то окошки-то, открытые бы, остались. А тут вишь, кто-то их закрыл ставнями-то? Значит верталась она от внука-то.
— И то правда. Пойдём, тогда по ставням побрякаем, а если что и внутрь заглянем. — предложила Федотовна.
Вместе старушки подошли к избе бабы Глаши, открыли калитку палисадника и постучали по ставне, но никто на их стук не отозвался. Старушки переглянулись, повели плечами и не сговариваясь стали открывать ставни. Заглянув в окно, они посетовали друг другу:
— Навешала занавесок-то не видать ни черта. Может ты, Федотовна на завалинку залезешь да добром посмотришь? — сказала баба Мотя.
— Нашла девочку, скажешь тоже, у меня давление чуть что голову обносит, ещё свалюсь да расшибусь. Лезь сама, Мотя.
— Ну а я-то куда полезу, я же тебя ещё старше на цельных пять лет. Ты чё, Федотовна, говоришь-то?
— Ну тады́ не знаю чё делать. К сыну бы в профком позвонить, пущай сам придёт да глянет. Года ведь, может, преставилась? — перекрестилась Федотовна.
— Погодь, вон Федька Шандара идёт с обеда на работу, щас ему накажем, он сыну-то и передаст.
Сосед приблизился к бабушкам и поприветствовал их:
— Здорово, молодухи!
— Ой, здорово, здорово, — вздохнула баба Мотя.
— Здравствуй, Федя. Ты всё шутишь знать-то, — покачала головой Федотовна. — А у нас к тебе просьба.
— Давай, Федотовна, только побыстрее, а то на работу опаздываю.
— Как скажешь, — согласилась она и продолжила. — Вон, у бабы Глаши что-то по сию пору ставни закрыты, ты зайди к Михаилу в профком, пущай придёт мать проведает ладно ли.
— Скажу, — убегая заверил Фёдор, а потом оглянулся и добавил. — Не ему так Ваньке, мы с ним вместе в одном цехе работаем.
— И то верно, а у меня из головы вылетело. Года-а…— сокрушаясь на свою память ответила баба Мотя.
Старушки проводили взглядом соседа и продолжили разговор.
— Видишь вот как мы с тобой Ваньку-то вспоминали, а ума-то и не хватило что он вместе-то с Федькой робит.
— Склероз, чё ты хóшь-то? — заявила своей подружа́йке баба Мотя. — Теперь сидеть, что ли, дальше будем, али как?
— Да так-то бы дождаться Михаила-то надо бы. Узнать уж всё как следует, а уж потом и по домам разойдёмся. В огороде всё равно в такую жару ни ты ни я робить не станем. Уж посидим.
— А может сами в избу-то к Глафире зайдём? Ворота зна́м, как открывать, да и двери тоже. — спросила баба Мотя
— Не-а, Матрёна, а вдруг грешным делом, что пропадёт, потом же не докажешь…
— Так нас же двое? Чё поди. — возразила баба Мотя.
— Не-а, скажут сговорились, зачем нам с тобой на старости лет проблемы? Да и мало ли чё там? До завода Федька быстро добежит, лишь бы только Миху в профкоме застал, а то Ванька-то простоват — не пришей кобыле хвост.
— Зато жена у него вон кака бойкая.
— Бойкая — это не то слово…
***
Сын бабы Глаши Михаил приехал минут через двадцать. Старушки, увидев подъехавшую к дому соседки служебную «Волгу», поспешили к нему и зашли с ним в избу. Предположение о смерти бабы Глаши подтвердилось. Бабушка Мотя прикоснулась к ней и сказала:
— Да она уж окоченела. Видать ещё ночью померла. Царствие небесное…
— Мама, мама-а, дак как так-то? Я же два дня назад у тебя был…— сокрушался сын.
— Не два, а три. — поправила его Федотовна, — Я в окошко тебя видала. А два-то дня назад к ней Иван со своей женой приходил, а уж после-то них Валентина. Милицию вызывай, чё стоять-то?
— Да скорую вначале, а уж потом милицию-то. — посоветовала со знанием дела баба Мотя.
— Всё-то ты зна́шь, Матрёна. — качая головой произнесла Федотовна недовольно.
— Ну так я же тебя на пять лет старше как-никак. — заявила ей Матрёна, а потом поинтересовалась у сына. — Могилу-то где-кась копать будете?
— Да к отцу она хотела лечь, туда и положим. — ответил сын.
— К твоему, ли чё ли? — переспросила Матрёна удивлённо.
— Нет, к её. С отцом моим она при жизни нажилась досыта. Сказала, что в одной могиле с ним лежать отказывается.
— Вот ведь чё-о…
***
О смерти бабушки Ивану сообщил дядя. Иван прибежал в цех к жене и сказал о её кончине, руки у него тряслись и голос дрожал:
— Т-тань, д-деньги бы надо отдать которые мы с тобой заняли у бабушки.
— А я тебе, где деньги-то возьму? Я в долгах как в шелках. Я ведь не себе мотороллер-то купила, а тебе, — ответила ему жена с укором в голосе, а потом успокоила, видя, что муж не в себе от её слов. — У неё же есть на книжке деньги-то, схоронят. Она сама мне об этом говорила.
— Я с работы отпросился, могилу может копать помогу.
— Ты чё, Вань, кровные-то не копают. Даже не выдумывай. Мне-то лишний раз не отпроситься, ещё за прошлые разы не отработала, а теперь вот опять снова — одно к одному. Уж похороны надоели, друг за дружкой прям, — вытирая слёзы сожалея сказала Татьяна. — Уж ты держись, Вань… А с бабушкой-то вчера ты зря не простился.
— У меня на то своя причина была.
© 26.12.2020 Елена Халдина
фото автора
Запрещается без разрешения автора цитирование, копирование как всего текста, так и какого-либо фрагмента данного романа.
Все персонажи вымышлены, все совпадения случайны
Продолжение 122 Не отданный долг
Предыдущая глава 120 Выяснить всё раз и навсегда решила баба Глаша
Прочесть "Мать звезды" и "Звёздочка"
Прочесть Часовщица