Потом, в начале 90-тых, в связи с вооруженными конфликтами, моей бабушке придется за бесценок продать двухкомнатную квартиру и, погрузив всю свою жизнь в бордовый грузовой контейнер, переехать в Липецкую область.
А пока она жила в советском экзотическом и изобильном раю и часто присылала оттуда посылки. В крепко сколоченных, гладких на ощупь ящиках прибывали они из чудесного и далекого края.
Через Самарканд и Навои, минуя Бухару, огибая Каспийское море в Астрахань, затем пересекая Волгу (привет, Волгоград!), ящики прибывали в Воронеж. А начинали они свой путь в Душанбе.
Столица солнечного Таджикистана спасалась от жары в тени обильной зелени при помощи проложенных по всему городу арыков. В них, вдоль дорог и тротуаров, постоянно журчала прохладная вода, которая дарила благодатное отдохновение.
Там я впервые увидел огромный, грохочущий и гудящий, совершенно ненужный в Воронеже, оконный кондиционер. Вечерами взрослые собирались в одной комнате и воевали за место поближе к волшебному ящику.
Больше половины жителей Душанбе были таджиками. Все женщины носили яркие одежды, перекрикивая друг друга пестрыми разноцветными орнаментами.
Мужчины жевали насвай. Этот легкий наркотик, своеобразную вонючую смесь, делали из табака и гашеной извести. Для аромата и вязкости туда добавляли масла, специи и птичий помет. И я нисколько не сомневался в наличии последнего ингредиента, ведь весь асфальт, был щедро усеян зелеными плевками, как будто здесь только что прошло стадо гусей.
В центре города призывно разлилось городское водохранилище, озеро Комсомольское. Оно буквально примагничивало измученных жарой горожан. Блестело и искрилось на солнце, пенилось от белых катамаранов, резвящихся детей и техничных пловцов.
Но что озеро, когда в пешей доступности от дома протекала бурлящая каменистая речка Душанбинка.
Она питалась прозрачными ледяными водами в горах. Неглубокая, но мощная, устланная крупным булыжником, она мгновенно воровала ваше дыхание и арканом дергала за ноги.
В ней невозможно было купаться, расслабленно тешась грацией изящных движений. Она, как дрессированный бульдог, бросалась в жестокую схватку.
Трусливым она позволяла охладить ноги у берега, а рисковых приглашала перебраться с одного берега на другой, перехватываясь поочередно руками по натянутому толстому кабелю. В награду она дарила адреналин и бодрость до конца раскаленного дня.
Утром бабушка будила под призывный вой рога и крики молочника. Пока мы продирали глаза, она снаряжала большой желтый бидон и клала в него смятый советский рубль.
Молоко прибывало во двор в пузатой крашеной металлической бочке с краном. Морщинистыми руками его разливал веселый пожилой таджик в тюбетейке.
Потом мы бежали в булочную, где к тому времени уже выстраивалась очередь за поджарыми, овальными и ароматными тандырными лепешками.
В булочной орудовали двое. Первый принимал деньги и отсчитывал сдачу, а второй умелым шлепком приклеивал вытянутые куски теста к своду печи.
Когда пробивали никому невидимые часы, они дружно взявшись, убирали черную чугунную задвижку и деревянной тупоносой лопатой поддевали готовый румяный хлеб.
Рынок. Там продавцы, рожденные в горах, проявляли чудеса балансировки, выкладывая невероятной высоты конструкции из фруктов на прилавках.
Удивленные приезжие покупатели чувствовали себя лилипутами, путешествуя среди взмывающих в небо хребтов этой причудливой фруктландии.
Огромные полосатые арбузы теснили вытянутые ароматные дыни. А если посмотреть на свет отборный, прозрачный виноград, то сквозь тончайшую кожицу с розовым бочком, можно было разглядеть каждую косточку. Ах, эти дамские пальчики.
Сладкие бордовые гранаты россыпью рубинов помогали продавцам зазывать покупателей на пробу.
Короля тех мест, урюк, можно было купить с косточками, без косточек, и самое дорогое и изысканное лакомство - соленые косточки без урюка, жареные в золе.
Говорят, Таджикистан тяжело пережил революцию и народные волнения. Сейчас это непопулярное туристическое направление. Вы не найдете его в рекомендациях туристических справочников.
Но для меня он всегда останется тем самым фруктово-солнечным раем, первой экзотической заграницей, так щедро кормившей меня впечатлениями и невиданными сладостями.
