Трем советским фронтам, готовым в любой момент совершить последний бросок через Одер, германские командование могло противопоставить только группу армий «Висла» и 4-ю танковую армию. Группа «Висла» состояла из 9-й полевой и 3-й танковой армии, которые располагали 1 танковой, 4 панцергренадерскими, 14 пехотными дивизиями неполного состава и многочисленными разношерстными соединениями, чья боеспособность вызывала большие сомнения. Резервов у группы армий «Висла» не было. На Зееловских высотах была размешена только 9-я армия генерала Буссе. Дислоцированная южнее 4-я танковая армия имела в своем составе 56-й танковый корпус, танковый корпус «Гроссдойчланд», 5-й армейский корпус и 9 дивизий артиллерийского корпуса генерала Мозера. Все эти части были потрепаны в боях и зачастую имели менее половины личного состава. На защиту подступов к столице германское командование сосредоточило 35 дивизий (не считая частей берлинского гарнизона). В нормальных условиях это – около 600 тысяч солдат и офицеров, но реальная численность измотанных частей едва достигала 250 тысяч человек. На бумаге для обороны Берлина было выделено 3300 боевых самолетов, но в реальности только 20 % этих машин могли подняться в воздух. Моральный дух германских войск был подорван, материальная часть изношена до последней возможности, соотношение с силами противника 1:10. Жуков пишет о 90 дивизиях, в том числе 14 танковых, миллионе немецких солдат, мощной группе Штайнера (существовавшей только в воображении фюрера) и 200 тысячном берлинском гарнизоне. Но, по данным немецкого журналиста Куби, лично принимавшего участие в обороне столицы, гарнизон Берлина имел следующий состав:
Менее 100 тысяч человек имели на вооружении 42 тысячи винтовок и автоматов, около 3 тысяч пулеметов и немногим более 200 стволов артиллерии различного калибра. Правда, по мере продвижения советских войск к столице, в Берлин отошла часть армейских подразделений с Одера -- 56-й танковый корпус генерала Вейдлинга. Кроме того, в Берлин по воздуху были переброшены части СС, подчинявшиеся лично Гитлеру, морские пехотинцы и телохранители Геринга из Каринхалле, общей численностью до 20 тысяч обученных и хорошо вооруженных человек. Кроме малочисленности берлинского гарнизона на оборону города самым пагубным образом повлияло отсутствие четкого руководства боевыми действиями. Генеральный штаб, которому, казалось бы, сам Бог велел заняться этой проблемой, фактически самоустранился. Эвакуировавшись из Восточной Пруссии, Генштаб сперва разместился в столице, а затем, когда советские войска закрепились на левом берегу Одера, перебрался на свои довоенные квартиры в Цоссен. 20 апреля танки Конева подошли к Цоссену, и Генеральный штаб срочно эвакуировался обратно в Берлин, где размесился в особняках на Ванзее. Спустя несколько дней основная часть его сотрудников выехала в Баварию, а командование перебралось поближе к датской границе. Естественно, что во время всех этих переездов офицерам было не до организации обороны столицы, которая, по сути дела, оказалась брошенной на произвол судьбы. В Берлине остался только начальник Генштаба генерал Кребс, не имевший реальных рычагов управления войсками.
В самом Берлине разгорелся конфликт между Геббельсом, который на правах гауляйтера города порывался возглавить оборону, и комендантами столицы, сменявшими друг друга с потрясающей скоростью. 7 марта 45-го года комендантом Берлина был назначен генерал Рейманн. С первых дней работы у него начались трения с Геббельсом из-за отсутствия четкого разграничения полномочий и своеобразности представлений рейхсминистра о военном деле. Рейманн предложил эвакуировать гражданское население столицы, но Геббельс запретил ему сделать это. Тогда генерал попробовал добиться эвакуации детей в возрасте до 10 лет (таких в Берлине было более 120 тысяч), но вновь наткнулся на яростное сопротивление рейхсминистра. Вскоре Рейманн обнаружен, что большинство частей фольксштурма не вооружено, и указал на это Геббельсу. В ответ генерал услышал, что берлинские заводы все еще снабжают оружием Восточный фронт, а когда противник подойдет к городу вплотную, они начнут работать на защитников столицы. В действительности, к моменту начала штурма Берлина вся оборонная промышленность столицы прекратила работу. Генерал Рейманн, за спиной Геббельса и Гитлера, безуспешно пытался наладить контакты с командованием группы армий «Висла». Но генерал Хейнрици заявил, что у него нет ни одного лишнего человека, которого он мог бы снять с позиций у Одера. 22 апреля Рейманн был смешен со своего поста и его место занял полковник Кетер, которого фюрер сразу же произвел в генерал-лейтенанты. Защитники города должны были подняться по тревоге по кодовому сигналу «Клаузевиц». Пароль «Кольберг» был сигналом начала боевых действий в столице.
