Рассказы XXI века

Грязь чавкнула под тяжелым ботинком. Холодная. Вязкая. Наполовину состоящая из размокших, гниющих осенних листьев. Антон перехватил зонт поудобнее, стараясь укрыть от косого ледяного дождя букет поникших гвоздик. Ноябрь на старом городском кладбище всегда ощущался как репетиция конца света. Голые ветви тополей царапали низкое свинцовое небо. Ветер гудел в ржавых кованых оградках. Он остановился у памятника из черного гранита. «Савельев Николай Петрович. 1942 – 2012». Дед. Человек-скала. Человек-кремень...

Влажная губка с тихим, мерзким чавканьем оторвалась от пожелтевшей кожи. Я ополоснула её в пластиковом тазу с теплой водой и слабым раствором марганцовки. Вода тут же окрасилась в мутный, грязно-бурый цвет. В нос привычно ударил запах камфорного спирта, дешевого детского мыла и той тяжелой, сладковатой затхлости, которая намертво въедается в стены квартир, где годами лежат тяжелобольные люди. Я вытерла тыльной стороной ладони пот со лба. Резиновые перчатки скрипнули. Спину ломило так, словно между лопатками вбили раскаленный гвоздь...

Щелчок тяжелого латунного замка эхом разнесся по просторной прихожей, облицованной светлым мрамором. Нина Петровна замерла, так и не успев повесить свое драповое пальто на изящную напольную вешалку. В воздухе пахло чем-то дорогим, терпким — смесью удового дерева и свежесваренного кофе. Квартира была огромной, залитой светом из панорамных окон, за которыми шумел осенний город. — Знаешь, Ниночка, — донесся из кухни мягкий, обволакивающий голос хозяйки, — Антон ведь с детства терпеть не мог болгарский перец...