Рассказы XXI века

Плотная желтая бумага хрустнула под пальцами, словно сухой осенний лист, готовый рассыпаться в труху от малейшего неосторожного движения. Штемпель на марке выцвел до невнятно-серого пятна, но цифры года проступали сквозь время с пугающей четкостью — тысяча девятьсот девяносто восьмой. Эхо в старой сумке Григорий Матвеевич сидел на перевернутом деревянном ящике в своем гараже. По жестяной крыше монотонно, убаюкивающе барабанил мелкий октябрьский дождь. В воздухе густо пахло машинным маслом, сырой землей и старой кожей...

Пластиковая клавиша «Enter» громко щелкнула в вязкой, густой тишине лаборатории. Илья замер. Дыхание перехватило так, словно он залпом выпил ледяной воды. На черном мониторе, прямо под мигающим зеленым курсором, медленно, буква за буквой, ползла строка. «Твое вмешательство не спасет ее. Оно лишь умножит страдания. Природа не терпит пустоты, Илья. Ты пытаешься переписать замысел, которого не понимаешь». Он с силой потер воспаленные глаза, размазывая по лицу липкий пот. Запах остывшего растворимого кофе смешивался с запахом нагретого пластика и канифолью...

Нож с противным металлическим скрежетом прошелся по фарфоровой тарелке. Оля замерла, так и не донеся кусок торта до тарелки свекрови. Тишина в гостиной повисла такая, что стало слышно, как на кухне монотонно капает вода из неплотно закрытого крана. Бисквит был синим. Ярко-васильковым, пропитанным черничным кремом. Мальчик. Макс, стоявший за спиной жены, шумно выдохнул и сжал её плечи. Он улыбался. Оля тоже попыталась улыбнуться, переводя взгляд с одной мамы на другую. Но на их лицах не было радости...