Рассказы XXI века

- Дарья, тебе 27, пора бы уже замуж! – голос матери в трубке был как метроном, отбивающий ритм её тревог. – Все подруги с кольцами, а ты всё с ноутбуком обнимаешься. Дарья стояла у окна своей маленькой квартиры, сжимая телефон. Её тёмные волосы – слегка растрёпанные после долгого дня – касались плеч, а взгляд скользил по огням вечернего города. Ей – 27, журналистка, с острым пером и кучей идей, но в глазах матери и друзей – "ещё не устроенная". - Мам, я не товар на полке, чтобы у меня срок годности был, – ответила она, стараясь скрыть дрожь в голосе...

- Денис, ты опять с графиками? – Вера стояла в дверях его кабинета, скрестив руки. Её голос дрожал от раздражения, а светлые волосы падали на лицо, как занавес. – Мы собирались ужинать. Денис, 36 лет, сидел за столом, окружённый бумагами и ноутбуком. Его костюм – безупречный, как всегда – чуть смялся у локтей, а глаза – острые, цепкие – скользили по таблице Excel. Он строил бизнесы, как шахматные партии: каждый ход просчитан, каждый риск учтён. И теперь он пытался так же построить их с Верой отношения – идеально, без ошибок...

- Жень, ты опять всю ночь сидела? – голос коллеги Оли выдернул Евгению из транса. – У тебя глаза как у панды. Евгения, 29 лет, сидела за своим рабочим столом – монитор светился строчками кода, пальцы застыли над клавиатурой, а под глазами залегли тёмные круги. Её волосы – каштановые, слегка растрёпанные – падали на лицо, но она не замечала. Офис гудел утренней суетой: кофе-машина шипела, люди болтали, а она была где-то далеко – в мире нулей и единиц, где всё подчинялось правилам. - Да, баг ловлю, – буркнула она, не отрывая взгляда от экрана...

- Михаил, ты опять прав! – голос клиента в трубке звенел от восторга. – Мы с женой поговорили, как ты сказал, и всё наладилось. Ты гений! Михаил, 45 лет, сидел в своём кабинете – стеклянный стол, кожаное кресло, вид на город с высоты пятнадцатого этажа. Его лицо – резкое, с глубокими морщинами у глаз – не дрогнуло. Он кивнул, хотя собеседник этого не видел, и сухо ответил: - Рад помочь, Сергей. Обращайся, если что. Он положил трубку и откинулся в кресле, глядя на закат за окном – красный, как открытая рана...

- Марин, ты опять за своё? – голос тёти Лены резанул, как ржавый нож по стеклу. – Куда тебе в эти ваши высшие круги? Сиди дома, учи свои книжки, и не выдумывай! Марина стояла у плиты, помешивая суп – жидкий, с запахом дешёвых специй. Ей девятнадцать, тонкие запястья дрожат от напряжения, спутанные волосы собраны в неряшливый пучок, а глаза – горящие, как угли в остывающем костре, полные то ли надежды, то ли отчаяния. За окном их хрущёвки гудел вечерний город, а в её голове звенели мечты: шелест шикарных платьев, блеск огней дорогих клубов, жизнь, где не надо считать копейки до стипендии...

- Юрий, ты опять молчишь! Скажи хоть что-нибудь, или я сойду с ума от этой твоей тишины! Марина стояла посреди кухни, сжимая мокрую тряпку так, будто это был её последний якорь в бушующем море. Её голос дрожал, балансируя на грани крика, а в глазах блестели слёзы, которые она пока загоняла обратно. Напротив, у окна, Юрий медленно водил ложкой в остывшем чае, словно пытался размешать свои мысли. Его сутулые плечи казались старше его сорока двух лет, а лицо – непроницаемым, как бетонная стена. Тишина между ними звенела, натянутая, как струна перед разрывом...

Морозное январское утро выдалось на редкость ясным. Валентина Петровна стояла у окна своей уютной кухни, задумчиво помешивая ложечкой чай с лимоном. За окном медленно кружились редкие снежинки, а на подоконнике красовался новенький ноутбук – подарок от детей на прошедший юбилей. Звонок в дверь прервал её размышления. – Валюша! – раздался знакомый голос Ирины Михайловны, её давней подруги. – Представляешь, всю ночь глаз не сомкнула. Всё думала о твоих словах насчёт этих... как их... нейросетей. Валентина улыбнулась, наливая подруге чаю: – Проходи скорее...

Людмила смотрела на себя в зеркало прихожей, поправляя воротник нового платья. Сегодня у неё было собеседование на должность заместителя директора в школе, где она проработала последние пятнадцать лет учителем русской литературы. Она почти решилась выйти из квартиры, когда в дверь постучали. — Людочка! — раздался знакомый голос соседки. — Ты дома? Людмила закрыла глаза и глубоко вздохнула. Галина Петровна. Опять. Каждое утро, как по расписанию. — Да, Галина Петровна, — отозвалась она, открывая дверь...

Синий свет мониторов отражался в стёклах очков Анны Викторовны, создавая призрачное сияние вокруг её усталых глаз. Женщина склонилась над массивным радиотехническим комплексом, вглядываясь в странные сигнатуры на экране. За двадцать лет работы в НИИ радиофизики она повидала всякое, но такого не встречала никогда. — Иван! — позвала она сына, не отрывая взгляда от монитора. — Иди-ка сюда, взгляни на это. В лабораторию, потягиваясь, вошёл худощавый парень с растрёпанными тёмными волосами. Несмотря на поздний час, он выглядел бодрым — очередная ночь за компьютером была для него привычным делом...

Елена стояла перед зеркалом в учительской, репетируя свою привычную полуулыбку с закрытым ртом. Очередной школьный день подходил к концу, и она машинально поправляла воротник блузки, готовясь к родительскому собранию. За двадцать лет преподавания она отточила это искусство до совершенства – говорить так, чтобы минимально показывать зубы. – Лена, ты идёшь? – в дверях показалась Марина Сергеевна, учительница младших классов. – Родители уже собираются. – Да, сейчас, – Елена в последний раз критически осмотрела своё отражение...

"В темнейшие времена именно молитва становится тем светом, что прорезает мглу и возвращает душам их истинный путь." Морозный воздух обжигал лёгкие, когда Валерий Петрович Соколов переступил ржавую ограду старого сибирского кладбища. Февральское солнце, бледное и холодное, едва пробивалось сквозь тяжёлые облака, отбрасывая призрачные тени на покосившиеся кресты и замшелые надгробия. -- Юлия Андреевна, вы уверены, что именно здесь? - его голос дрожал, но не от холода. Женщина в тёмном пальто, стоявшая у древней часовни, медленно обернулась...

"Боль — это не просто физическое ощущение, это тюрьма, в которой заключено наше тело, но ключ к свободе всегда находится в наших руках." Тонкие пальцы Ольги дрожали, когда она пыталась застегнуть крошечные пуговицы на комбинезоне трёхлетнего Миши. Каждое движение отзывалось острой болью в шее, словно кто-то вонзал раскалённые иглы между позвонками. — Мамочка, ну скорее! — нетерпеливо переминался с ноги на ногу малыш. — Я хочу на качели! — Подожди, родной, — Ольга сделала глубокий вдох, пытаясь справиться с новым приступом боли...